Воспоминания, которых не было

Шоё снился очень детальный сон. И настолько реальный, что та невидимая грань, которая хоть немного ощущалась им всегда, просто бесследно исчезла. Там он уже не был неумехой первогодкой, что проучился в старшей школе только до ноября и сумел вырвать победу в префектурных вместе со своей командой. Во сне он успел посетить национальные и сразиться с сильными игроками; проводить из клуба, а после и совсем из школы, третьегодок; перейти на следующий год обучения и встретить новичков; отвоевать чуть больше пяти сантиметров роста и усовершенствовать собственную технику до того уровня, что даже их грубиян связующий значительно сбавил обороты и перестал его без конца отчитывать. В общем, много чего из школьной жизни и собственных успехов успел увидеть Шоё. Почувствовать их, прикоснуться к победе, ощутить её вкус и решить, что на достигнутом останавливаться ни в коем случае нельзя. Но всё это уходило на второй план, когда видения сталкивали его с одним конкретным человеком, с его напарником и партнёром, с Кагеямой Тобио. Вот где скопилась львиная доля чувств и ощущений, заставляющих цепляться за это сновидение как за спасательный круг, не желая возвращаться в реальность. Там, в будущем, их совместная работа перестала быть угловатой — стала уверенной и отточенной. Они сложились словно пазл, и их партнёрство переросло в дружбу, которая крепла с каждым месяцем. Шоё видел, как они постепенно всё больше и больше пересекают границы личного пространства друг друга; как неаккуратные касания перерастают в неловкие, но осознанные прикосновения; как разговоры выходят за рамки учёбы и волейбола, и болтать часами становится жизненно необходимо; как встречи перестают ограничиваться школой и площадкой, и они вторгаются в жизни друг друга, чтобы занять там прочное место; а ещё как незнакомые чувства заставляют сердце трепетать и наполняют живот перьями, щекочущими при малейшем вздохе. Так начиналась их история, где всё поделено на двоих. Робкие прикосновения перетекли в уверенные, а сжимать пальцами чужую тёплую ладонь стало привычным и нужным. И юность неслась для них словно по скоростной автостраде, и дни сменяли друг друга, но то притяжение между ними никуда не делось, а только усилилось и вылилось в нечто новое. Нет, они не стали одной из тех парочек, что ходят на свидания, делают милые вещи и дарят друг другу подарки. Они вообще никак это не называли, просто были вместе и наслаждались этим. И Шоё ни капли не смущало то, что «просто друзья» не держатся за руки в кинотеатре, не делят десерты напополам, не обнимаются на лавочках пустынных аллей или на прощание. А ещё друзья не целуются, смущённо краснея скулами, и не делают ещё кучу всего, что со стороны может показаться лишним. Вот только воспринималось это как нечто само собой разумеющееся, будто другого исхода и быть не могло. Поэтому, когда будильник вырывал Шоё из прекрасной фантазии, он упрямо его проигнорировал, надеясь дать иллюзии ещё немного времени. Итог был неутешительным — он проспал, опоздал на тренировку и чувствовал себя разбитым и опустошённым. Он словно вернулся в прошлое, и ему нужно было начинать всё заново. Радовало, конечно, наличие третьегодок семпаев, но вот остальное навевало невыносимую тоску. Он прожил целый год вперёд, он не хотел от этого отказываться, не хотел забывать или игнорировать те чувства, что успели наполнить его до краёв. И он невольно приковывал свой взгляд к недовольному Кагеяме, искренне надеясь, что не слишком откровенно таращится на него. Да и тот вряд ли замечал неладное, не переставая отчитывать за каждый непринятый пас или кривой удар. Это было неудивительно, мяч словно валился из рук, тело не слушалось, а ноги отказывались прыгать. Хотелось упасть куда-нибудь в уголок и провалиться назад в сон, чтобы только не видеть осуждающий взгляд холодных синих глаз. Это моментально стало невыносимо. Вот бы сейчас подойти к нему, сжать пальцами сухую ладонь и упереться лбом в плечо. Наболтать, что чертовски не выспался, но к вечерней тренировке будет в форме. И почувствовать ободряющие хлопки по плечу и тихое «всё нормально». Шоё шмыгнул носом, чувствуя, что готов разреветься как девчонка от такой несправедливости, только не успел. Капитан приказал заканчивать и торопиться на уроки, и Шоё уже готовил кратчайший путь побега, когда увидел стремительно приближающегося к нему Кагеяму. Выслушивать его нападки сейчас было верхом несправедливости, особенно когда в голове звучали отголоски фраз, пронизанных теплом и заботой, сказанных тихим голосом или, наоборот, уверенным и обнадёживающим. Шоё невольно опустил глаза, чувствуя, что ноги налились свинцом и буквально вросли в лакированную гладь пола. Спустя несколько секунд он уже видел чёрные кроссовки, что остановились в полуметре от него и чувствовал, как тяжёлая ладонь опустилась на макушку. А потом совсем неаккуратно и не нежно вцепилась в волосы. — Какого чёрта, Хината? — ледяным голосом на повышенных тонах прорычал Кагеяма, больно оттягивая голову, видимо, чтобы Шоё смотрел на него, а не в пол. — Сбиваешься сам, сбиваешь меня, сбиваешь всю команду. У нас национальные на носу, о чём ты вообще думаешь? — его губы кривились от возмущения. А Шоё точно помнил, какие они на вкус. Вот бы сейчас схватить его за воротник футболки, притянуть ближе и, ухватив пальцами за подбородок, поцеловать. Утопить возмущение и скользнуть ладонью по коже поясницы, чтобы удостовериться в том, что она такая же горячая, как он помнит. Но нельзя. — Я просто плохо спал, — соврал не думая и очень надеялся, что Кагеяма не увидит тоски в его глазах и, тем более, не заметит лукавства. — Если у тебя есть проблемы, которые мешают спать по ночам, то реши их, — не сбавлял обороты тот и даже голос немного повысил. Шоё выразительно скривился, чувствуя, как непрошенная злость закипает в нем от такого обращения. Не хотел он больше слышать подобного, и плевать, что один он словно вернулся из будущего. Вот только Кагеяму эти выражения его лица ни капли не волновали. — Или разбираться буду я, — продолжил он, и его голос эхом разнёсся по пустому залу. Они и не заметили, как все ушли. — Перестань орать на меня, Тобио, — огрызнулся Шоё, улавливая удивление в глазах напротив, и скинул с себя его руку. Называть его по имени во сне стало привычным, он даже не заметил, как легко это слетело с языка. — Мне и без тебя всё это известно, — и, воспользовавшись растерянностью на лице Кагеямы, развернулся на пятках и поспешил прочь. Его никто не догонял. Уроки потекли своим чередом. Вот только едва стоило прозвенеть звонку на обеденный перерыв, как Шоё вздрогнул, услышав свою фамилию. Он медленно повернул голову в сторону двери и столкнулся взглядом с Кагеямой. Конечно он не мог не узнать его голос. Тот кивнул головой на выход и показал сумку. Шоё понял без слов и, подхватив своё бенто, направился к выходу из кабинета. Кагеяма его не ждал, просто шёл вперёд, прокладывая путь, словно ледокол, в бесконечном море школьников. Шоё наблюдал, как темноволосая макушка возвышается над толпой на добрый десяток сантиметров, а большинство девчонок едва дотягивает ему до плеча. Вот только мысли о том, как хочется и себе такой рост, сейчас ушли на задний план, принося на смену ощущение, будто ведут его на эшафот. И то, что мрачный Кагеяма молча топал вперёд, только подтверждало опасения. Шоё печально припомнил любимые мини-сосиски, что сегодня положила мама в обед, и искренне надеялся успеть поесть перед казнью. Дурацкая из ниоткуда взявшаяся память сейчас ободряюще нашёптывала, что ничего страшного не произойдёт, что Кагеяма не станет его в чем-то обвинять. Это же Тобио, его Тобио. Кому, как не Шоё, знать его лучше других, лучше его самого. «А ведь и правда, — подумал Шоё, — я знаю его на год дольше, чем он знает сам себя». Эта мысль отчего-то вдохнула в него немного уверенности. Тем временем они достигли первого этажа, прошли по переходу, и Кагеяма первым опустился на нагретые осенним солнцем ступени спортзала. Слегка тормозящему товарищу он кивнул на место по соседству, и тот уверенно плюхнулся рядом, сразу принимаясь открывать коробку в надежде оттянуть время. То, что Тобио пришёл за ним не просто так, было понятно без слов: раньше они вместе не обедали, разве что с другими членами команды. — Чего ты хотел? — первым нарушил молчание Шоё, подхватывая палочками сразу две сосиски и закидывая их в рот. Он довольно причмокнул, щурясь на слепящие солнечные лучи, и посмотрел на Тобио. — Ничего особенного, — как-то отстранённо ответил Кагеяма, рассматривая свой обед, — просто хочу убедиться, что ты решаешь свою проблему. Шоё его голос показался непривычно тихим, что-то странно знакомое присутствовало в интонации. Волнение или забота — сложно было разобрать. Это немного напоминало то будущее, которое он запрещал себе вспоминать на протяжении всех уроков. Безуспешно, в общем, но все же. Может, услышанное собственное имя так повлияло на Тобио. Чёрт его разберёт. — Да нет никакой проблемы, — неопределённо пожал плечами Шоё, — просто мне приснился довольно странный сон, и я не могу выкинуть его из головы, как бы ни старался. — Что же ты увидел? — преувеличенно равнодушно спросил Кагеяма, передёрнув плечами от порыва стылого ветра. — Себя, тебя, команду, — ответил Шоё, избегая смотреть в глаза, — весь следующий год вперёд. Тренировки, игры, победы, следующий летний лагерь в Шинзен, только уже без семпаев, зато с новичками первогодками, — продолжал, перебирая палочками рис с овощами, — совместные ночёвки, крепнущая связь… нашу с тобой дружбу. Он замолчал, не желая поднимать взгляд от еды, потому что тоска снова обняла его туманными лапами. Только вздохнул несдержанно тяжело и принялся за еду, чтобы отвлечься. — Поэтому ты назвал меня по имени? — голос Кагеямы не выражал никакого удивления или насмешки. — Сорвалось, — ответил Шоё. — Это странные ощущения, знаешь ли. Словно живёшь, ни о чем не заботясь, а потом хлоп и тебя закинуло назад в прошлое, вот только память осталась одному тебе, а для остальных всё идёт по-прежнему. Я рад, что третьегодки ещё с нами, но вот ощущение, что тебе дали что-то важное, к чему ты привык и привязался всей душой, а потом отобрали, оставив пустоту, никуда не девается. — Напоминает какой-то фильм, — заметил Кагеяма. — Не знаю я таких фильмов, — пробубнил Шоё себе под нос. Но потом немного воспрял духом и решил развить тему. Всё же ему было интересно, что может думать об этом Тобио. — В фильмах обычно человек теряет память, а все вокруг рассказывают ему о его жизни. А тут память потеряли все, кроме меня. Хотя нет, это глупо, — он задумчиво почесал верхушками палочек затылок. — Скорее, это как в Терминаторе: он прибывает в прошлое, чтобы изменить будущее. Вот только мне не хочется ничего менять, — выдохнул напоследок Шоё и замолчал, пытаясь подцепить кусочек моркови в бенто. — Ты слишком зациклился, — Кагеяма уже победил большую половину обеда и выудил из сумки бутылку воды, — чисто теоретически, всё тобой увиденное предсказуемо. Шоё подавился рисом и закашлялся, стуча кулаком по груди. Понятно, что Тобио не имел в виду ничего такого, но воображение играло совершенно нечестно и подкидывало такие картинки, что скулы отчаянно краснели. Благо можно было списать это на кашель, иначе Шоё вскипел бы от стыда, и предательски бьющееся сердце не скрыла бы ни грудная клетка, ни одежда. — Аккуратнее, — заботливо проворчал Тобио, протягивая свою бутылку с водой, но Шоё отмахнулся, отказываясь. — Всё нормально, переживу, — Шоё отдышался и принялся дальше жевать обед. — Там было что-то настолько значительное, что ты не можешь найти себе места, или ты уже думаешь, как и что нужно изменить, чтобы всё пришло к увиденному во сне? — Кагеяма убрал бутылку и, поймав палочками две жаренные креветки, перекинул их в бенто Шоё. Своеобразный знак поддержки. — Спасибо, — улыбнулся тот. Все знали, что больше чем креветки Шоё любит разве что булочки с мясом, но просить сейчас он не решился, хотя Тобио, видимо, понял его и без слов. — Я помню моменты игр, гигантский размер площадки и кучу народа. Как страшно было по началу и как восхитительно в конце. Вкус победы такой поразительный, и теперь я знаю ради чего сражаюсь, — сказал вдохновенно и взглянул на Тобио. Тот смотрел в ответ с интересом. — Чёрт, — хмыкнул он, и его глаза заблестели, а губы сложились в непривычную, но такую знакомую улыбку, — даже завидно. Шоё засмотрелся на него и совершенно без задней мысли выдал: — У тебя очень красивое лицо, когда ты не хмуришься и не делаешь эту страшную рожу, — Кагеяма на его странный комплимент только удивился и сразу сдвинул брови, словно ища в его словах подвох. — Вот такую, — он легко ткнул пальцем Тобио в лоб и задорно улыбнулся. Когда темы с личного переходили на волейбол, находить общий язык становилось гораздо проще. Так всегда было и так будет, надеялся Шоё. — Только не думай, что если мы станем друзьями, я перестану считать тебя тупицей, тупица, — огрызнулся Тобио, но Шоё уловил в его голосе нотку смущения. — Ты ужасен, — рассмеялся он, — и как я только умудрился так в тебя в… — он споткнулся и замолчал, нервно хлопая ладонью по карманам и выуживая телефон. — Чёрт, обед почти закончился, а я ещё хотел повторить задание. Хигураши-сенсей говорила, что спросит меня. — Так в меня что? — уставился в ответ Тобио, готовый схватить в любой момент при попытке к бегству. — Верить, — уверенно заявил Шоё. — Верить настолько, что прыгал с закрытыми глазами, ни на секунду не сомневаясь. Ладно, я побежал, — он торопливо захлопнул коробку и подскочил на ноги, — увидимся на тренировке, Кагеяма. Я тебя сделаю. — Мечтать не вредно, — донёсся ему в спину голос Тобио. Вот только надежды Шоё совершенно не собирались себя оправдывать. Несмотря на поднятые за обедом дух и настроение, уверенность рассеялась, стоило переступить порог спортзала. Он не косячил так, как утром, но порой тело не слушалось или двигалось совершенно противоположно тому, что требовалось. Кагеяма мрачнел и хмурился — вполне ожидаемо. Семпаи подбадривали, а тренер советовал лечь сегодня пораньше и выспаться как следует. На индивидуальные он тоже не остался, удивляясь, что Кагеяма последовал его примеру и направился следом за ним в раздевалку, а потом и домой. Шоё ожидал дальнейших расспросов, прикидывая в уме, могли ли выдать его какие-то слова, но определённо ничего не находил. Вот только молчание не было нарушено ни разу за всю дорогу, пока они не начали приближаться к перекрёстку, на котором обычно расходились. — Эй, Хината, — окрикнул Тобио, и Шоё обернулся на его голос, — зайдём ненадолго? — он кивнул головой на какую-то узкую аллейку, почти незаметную среди разросшегося кустарника. — Что, зачем? — удивился Шоё, мысленно уже переместившись в кровать с надеждой увидеть продолжение сна. Глупая, конечно, надежда, но он продолжал верить в чудо. — Заворачивай говорю, — нахмурился Тобио и шагнул в заросли. Шоё поставил велосипед на подножку и направился следом, недоумевая, куда его зовут и зачем. Он наблюдал, как впереди маячит широкоплечая спина Кагеямы, упакованная в тёплую куртку, и ветки слегка царапают его рукава, норовя зацепить обмотанный вокруг шеи тёмно-синий шарф. Спустя несколько метров дорожка вывела его на пустынную детскую площадку. Он даже и подумать не мог, что здесь скрывается подобное место, укрытое от посторонних глаз. Вокруг песочницы одиноко валялись позабытые игрушки, ветер нагнал палой листвы, и слегка поскрипывали цепи старых качель. Шоё уселся на одну из них и толкнулся ногой, немного раскачиваясь. — Ну, и зачем мы здесь? — спросил глядя в затылок Тобио, который молчал, закинув голову и всматриваясь в ночное небо, усыпанное звёздным бисером во главе с ярким блюдом луны, щедро дарующей свой холодный свет. — Ты что-то не договариваешь, Хината, и я хочу знать что, — ответил Кагеяма, обернувшись, и подошёл ближе. Шоё пришлось тормозить, и кроссовок прочертил неглубокую траншею в сыром песке, сгребая под своим носком холмик. Кагеяма присел перед ним на корточки и уставился прямо в лицо, всем своим видом показывая, что без ответов не сдвинется с места. — Ну-у, — протянул Шоё задумчиво, прикидывая, как начать рассказ. — За весну и летние каникулы ты отпустил волосы, и это выглядело забавно. Ячи поделилась с тобой заколками, чтобы во время тренировок они не мешали, — он протянул руку и аккуратно откинул пальцами тёмные пряди волос со лба. Прикосновение показалось таким знакомым, будто и впрямь делал так не раз. — Тебе пошло, девчонки оценили, — он немного улыбнулся. — Но ты всё ещё не мог определиться между молоком и йогуртом. Некоторые вещи не меняются. Тебе признались как минимум пять девушек, может и больше, я знаю только об этих. — Знаешь, потому что видел? — Потому что мы друзья, балбес, и ты мне рассказывал, — Шоё слегка толкнул его в плечо. — Так у меня будет девушка? — Не будет, — выдохнул Шоё, надеясь, что в голосе не прозвучало облегчение. — Ты никому из них не ответил. — Почему? — удивился Тобио. — Мне нравился кто-то другой? — Да потому что ты волейбольный идиот, — усмехнулся Шоё, — и да, нравился. — А ты? — Что я? — не понял Шоё. — У тебя появилась девушка? Тебе признавались? Не прикидывайся ещё большим тупицей, чем есть на самом деле, — раздражённо фыркнул Кагеяма. — Признавались, но девушки у меня нет. Только ты и волейбол, ну и учёба, конечно, от неё никуда не деться. — В смысле я? Погоди, ты хочешь сказать… — Я ничего не хочу говорить, поэтому, может, перестанешь уже меня пытать? — вспыхнул Шоё, порываясь встать и уйти. — Ну уж нет, — тяжёлая рука легла на плечо, заставляя вернуться на место. — Нам обоим признавались девушки, но мы ни с кем не встречаемся, при этом мне определённо кто-то нравится, но я всё своё время провожу с тобой, а ты совершенно не против, значит мы… — Не давали этому никакого определения, — перебил Шоё. — Но стали ближе, чем просто друзья? — Шоё неуверенно кивнул. — Насколько? — совсем тихо. — Да какая разница? — взорвался Шоё, закрывая лицо ладонями и упирая локти в колени. — Перестань, ты сводишь меня с ума, Тобио. Как я завтра тебе в глаза смотреть буду? Не достаточно одного дня испорченных тренировок? — Я хочу помочь, — неуверенно отозвался Кагеяма, и Шоё не почувствовал в его голосе упрёка или ужаса, разве что растерянность. — Помочь? — фыркнул Шоё со злостью. — Ты не можешь мне помочь. — Но обычно сны очень быстро забываются. Может, через пару дней ты и не вспомнишь, — Кагеяма поднялся, и Шоё чувствовал его пристальный взгляд макушкой. — Да ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — убрав от лица руки и глянув прямо в глаза напротив, Шоё тоже поднялся. — Вся моя кожа фантомно чувствует твои прикосновения, в ушах до сих пор звучат сказанные тобой слова; я знаю, какими тёплыми могут быть твои глаза, а губы мягкими, и я точно помню, какие на вкус твои поцелуи. И чёрта с два я забуду это просто так, понятно? — он уверенно смотрел на ошарашенного Кагеяму, и ему не было стыдно ни капли. — Ты любил меня там, и мне это нравилось. Теперь я уже не смогу не любить тебя. Я не хочу, понимаешь, забывать? Тобио молчал. — Ну, ты получил ответы на свои вопросы, переваривай. А я иду домой, — и, развернувшись на пятках, шагнул в сторону тропы. — Стой, Хината, ты не можешь сейчас просто взять и уйти, когда на кон поставлено так много, — отмер Кагеяма и догнал его в два шага, хватая за перекинутую через плечо лямку сумки. — Очень даже могу, — огрызнулся тот, — хотя… Шоё резко развернулся и, вцепившись пальцами в его шарф, дёрнул на себя. Это был даже не поцелуй. Скорее, болезненное столкновение, но сдавать назад он не собирался. Шоё провёл языком по чужим обветренным губам, прихватил нижнюю, слегка посасывая и отпуская. Фейерверк воспоминаний взорвался внутри, и он позволил себе ещё несколько секунд постоять так, прижавшись к чужим губам. Ему не отвечали, но и не оттолкнули, и Шоё даже хмыкнул себе под нос, отстраняясь. — Спасибо за помощь, — выдал, поражаясь собственной наглости, — теперь у тебя есть немного моих воспоминаний. И пока Тобио не опомнился, быстро скрылся в кустах. — Стой, — Шоё схватили за руку, едва он достиг велосипеда, и потянули назад. А потом снова был поцелуй. Неумелый и неловкий, и он чувствовал, как холодные пальцы гладят его щёки, не давая сбежать. Глупый Тобио, Шоё бы никогда не отказался от его поцелуев. Только инициативу он всё же перехватил, мысленно поражаясь тому, что оказывается и во сне можно научиться здорово целоваться. Но, всё же, наяву это было куда приятнее. И вкус точь в точь. — Не сбегай, Шо, — прошептал Тобио, отстранившись, и тёплое дыхание мягко осело на влажных губах. — Давай не будем справляться с этим поодиночке. Мы сильные, когда вместе, не забыл? — Не забыл, — тихо отозвался Шоё. — И раз твоё тело так прекрасно всё помнит, покажи мне это на завтрашней тренировке. — Я тебе не проиграю, — отступив на шаг назад, принял вызов Шоё, азартно блеснув глазами, и улыбнулся так, как умел, наверное, только он. — А я не уступлю, — ухмыльнулся в ответ Тобио. — И ещё, — добавил Шоё, снимая велосипед с подножки и усаживаясь на сидушку, — я обязательно снова тебя поцелую, так что будь готов. — И, легко оттолкнувшись от бордюра, покатился по дороге. — Только если я не сделаю это первым, — полетел ему в след голос Тобио. Шоё не оборачивался, чтобы Тобио не заметил ту улыбку, что расползлась на его лице. Кажется, сейчас он просто неприлично счастлив. Хотя нет, не кажется.