Ну и что, что примитивная?

Стефани Джастис Ромеро Я сидела на кровати и крутила в руках коробочку с подарком Даниэля. Так и не решилась открыть её. Пару часов назад мы вернулись. Джейс проводил меня до самой комнаты и запретил кому-либо приближаться к моей двери. Самих ребят тут же допросили, а ко мне никто не сунулся. И вот все это время я сижу на кровати и держу в руках коробочку. Наконец, я решилась. Осторожно открыла её, и на глазах невольно выступили слезы. Внутри на белой материи лежал золотой кулон. Тоненькая цепочка и сам кулон в форме бабочки, на каждом крыле которой было по слову. «Люблю» и «Тебя». Сердце сжалось от боли, и я всхлипнула. За дверью послышались шаги. Раздался стук. — Стефа, — тихо позвал Джейс. — Это я. Я молчала. Парень потоптался под дверью и затих. Я решила было, что он ушел, и заревела в голос. — Я чувствую, как тебе больно, — вдруг раздался его голос из-за двери. — Хотел дать тебе время побыть одной, но больше не могу терпеть эту боль. Вместе легче. Он сидел на полу, опираясь спиной на дверь. — Прости меня за то, что не поздравил, — продолжил Эрондейл. — Уже поздно, время за полночь. Ребята тоже в шоке, что ты не сказала. Но лучше бы этот день не был днём твоего рождения. Он невольно напомнил мне о дяде, и слезы снова потекли по щекам. — Снова напомнил, прости, — выдохнул Джейс. — Понимаешь, ты не Сумеречный, тебе сложнее воспринимать всё это. В нас с детства закладывали, что наша жизнь полна лишений и смертей. Я не хотел, чтобы ты испытала все это, и частично был даже рад, что у тебя нет родственников, но… Надо жить дальше, Стефани. У тебя есть мы, и мы поможем тебе. У тебя есть я, и я с тобой. Я всегда буду с тобой. Я вытерла слезы и подошла к двери. Парень замолк, услышав мои шаги. Я открыла дверь. Джейс стоял передо мной, засунув одну руку в карман джинс, и внимательно смотрел на меня. — Входи, — произнесла я. Эрондейл подошел вплотную. — Никогда не стесняйся просить помощи. Тем более у меня. Хорошо? Я кивнула, протянула ему кулончик и повернулась спиной. Джейс осторожно убрал мои волосы и застегнул замочек цепочки на моей шее. После чего замер, согревая горячим дыханием тут же покрывшуюся мурашками кожу за моим ухом. — Пойдем гулять, — прошептал он. — Ночной Нью-Йорк очень красив. Я кивнула и, взяв куртку, вышла из комнаты вслед за Джейсом. Джейс (Джонатан Кристофер) Эрондейл Мы со Стефани, держась за руки, медленно шли по набережной. Нью-Йорк сиял разными огнями, создавая впечатление, что мы попали куда-то в другое место, в какой-то сказочный город. Ромеро шла, высоко задрав голову и с лёгкой улыбкой глядя на мерцающие небоскребы. — Ты рассказал ребятам про дядю? — Да. Они должны знать. — Я и не против. Так, коротко переговариваясь, мы дошли до моста. Стефани замерла около перил, положила на них руки и задумчиво смотрела на воду под нами. Я подошёл сзади и осторожно обнял Ромеро за талию и прижался щекой к её виску. Касаться её, ощущать её тепло было для меня в новинку. Нет, я касался её раньше, но не так. Не с таким трепетом внутри, не с такой нежностью. Ощущая Стефани в своих руках, такую маленькую, хотелось закрыть её собой от всего и всех, от жестких реалий этого мира, защитить её. Только рядом с ней я чувствовал себя полноценным, настоящим, живым. Мы просто молча стояли, думая каждый о своем, но в итоге об одном и том же. Девушка положила свои ладошки поверх моих рук на её талии и тихонько сжала их. — Я люблю тебя, Джейс, — очень тихо произнесла Стефани. — И благодарна за всё, что ты для меня сделал и продолжаешь делать. Интересно, есть такое слово, которое было бы определением тому, что происходит внутри, когда тебе говорят такие слова? Мало того, что просто говорят, так ещё их произносит человек, без которого я теперь не представляю своей жизни. Я невольно заулыбался и коснулся губами выбритого виска девушки. — Я тоже люблю тебя, маленькая. Стефани усмехнулась и словно сжалась у меня в руках. Я стоял, покачивая её из стороны в сторону, а девушка просто улыбалась. Уже пару раз я чувствовал какие-то непонятные позывы. В паху тянуло, все тело словно горело. Присмотревшись к Стефани, я понял, что это не может быть она, да и свое тело я знаю, оно такого без причины делать не будет. И тут меня осенило. — Алек расшалился, — прохрипел я, чувствуя, как горло сводит спазмом. — В каком смысле? — хохотнула Стефани и полуобернулась ко мне. — Похоже, он сегодня с Магнусом. Ромеро сначала недоуменно смотрела на меня, а потом рассмеялась. — Дошло, — сквозь смех произнесла она. — А ты прям все чувствуешь? — Я чувствую, что они оба извращенцы, — проворчал я, не зная, куда себя девать. — И так всегда? — уже стоя лицом ко мне, игриво поинтересовалась Стефани. — Ну, он мне никогда не жаловался, а вот меня что-то накрывает, — произнес я, садясь на перила, чтобы хоть как-то успокоиться. Ромеро забавляла вся эта история, и девушка улыбалась. Держала меня за руки, смеялась, а я смотрел в её глаза и видел там себя. Стефани Джастис Ромеро — Ой не могу я над вами, — хохотала я, глядя на мученическое выражение лица Джейса. — Точно получит завтра кто-то, — бубнил он, идя рядом со мной. На часах уже далеко, очень далеко за полночь, а на небе медленно занимается заря. Мы шли вдвоем по пустой улице. Ни души. Так тихо и так хорошо… Очень бесшумно, максимально, как умеем только мы, завалились в Институт. Джейс сбил какую-то вазу, но я, упав на пол, благополучно её поймала. — Вот это я понимаю, командная работа, — хихикнул парень, помогая мне подняться. Стоило нам встать на ноги, как в общем зале вдруг загорелся свет. Около самого большого из экранов наблюдения стояли Виктор и Мариза. — Что проходит? — требовательно спросил Элдертри. — Кроме Изабель и Клэри из вашей компании никого нет в Институте. Ночное время суток, все охотники, за исключением тех, кто в рейде, должны быть здесь. Мы с Джейсом переглянулись. — Мне нужно было проветриться, — заговорила я. — Как вам уже доложили, несколько часов назад у меня умер дядя. А одна я боюсь ночью ходить, поэтому позвала Джейса. Не думаю, что Эрондейл смог бы придумать более подходящее оправдание. Виктор сразу смутился. — Да, нам доложили. — Где Алек? — спросила Мариза, и тут мы прикусили языки. Понятия не имея, что говорить, я посмотрела на Джейса. Тот тоже растерялся. А миссис Лайтвуд жгла нас взглядом. Раньше оправданием для Александра всегда была я. Но теперь… — Он в одиночку ушел в разведку, — выдал Эрондейл. — Сказал, не говорить никому, мол, выговор и так далее. Он нашел зацепку по Джонатану. Врёт и не краснеет. Я еле глаза на месте удержала. И ведь знает, что ему поверят! Мариза скептически оглядела своего приемного сына с головы до ног. — Я с ним поговорю, — бросила она и, круто развернувшись на каблуках, ушла. — Быстро по комнатам, — шикнул Виктор. Мы, как малые дети, которых застукали за курением за углом, на цыпочках побежали к себе. Комната Джейса была рядом с моей, по диагонали, поэтому остановились мы одновременно. — Я даже не жалею, что не спал всю эту ночь, — тихо произнес он, делая шаг ко мне. — Я тоже, — легко пожала плечами я. — Только утром я не встану. — Я разбужу, — игриво улыбнулся Эрондейл и наклонился ниже, проводя пальцем по шраму на моей щеке. — Мы расскажем ребятам? О нас? — Думаешь, это правильно? — озадачилась я, прижимаясь щекой к его ладони. — Слухи пойдут, что я сначала с одним, теперь с другим… — Тогда их языки будут торчать из одного места, — улыбаясь, произнес Джейс. — Ладно, как хочешь. Все равно рано или поздно все узнают. Думаю, по нам и так все видно. — Особенно по тому, что мы с тобой домой заявились в пятом часу утра, — усмехнулась я. Эрондейл наклонился ниже и поцеловал меня. Каждый раз, стоило его губам коснуться моих, я готова была сознание потерять. Слишком нереальным казалось то, что первый парень Института, лучший из Сумеречных охотников и попросту тот, кто терпеть не мог меня и мое происхождение, теперь не отпускает меня от себя ни на шаг, целует так, что ноги подкашиваются, и попросту любит. Он любит меня, я чувствую это сердцем, которое у нас теперь одно на двоих. — Беги спать, — хрипло произнес он, нехотя отрываясь от меня. — Доброй ночи. — Доброй, — ещё не выйдя из эйфории, ответила я и скрылась за дверью своей комнаты. Александр Гидеон Лайтвуд Когда я проснулся, то даже не сразу понял, где нахожусь. Но стоило повернуться на бок и увидеть мирно спящего Магнуса, я все вспомнил. Все подробности прошедшей ночи тут же вспыхнули в памяти яркими красками, и я невольно покраснел. Все тело приятно болело, шея еще хранила багрово-фиолетовые следы любви мага. За окном уже сияло солнце, и мне не составило труда определить, что сейчас около семи часов утра. Нужно в Институт. Но так не хочется уходить… — Придется, — протянул Магнус, потягиваясь. — У тебя все в глазах написано. Я понял, что завис, глядя на мага, и рассмеялся. Магнус приблизился ко мне и оставил на губах легкий поцелуй. — Надеюсь, ты не жалеешь? — тихо спросил он, глядя на меня своими ошеломляющими кошачьими глазами. — Ничуть, — выдохнул я, привлекая его к себе. В общем, от Магнуса я вышел только около девяти часов утра и бегом побежал в Институт. Постарался проскользнуть мимо кабинетов Виктора и мамы, и мне даже почти удалось, как вдруг Элдертри окликнул меня. Чёрт. Круто развернувшись, я прошел к нему в кабинет. Там уже сидел Джейс. Парабатай с самой издевательской усмешкой взглянул на меня и подмигнул. Вот чёрт… Он ведь всё чувствовал… Стыд-то какой. — Эрондейл сказал, что ты был на разведывательной миссии по делу Джонатана, — сурово сдвинув брови, начал Виктор. — Это так? Почувствовав буквально кожей, как Джейс думает о том, чтобы я просто согласился, я кивнул. — Да, это так. Я был на другом конце города и… — Лайтвуд, ну ты информацию нашел, конечно! — влетела в кабинет Стефани. — Извиняюсь, что без приглашения, — взглянула она на Виктора, — но дело не терпит формальностей. Ромеро смотрела на меня таким откровенно ржущим взглядом, что я едва снова краской не залился. Нет, между этими двумя может хотя бы что-то оставаться в тайне? Конечно, нет, они ведь теперь спелись. Грохнув на стол Виктору огромную папку с какими-то документами, Стефани начала быстро втирать Элдертри огромное количество какой-то информации да такими заумными словами, что у главы Института голова пошла кругом. Я вообще ничего не понял из этого спектакля. — То есть, вы тут все втроем утверждаете, что Джонатан Моргенштерн покинул наш город? — переспросил он, на что я только рот успел открыть. — Да ну нет же, — поднялся с кресла Джейс. — Он здесь. Но не буквально. — Не дурите мне голову! — взорвался Виктор. — Сначала обработайте информацию, потом только ко мне приходите! Все свободны. Стефани подхватила меня под руку и вытащила из кабинета. Уже у меня в комнате эти двое наперебой рассказывали мне, как их поймали ночью, как мама обещала со мной поговорить и как они придумали план для моего ухода от вопросов Виктора. — То есть то, что наплела ему Стефани, не более, чем бред? — уточнил я, переводя взгляд с Джейса на Ромеро и обратно. — Ага, — в один голос ответили они. Ну, ребята… — Спасибо, что прикрыли, — улыбаясь, произнес я. — Это, еще просьба, — шмыгнул носом Джейс, и по тому, как хихикнула Стефани, я понял, о чем пойдет речь. — Предупреждай меня хотя бы в следующий раз, чтобы я из комнаты даже не выходил. А то неловко получается. Неловко теперь стало мне, а Ромеро, не выдержав, расхохоталась. — Не, ну неужели здравомыслящие ангелы могут додуматься до того, чтобы так связывать людей, — сквозь смех произнесла она. — На себя посмотри, — парировал я. — Ну у нас немного другое, — тут же поправил меня Джейс. Вот он даже не понимает, что неосознанно защищает её. Это на подкорке уже. Чую я, здесь все очень непросто. Разобравшись с ребятами, я со спокойной душой переговорил с мамой, пообещав больше такого не делать. Как быть с Магнусом теперь, я не представлял. Под каким предлогом теперь уходить к нему? Помимо этих проблем где-то в районе обеда, когда я в гордом одиночестве сидел в столовой, потому что опоздал, на весь Институт раздался звук сирены. Причем не такой, как при каком-либо происшествии, а просто общий сбор. Я, так и не доев, побежал туда. И чуть не лопнул от негодования. На «трибуне» стоял Джейс. Все охотники, бросившие свои дела, стояли внизу и ожидали каких-то слов. Я пробрался в первый ряд и поманил парабатая к себе. — Ты чего творишь? Без важной причины нельзя собирать охотников, — прошипел я. — А у меня важная причина, — усмехнулся он и снова встал в центр. Джейс несколькими ударами клинка по стене привлек внимание. — Ничего страшного не произошло, не беспокойтесь, — начал он. — Буквально вчера у нашей примитивной был день рождения. Этот праздник был омрачен определенными событиями, поэтому я хочу наверстать упущенное. Прошу правильно понять и принять. Она не знает, что мы не празднуем это событие как таковое. Стефани через многое прошла, многое потеряла, буквально вчера у нее погиб единственный родной человек. Я хочу попросить всех желающих помочь мне в организации праздника. Давайте устроим девочке настоящий день рождения. Несколько минут висела тишина. А где, собственно, Стефани? Вспомнив, что видел, как они с Клэри выходили из Института, я мысленно шлепнул себя по лбу. Они ушли к Люку. Так, а что это новоиспеченный Ромео тут затеял? — А что нужно сделать? — подал кто-то голос с задних рядов. — Я обсужу это сегодня вечером с теми, кто хочет принять участие в поздравлении, — пожал плечами Джейс. — Повторюсь, это добровольно. Кто-то проникся к ней, несмотря на её происхождение, кто-то просто захочет пожелать ей всего самого наилучшего. В общем, всех, кто будет готов на это, жду сегодня вечером, после смены караула, в малом зале. Эрондейл кивнул, завершая свою речь. Охотники тут же загомонили, обсуждая его слова. Джейс подошел ко мне. — Знаю, ты будешь ругаться, но она так плакала вчера, — тихо произнес Джейс. — Я просто не могу этого не сделать. Тем более, мы сами не знали о её дне рождения, да и не узнали бы, если бы не Даниэль. Наша вина тут тоже есть. — Я не против, — улыбнулся я. — У каждого должен был праздник. И я даже согласен участвовать во всем этом. Джейс улыбнулся и обнял меня. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за то, что понимаешь меня тогда, когда я сам себя не понимаю. И за то, что догадываешься обо всем, но молчишь. — Значит, я обоснованно догадываюсь? — усмехнулся я. — Более чем, — вздохнул он. — Я никогда такого не чувствовал, Алек. Она моё, моё, и всё тут. И по-другому быть просто не может и никогда не будет. Я смотрел в его разноцветные глаза и понимал, что он говорит правду. Мы стремительно теряем этого парня, в то время как он без малейшего сопротивления тонет в омуте свалившегося на него счастья.