Кровавый цвет Индиго

      Полночь. Меня снова заперли в этой темнице, чтобы я не смог навредить моему господину, хотя я бы не прочь перегрызть ему глотку чтобы, наконец, закончить жизнь этого бессмертного тирана. Если бы я только не был заперт и лишен всех моих способностей. Тело горит и как будто разрывает на части. От боли я опускаюсь на пол, и моё тело превращается в могучего вороного волка. Раньше мое перевоплощение во время полнолуния не было таким болезненным, но это было давно, лет двадцать назад. Когда идет обычный день или ночь, перевоплощаться не так больно, но теперь слово «полнолуние», которое раньше вызывало у меня счастье и улыбку, сейчас же я молюсь, чтобы хоть сегодня боль не была такой сильной.       Ночь идет слишком медленно, и мне приходится терпеть всю эту болезненную пытку. Секунды, как минуты; минуты, как часы и все прошлое проносится перед глазами. Позорный проигрыш моего брата вампирам из клана «Серебряная кровь» и сделал меня таким, какой я есть сейчас. Слабый волчонок, что должен беспрекословно слушаться своего хозяина. Когда Луна, наконец, скрылась за горизонтом, моё тело приобрело человеческую форму, и последняя шерсть спала с моих худых плеч, в комнату вошел Пак Чимин — еще один заключенный, и он также, как и я является оборотнем, но он здесь дольше чем я. Намного дольше. — Пошли, обработаю твои раны, — сказал он, подхватывая меня за талию и ведя к выходу. Когда мы дошли до восточного крыла замка, в котором мы обитаем уже довольно долгое время, Чимин достал лекарские препараты и начал обрабатывать мои раны. — Ты снова расцарапал себе все, Чонгук, — ворчал Чимин, в то время как я шипел от боли, пока он лил алкоголь на мои раны. — Двадцать лет назад такого не было, — сказал я. — Двадцать лет назад ты не был здесь, а жил со своим братцем, — Чимин надавил на одну из ран, тем самым выдавив из меня вой боли. Видимо, я снова забылся, и поэтому он так разозлился.       Я лег спать, но мой сон не был сладок. А когда он был сладок? Я уже забыл свой последний хороший сон, а не ужасный кошмар в виде прошлых воспоминаний, которые я хотел бы забыть.

«20 лет назад»

— Чонгук, война уж не за горами. Я должен вести войска, — сказал Хосок, садясь напротив меня. — И что ты хочешь этим сказать, брат? — спросил я. — Я хочу сказать, что ты должен быть готов к проигрышу. Родители оставили меня главой нашего клана, я не был готов, а их прах уже давно покоится за мысом, — ответил брат, опуская виноватый взгляд в пол. — Ты должен выиграть у этих кровососов, во что бы то ни стало, я буду молиться Луне еженочно, — я приобнял Хосока за плечи и, услышав едва слышное «спасибо», улыбнулся.       Но «Индиго» не победил. Мой брат позорно проиграл в войне не только гордость, но и все то, что наши родители берегли много лет, а теперь его обезглавленное тело тухнет в канаве у замка. Как плату за проигрыш, наш заклятый враг из клана «Серебряная кровь» не взял ничего, только меня. Но с одной стороны, гордость и честь мы тоже не потеряли. Я самолично прикончил отца Ким Тэхена — моего нынешнего господина, вампира и нового главы клана. Я со всего разбега налетел на этого кровососущего и перегрыз ему глотку. Я убиваю не впервые, поэтому капающая с моей волчьей морды кровь никак не помешала мне убивать всех этих «ходячих мертвецов». Я был недостаточно ловок, поэтому один все-таки порезал меня, повредив мне заднюю лапу, и я сразу перевоплотился от боли, что пронзила моё тело. Этот кровосос как будто знал, что в облике человека я бесполезен. Как оказалось, это был Ким Тэхён. В его глазах можно было прочитать неимоверную ярость. Я едко улыбался, в то время как он заносил меч над моей головой.       И не успело его лезвие коснуться меня, как я просыпаюсь от того, что стражник тыкал в меня тупым концом копья в бок, где болело больше всего. Я взвыл и чуть не бросился на него, но мои действия сковал ошейник с цепью, привязанной к противоположному концу комнаты. — Слышишь ты, щенок, хватит выть. Твой вой мешает мне спать, — сказал стражник. Я перевоплотился в человека и хотел было врезать ему, но тут в дверном проеме появился хозяин. Мне уже давно приходилось наблюдать за собой, что когда Ким появляется в поле моего зрения, во мне просыпается некое чувство, которое так просто не описать. Нет, это не ненависть или ярость. Я бы сказал, что это более похоже на симпатию.       Ритм сердца учащается, дыхание прерывистое и мысли в голове смешиваются воедино, показывая картинку, как я впиваюсь своими человеческими губами в его, холодные, словно лёд. Шумно сглотнув слюну, я поклонился с уже привычным «добрый вечер, господин». Он подошел ближе, и спросил, обратившись к стражнику: — Как он сегодня себя вел? Солдат поклонился и ответил: — Когда я его разбудил из-за того, что он снова выл во сне, он чуть не набросился на меня. Если бы не цепь, то, скорее всего, я был бы уже серьезно ранен или же мертв, господин. Ким хмыкнул, оглядел меня с головы до пят и сказал, не отводя с меня взгляд: — Сегодня после полудня запри его в подвале западного крыла. Кажется, пёсик забыл, как себя вести. — Будет сделано, господин, — ответил стражник, но потом, когда Ким скрылся за дверью, обратился ко мне. — Не повезло тебе, псина, — и громко захохотал.       Все оборотни замка знали, что подвал западного крыла замка — гиблое место. Никто, кого запирали там, не выживал, кроме меня и Чимина. Чимин привык, а я просто терплю. Терплю изо всех сил, чтобы не умереть также позорно, как мой брат. И вот уже третий раз на этой неделе меня запирают там, старые раны еще не зажили. «Почему тебе не живется спокойно?» — спросите вы меня, а я вам скажу, что просто хочу еще раз увидеть горящие глаза Тэхёна, в которых мне хочется утопать вечно. Погрузиться с головой в эти темные омуты…       Но долго фантазировать мне не дали, отцепив цепь от стены, стражник повел меня в подвал. По дороге туда я представлял, что будет. Сначала меня отлупят плетью по голой спине, затем начнут медленно проводить серебряным ножом по моей плоти, а я буду кричать от боли, но не сдаваться, нет, я просто буду считать, как обычно. Тысяча минус семь; девятьсот девяносто три минус семь и так далее, пока не дойду до нуля.       Мы пришли, и дверь, ведущая в подвал, открылась. Меня толкнули туда, и я покатился по лестнице вниз, чувствуя, как по моей спине проходятся каменные ступени. Когда лестница, наконец, закончилась, я поднялся на ноги и увидел его. Тэхёна, он стоял возле колодок, что прикреплены к стене, держа в руке плеть. Я знал, что надо делать уже и без приказа. Колодки закрылись на моих запястьях, и первый удар прошелся по и так болевшей после падения с лестницы спине. Я зашипел от боли, но мне следовало хотя бы вскрикнуть, потому что следующий удар был ещё сильнее.

Девятьсот сорок четыре

Девять…

Девятьсот тридцать семь

Десять

Девятьсот тридцать

      Колодки размыкаются, и я падаю, обессиленный на каменный пол и пытаюсь встать, но моё тело отказывается слушаться, как бы моля пощады. — Вставай, Чон Чонгук, — кричит Ким Тэхён, пиная меня в район живота, отчего изо рта у меня вместе с кашлем полилась алая кровь. Всё, это конец. Я совсем ослаб и размяк, кажется, я очередная жертва, которая погибла здесь. В этом подвале. Глаза предательски закрываются, теряя связь с внешним миром, и я отключаюсь…