Мой Символ мира

      Солнце клонилось к закату, и его янтарный свет мягко ложился на улицы, прохожих, и стены домов, пуская от них длинные черные тени, а предлетнее дневное марево понемногу рассеивалось, переходя в вечернюю прохладу. Цикады разводили свои трели в зарослях сочной травы, и заглушали их разве что возгласы учеников, выходивших из академии Юэй. Они делились на восторженное обменивание эмоциями тех, кому удалось "одолеть" учителей, вздохи о полученных ушибах, и нытье тех несчастных, что завалили практический экзамен и уже заранее прощались с поездкой в летний лагерь. -Все же интересно, как там Бакуго и Мидория, ква, - приложив указательный палец к уголку рта, высказала свои мысли вслух Асуи. -Думаю, с ними все в порядке. Всесильный как-никак преподаватель, серьезных травм они получить не могли, к тому же Исцеляющая Девочка их подлатает. Завтра будут как новенькие! - Иида поправил очки на переносице. - Кстати, Тсую, ты не видела Урараку? -Она пошла навестить Мидорию, кажется, хотела сказать ему что-то важное, ква.       Шаги Урараки по пустому коридору разлетались гулким эхом. От этого девушка, казалось, еще больше нервничала и теребила пальцами подол юбки. -Просто навестить, всего-то. Ничего больше, - она похлопала себя по щекам, пытаясь прогнать румянец.       Слова Аоямы сегодня конкретно выбили ее из колеи. "Я? Люблю Мидорию?" в который раз задавалась вопросом девушка. Несомненно, Деку ей нравился, как герой, как человек, готовый спасти кого угодно, даже жертвуя собой, как.. парень. Понимая, что если не отвлечется от этих глупых мыслей, то снова зальется краской, Урарака с силой распахнула дверь в лазарет и вошла в помещение.        Лучи заходящего солнца окрашивали палату в персиковые тона. На одной кровати лежал Бакуго. Судя по размеренному, еле заметному дыханию, он был до сих пор без сознания. Чуть поодаль, на другой кровати, лежа на животе в забавной позе, и прогнув спину в пояснице, разместился Деку. -Пф~ - Девушка в легком смешке прикрыла рот ладонью, но веселье в ее глазах пропало, когда она взглянула на страдальческое лицо Мидории. -У-урарака?! - Изуку дернулся от неожиданности, но болевшую спину прихватило еще сильнее, и парень, сжав руки в кулаки, зашипел в подушку. -Просто пришла проверить, все ли у теб.. у вас в порядке, - будто извиняясь, улыбнулась девушка, и почесала затылок. Деку смущало все, начиная от его нелепой позы, заканчивая тем, что в мужскую палату каким-то образом проникла Урарака. "Чем вообще занимается персонал?!" в панике кричало его подсознание. Мидория взял себя в руки и мотнул головой, выгоняя из нее глупый хоровод мыслей. В конце концов, они друзья, и вполне нормально, что Урарака захотела навестить его и Бакуго (хотя на счет Бакуго, он все же сомневался). -Все будет в порядке, - парень посмотрел на свою одноклассницу и улыбнулся ей в ответ. Девушка тут же смущенно отвела взгляд, и почему-то покраснела. -Я вообще зашла сказать еще кое-что.. - она потупила взгляд. - Пока мы с Аоямой сражались против учителя, он сказал нечто, что заставило меня задуматься. Теперь не могу найти себе покоя, потому что кажется, он прав. Ты замечательный человек, Деку, ты вдохновляешь людей, помогаешь всем, кому можешь, я восхищаюсь тобой. Ты чудесный друг, но кажется.. - она запнулась, - кажется, я тебя..       Дверь распахнулась и с громким хлопком отлетела к стене, предоставляя лицезреть Всемогущего во всей его красе. Мидория и Урарака дернулись одновременно; первый взвыл и снова схватился за спину, вторая, покраснев до кончиков пальцев, вскочила, и пискнув "простите", скрылась в коридоре. -Теперь все хорошо! Почему? Потому чт.. -Чего может быть хорошего в том, что ты сначала калечишь учеников, а потом портишь их личную жизнь? - проворчала Исцеляющая Девочка и вышла из-за спины Тошинори, треснув того по ноге тростью в виде шприца. -Э? - в непонятках почесал затылок Всемогущий. Его взгляд устремился на Мидорию, к которому шла Маленькая Целительница. -Чмооок~ Судя по тому, что Деку чуть расслабился, было видно, что боль в спине немного отступила. -Спасибо вам огромное, Исцеляющая Девочка, - выдохнул он. -Всемогущий, ты и правда не знаешь, когда следует остановиться?! - словно не слыша слов парнишки, целительница грозно взглянула снизу вверх на Тошинори. - Ударь ты сильнее - нанес бы непоправимый ущерб! Особенно спине Мидории. Я еле вылечила ее, - она вздохнула, и чуть смягчилась в голосе. - Бакуго еще нескоро очнется. Сейчас вам двоим нужен отдых, - уже обращаясь к Деку. -Да.. -Сегодня останетесь в лазарете, а завтра возьмете день отдыха, так что не беспокойтесь насчет учебы. Мне нужно заполнить отчеты, а их после сегодняшнего теста - хоть пруд пруди. Ты тоже долго не засиживайся, - она с прищуром посмотрела на Всесильного. - Что ж, тут моя работа закончена. И, вздохнув, Исцеляющая Девочка своими маленькими шажками покинула палату, аккуратно закрыв за собой дверь.       Всемогущий выдохнул с облегчением, аккуратно подошел к кровати Мидории, и сел на стул рядом, постепенно принимая свой обычный облик, из-за чего деловой костюм начинал смотреться на нем мешковато. Деку любил видеть героя таким. Он не видел беззащитности в этом худощавом теле, наоборот, так Тошинори казался ему более домашним, уютным. Его личный Символ мира. -Ты стал таким сильным с нашей первой встречи, что я с трудом могу узнать тебя, юный Мидория, - улыбнулся герой. Последние лучи солнца бликами играли в его волосах, отчего те сияли золотом. Деку чуть приподнялся на локтях. -Спасибо, Всемогущий, и простите за это.. - он потянулся и провел рукой по чуть красневшей еще скуле.       То ли его удар и правда оказался слишком сильным, то ли Тошинори стал восстанавливаться еще медленнее. Первый раз Деку причинил вред своему наставнику, и от этого чувствовал себя как-то не по себе, пусть тот и играл роль злодея. Спина снова заныла, и парень вынужден был лечь на живот, пряча лицо в подушку. Он только сейчас осознал, что поступил весьма странно, и до этого не позволял себе прикасаться к герою (не считая их первую встречу). -Мидория, мальчик мой, это я должен извиниться. В бою я слишком увлекся ролью злодея, и видишь, к чему это привело, - он вздохнул. - Мне еще учиться и учиться до настоящего преподавателя.. Сильно болит? - он покосился на Деку, который снова лежал на животе, прогнувшись в пояснице.       Всемогущий не мог понять, забавно это выглядит, или наоборот откровенно соблазняюще? Запнувшись об свою же мысль, Тошинори свел брови на переносице и впал в прострацию. -Н-не стоит так волноваться, Всемогущий, - не поняв выражения лица учителя, взволнованно замахал руками Изуку.       Взгляд Олмайта встретился с блестящими изумрудными глазами Деку, которые вскоре зажмурились, а лицо скорчилось в болезненную гримасу, видимо, спина снова дала о себе знать. Тошинори вздохнул и встал со стула. -Нет, так не пойдет, - он стал разминать пальцы рук, подходя к кровати своего ученика. - Когда вижу тебя в таком состоянии, меня буквально совесть грызет. Раз Исцеляющая Девочка вправила тебе на место позвонки, значит, боль осталась только в мышцах. Думаю если размять тебе спину, то станет гораздо легче. Правда, сам ты на это едва ли способен.. но теперь все в порядке. Почему? Потому что я здесь! - На лице Всемогущего сверкнула фирменная улыбка.       Изуку вновь уткнулся носом в подушку, но на этот раз для того, чтобы подавить смех. Сдавали его разве что подергивающиеся плечи. На них-то и опустились широкие ладони Олмайта, прекратив не только смешки: казалось, Мидория перестал дышать. Только Всемогущий сохранял вселенское спокойствие. На деле же он припоминал, какие могут существовать техники массажа, и как распределить силу рук так, чтобы не сделать только хуже. Будучи даже не в геройской Форме, Тошинори был еще довольно силен. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула, а после закатал рукава на рубашке и упер руки в боки. -Юный Мидория, я не смогу сделать что-либо, пока ты находишься в геройском костюме, - как-то сконфуженно произнес Всемогущий, сам не понимая, что конкретно его стесняет в данной ситуации. - К тому же было бы неплохо сдать его на чистку и починку. После экзамена он выглядит неважно. -А.. да, - Изуку замешкался, - секунду, - он с легкостью расстегнул и снял с рук перчатки, но как только завел руку за спину, чтобы потянуться к собачке на молнии, спина дала о себе знать, и парень дернул руку обратно, болезненно выдыхая сквозь зубы. - Простите, я не.. не могли бы вы..       Почему-то с каждым словом он запинался и смущался все больше, но его спас Тошинори, который просто выдал краткое "Понял". Молния-невидимка, искусно вшитая в костюм, прятала свое начало под капюшоном-маской, который, кстати, тоже отстегивался. Разобравшись с ним, Олмайт потянул за собачку, медленно расстегивая молнию. Облегающий костюм, потеряв место стыка, почти сразу расходился, оголяя спину, покрытую россыпью веснушек. И чем дальше разбегалась молния, тем сконфуженнее чувствовал себя Тошинори, будто он не помогает, а делает нечто откровенно неприличное. Но молния закончилась на копчике, продемонстрировав резинку темно-зеленых боксеров.       Мидория забыл как дышать, и, вероятно, даже забыл про боль в спине, замерев, и ощущая мимолетные прикосновения учителя. Все это было странно, веснушчатый даже сам не мог понять в чем дело, и из-за чего воздух в легких перехватывает, а сердце стучит через раз. Он боялся пошевелиться, сам не понимая от чего. А тем временем, Всемогущий аккуратно потянул костюм в стороны, полностью оголяя спину. Изуку завозился и кое-как выпутался из рукавов. Он по-прежнему оставался в своей странной позе и хотел провалиться с ней сквозь землю, но именно в этом чертовом положении спина не болела.       На секунду в палате повисло неловкое молчание. Разрушил его Тошинори. Прокашлявшись, и утерев с губ капли крови, он тихо сделал глубокий вдох, выдохнул и аккуратно стащил костюм ниже. Невозможно было не подметить, что ноги Мидории были изящные и стройные, несмотря на изнурительные тренировки, рельеф мышц на них практически отсутствовал, а некоторые еле заметные шрамы не уродовали, а наоборот, только украшали их. Сняв костюм до конца, Всемогущий прикрыл глаза и как можно более непринужденно, сложил его, и аккуратно положил на прикроватную тумбочку. -Посмотрим, что тут есть подходящего, - сказал Тошинори и отошел к настенному стеклянному шкафчику, который рябил всевозможными скляночками и бутылочками с лекарствами.       Там, к своему удивлению, он быстро отыскал искомое и вернулся обратно к кровати. Всемогущий легко выдернул миниатюрную для его пальцев пробочку и вылил на руки немного масла для массажа. Мидория вздрогнул, почувствовав прикосновение. Руки Тошинори были широкими, теплыми, чуть грубоватыми и скользкими от масла. Ощущать их на себе без защитной ткани костюма было необычно, странно, горячо. Олмайт провел руками по всей спине мальчишки, сначала неуверенно, пробуя на ощупь, а потом более смело, начиная массировать болевшие мышцы. -Вот ч-черт! - ругнулся Изуки от внезапной боли и тут же смутившись прикрыл рот руками. - Простите, просто.. -Все в порядке, Юный Мидория, потерпи немного.       Сначала веснушчатый хотел выть от боли и скинуть со спины руки учителя, но стойко стиснул зубы и кулаки, пытаясь перетерпеть боль и расслабиться. И о чудо, спустя несколько минут боль начала постепенно отступать, а мышцы расслабляться. Парень сам не заметил, как удобно и полностью лег на живот, и что массаж не приносит дискомфорт, а наоборот, дарит желанное расслабление. Тошинори казался волшебником, который лечит боль лучше самой Исцеляющей Девочки. Изуку буквально плавился от его прикосновений, и если бы родился с силой, как у полицейского Тамакавы, вероятно уже мурлыкал бы, как мартовский кот. Из нирваны его вырвал глубокий голос Всемогущего. -Ну, кажется все, - он снова сверкнул улыбкой, потирая руки. -С-спасибо, - голос Мидории звучал как-то слишком тихо.       Признаться, Всемогущему было тяжело оторваться от этого прекрасного тела, от ощущения того, как расслаблялся под его руками Деку. Олмайт понимал, что парень не подпустил бы к себе так кого-либо другого, а значит, доверял ему. "Тебе доверяет ученик, совсем ребенок еще, а у тебя внизу живота крутит, как у подростка, идиот!" ругался про себя герой. Он вздохнул поглубже, и уже собирался встать, но почувствовал, что за подол рубашки его тянет никто иной, как Деку. Заливаясь краской, и видом внешним больше похожим на помидор (этому способствовали даже его зеленые волосы), он взглянул в аквамариновые глаза Тошинори своими, чуть мутноватыми от неги изумрудами, и попросил: -Тошинори-сан, м-можно.. можно ли еще немного.. - Тут, резко прервавшись он в ужасе понял, что сказал, и округлив глаза, как два блюдца, зарылся лицом в подушку, и зачем-то прикрыв голову руками, прошептал: - Простите, пожалуйста простите.       Наверное это было к лучшему, ведь он не увидел, как Всемогущий чуть не уронил челюсть. Олмайт не знал, что больше выбило его из колеи: такое обращение к себе, внешний вид мальчишки, или его такая робкая просьба, но, взяв себя в руки, он в очередной раз сделал вдох-выдох. -Все в порядке, - сказал он, пытаясь убедить скорее себя, - Все будет в порядке.       Тело Изуку крепкое. Но под его руками мягкое и податливое, пахнет цитрусом и бетонной крошкой. Пахнет недавним сражением. На боках заметны синяки, которые не успели сойти даже под целительной силой. За них Тошинори себя ненавидел. Словами не передать, как тяжело ему давался каждый удар на экзамене, и виной тому были вовсе не утяжеляющие браслеты.       Руки Всемогущего, кажется, стали еще горячее. Это тепло разливается по телу, заставляя Мидорию дышать прерывисто, плавиться, словно парафин. Сейчас его мир ограничен лишь одним человеком, и веснушчатый боится, что это мгновение скоро закончится. Он столько раз отчаянно пытался доказать себе, что чувства испытываемые к Олмайту - лишь простое восхищение, кое ощущают все фанаты перед своим кумиром. Но за этим крылось нечто сокровенное, такие желания и невозможные вещи, которых Изуку боялся, как огня. Боялся, что это когда-нибудь всплывет наружу, но больше всего - что Всемогущий это не примет.       Сам того не замечая, Мидория прогибался в пояснице, прерывисто вздыхая, подрагивая, и непроизвольно терся пахом об матрас. Из прострации его вырвал тихий стон, который, к слову, издал он сам. Изуку тут же ощутил, как руки с его спины исчезли. "Это конец. Я все испортил". Он снова схватился за голову руками и зажмурился. Его сердце билось сильно, болезненно громко, если бы его глаза не были закрыты, на них бы навернулись слезы. -Деку, - чуть хриплый голос героя заставил его дернуться, - посмотри на меня, мальчик мой.       С неимоверным усилием, Мидория сел на кровати напротив учителя, стыдливо прикрываясь подушкой. Глаза предательски щипало, но он нашел в себе мужество поднять взгляд, и пусть все полетит в тартарары, он хотел хотя бы запомнить это худое лицо, с тонкой линией губ и аквамариновыми глазами, смотрящими куда-то внутрь него, прямо в душу. -Мидория.. - Олмайт прикрыл глаза. - ты потрясающий человек. И я рад, что передал тебе Один за Всех. Пока я буду жив - всегда буду рядом. Учить, оберегать. Но в последнее время мне это дается все тяжелее и тяжелее, и дело тут вовсе не в убывающей силе. Я боюсь сорваться. На тебя. Как зверь. Я хочу уберечь тебя, поэтому ты должен знать это. Прошу прости, если разочаровал тебя, Деку. Думаю, мне стоит уехать.       Мидория потерялся. В чувствах. Эмоциях. Это все не по-настоящему, он, вероятно, вырубился после экзамена и все это лишь сон. Не может Всемогущий говорить такие слова ему, сопляку, который едва ли справлялся с полученным даром на пять процентов. Изуку хочет сказать так много, но у него не получается, почему именно в такой момент не выходит издать ни звука? Олмайт собирается встать с кровати, но веснушчатый подрывается и в отчаянном порыве сжимает его в объятьях, определенно не рассчитав силу, потому что Всемогущий дергается и кашляет кровью. -Ну-ну, тише, тиш.. - Тошинори впадает в ступор, когда его губ касаются губы Деку.       А Мидория так и замирает, потому что дальнейший алгоритм действий ему не известен, ведь он целует кого-то в первый раз. Изуку вздрагивает, когда по его губам проскальзывает язык Тошинори, и инстинктивно приоткрывает рот. Всемогущий целует осторожно, боясь спугнуть парня, боясь, что тот растворится и окажется всего лишь игрой его воспаленного подсознания. Мидория отвечает неумело. Краснеет, задыхается, но отвечает. Металлический привкус крови во рту не отталкивает, а наоборот будоражит его, и он жмется, доверчиво, к худощавому, но сильному и теплому телу, обвивая руками длинную шею Олмайта. Тот в свою очередь, забывшись, перемещается поцелуями на шею, ключицы, а Изуку, переполняемый эмоциями, лишь тихо постанывает, до крови кусает губы. Ему так хорошо, что уже почти плохо. Мидория смотрит на своего наставника взглядом, который значит больше, чем любые слова, говорит.. -Я люблю вас, Тошинори-сан.       Сердце Всемогущего пропускает удар, а после начинает колотиться с бешеной силой. Он нависает над учеником, дышит хрипло и прерывисто, пытаясь унять калейдоскоп мыслей и чувств. -Я тоже люблю тебя, Мидория, мальчик мой, люблю больше жизни.       Вероятно, это стало очевидным для героя еще с их первой встречи. Веснушчатый снова тянется для поцелуя, расстегивая рубашку учителя, но руки предательски трясутся, и Тошинори ему помогает. Лишившись верхней одежды, он напряженно отводит взгляд в сторону, боясь увидеть на лице Деку неприязнь, вызванную большим шрамом. Но тот, напротив, проводит по нему пальцами, целует, поднимается выше и заглядывая в бездонно-голубые глаза говорит, как Всемогущий силен и красив, как сам Мидория хочет так же стойко переносить все трудности профессии настоящего героя.       И Тошинори понимает, что безвозвратно пропал, канул в этот омут с головой, поддавшись чувствам и искренности, которые исходили от этого невероятного мальчишки. Он вновь наваливается сверху, целуя и прикусывая бледную кожу Изуку, на которой словно алые маки расцветают следы засосов, спускается к розовым горошинам сосков, посасывая их, слушая стоны веснушчатого, словно музыку. Парень словно самый редкий и мелодичный музыкальный инструмент, на котором может играть только он - Тошинори Яги. Его рука забирается под ткань зеленых боксеров, сжимая напряженный член, и Мидория словно рыба хватает ртом воздух, теряясь в ощущениях. Их так много, но одновременно мало, ему нужно больше, ярче, сейчас он буквально одержим: каждый поцелуй, каждое прикосновение все сильнее распаляет его. Всемогущий понимает, что сейчас Изуку еще слаб и не готов дойти до победного конца, но и останавливаться на пол пути не желает тоже. Отстранившись на мгновение от такого желанного тела, Тошинори расстегивает брюки и снова склоняется над учеником. Деку проводит рукой по торсу Всемогущего, и ниже, где напряженно упирается в белье его член. Прикусив губу, Мидория смотрит на Олмайта мутным взором, словно спрашивая "можно?", и в ответ получает кивок. Веснушчатый поглаживает сначала через белье, вслушиваясь в рваное дыхание учителя, а потом обхватывает член рукой, проводя вверх-вниз, поглаживая головку, из-за чего Тошинори выдает низкий стон, от которого по телу веснушчатого разбегаются горячие мурашки, доводя до исступления.       Оба уже изведены до изнеможения, и Всемогущий, тяжело дыша, сажает Изуку к себе на колени, соединяя их члены вместе. Тошинори большой и горячий, Мидория захлебывается стонами и шумит громче положенного, поэтому Олмайт затыкает его весьма действенным способом. Деку схватывал все на лету, посему отвечал на ласки увереннее, напористее, жарче. Всемогущий ускорил темп, впиваясь зубами в шею Изуку. -Т-тошинори сан, я сейчас.. - Он не успел договорить, содрогнувшись всем телом и считая звезды перед глазами, кончил, запачкав себе живот. Вскоре за ним последовал Всемогущий.       Тяжело дыша они легли на кровать. На улице уже давно стемнело, и звезды вспыхивали то тут, то там, прячась за редкими облаками. Комната едва освещалась светом далеких уличных фонарей. Цикады по-прежнему выводили свои трели. Олмайт смотрел на зеленые кудри, разметавшиеся по подушке, на припухшие розовые губы и на безмятежное спокойное лицо. "Как же ты красив, юный Мидория, душой и телом." -Изуку? - Он провел по нему ладонью, убирая прядку волос.       Но Мидория уже спал, забывшись сладким сном. Улыбнувшись одними уголками губ, Тошинори достал из пиджака носовой платок, и обтерев Деку, надел на него нижнее белье и укрыл одеялом. -Спи, мальчик мой. Пусть мне осталось недолго, я все равно всегда буду рядом. - Он поцеловал Изуку в лоб, и одевшись вышел, тихо притворив за собой дверь.       Деку проснулся от солнечных лучей, светивших из неприкрытого шторами окна, и сладко потянулся. На стоящей поодаль кровати послышалось шевеление. -Ох, Каччан, очнулся? Как ты себя чувствуешь? - Мидория повернулся в сторону друга детства. -Изуку-ебаный-Мидория, надеюсь, то, что я слышал вчера, мне просто приснилось, иначе я взорву твою сраную голову к чертовой матери!       Так громко Деку еще не смеялся никогда.