Сложный выбор

Мы шли по улице, вдоль высоких домом и множества светящихся таблоидов. Дорога шла размеренно и медленно, а в воздухе чувствовался покой и единение. Складывалось ощущение, что мы престарелая пара, прогуливающаяся по улице, в поисках ностальгии и воспоминаний. Храня молчания, не было желания начинать диалог. Но первым тишину нарушил Толя: - Не смей обижаться на меня. - А я обижаюсь? - Определенно. - Я не обижаюсь, Толь, с чего бы вдруг, мне это делать? - Ага, я может и мало тебя знаю, но твое гневное сопение уже за километры узнаю. - Эх, Толя, - И я схватила его руку сильнее, - Ты - один из моих лучших друзей. Ну как на тебя можно обижаться? Ты же такой милый. - Потрепав его за щеку. -Не знаю. - Пожимая плечами. - Но раз на друзей не обижаются, может ты тогда и Тему, с Моней простишь? - Ну, - вздыхая, - на Моню у меня обиды нет, я ее даже, в какой - то степени, понимаю, выдержать натиск и напор Пиндюры трудно. Но вот его, я никогда не прощу, он разбил мне сердце и веру в людей. Да и ему, наверняка, сейчас плевать. Он там Моню обхаживает. Наверняка, они даже не заметили, что я сбежала. Толе было, что мне сказать, но он решил этого не делать, чтобы не расстраивать меня еще больше, поэтому оставшийся путь мы проделали молча. На улице было, на удивление, тепло, хоть и был вечер, я уже перестала мерзнуть, алкоголь потихоньку расслаблял меня и я чувствовала себя максимально комфортно, поэтому шла без особых проблем. Даже большое количество выпитого, не мешало мне трезво думать и здраво оценивать окружающую меня обстановку. Подойдя к дому Толи, я сначала впала в ступор. Это был элитный комплекс, с консьержем и охраной. Проходя мимо вахты, мы услышали перебранку консьержа с двумя какими - то жильцами: - Вы, что черти, рамсы попутали? - Начала полная женщина - консьерж, и я слегка замедлила шаг, чтобы услышать диалог дальше. - Кого? - Шепнул парень в кепке, другому, симпатичному темноволосому, не понимая сути претензии. - Хлебала примазали, волки позорные! Я вас сгною. - Продолжала Женщина. - Где лавандос на общаг? - Мы завтра заплатим, честное, благородное! - Взмолился Кепочник, поднимая ладони вверх. - Значит так, утырки, я не для того 12 лет в женской колонии оттрубила, чтобы какие - то 2 лоха, мне тут липу гнали, если завтра лавандос не упадет на общаг, я вас, нахрен, выселю. Понял, петух? - Обращаясь к кепочнику. - Гусь! - Поправил он. - Петух! - Не отступала воинственная баба. - Петух! - Согласился собеседник. Диалог прервался, и парни скрылись на лестнице. Мы же ускорив шаг, пошли к лифту. - Что это сейчас было? - Я, находясь в какой - то прострации. - Не обращай внимания, просто у нас первые 10 этажей - это студенческая общага, ну, а выше уже обычные квартиры. - Допустим, но почему у вас консьерж по - фени ботает? Толя вылупился на меня. - Это из телевизора. - Я, поднимая руки вверх, в качестве просьбы о пощаде. Толя вызвал лифт, и двери немедленно открылись. Зайдя, он нажал на кнопку "20" и лифт поехал вверх. Но, как ни странно, сегодня был определенно "Мой день", потому что между 15 и 16 этажом, лифт благополучно встал, и лампа, служащая основным источник света, погасла. - Пиздец! - Шепотом я. - Только не говори мне, что у тебя клаустрофобия или боязнь темноты. - Цой раздраженно нашарил кнопку вызова диспетчера. Тот ответил, что наряд пребудет через 30 минут, и попросил соблюдать спокойствие. - Ладно не буду! - Я, на реплику Цоя. - А если честно? - Уже с опаской. - Темноты боюсь, аж до жути. Меня папа в детстве случайно в чулане закрыл, так, я так перепугалась, что у меня появилось 3 или 4 седых волоса, а мне тогда лет 7 было. Повисла тишина. Но через секунду, я почувствовала Толино дыхание у себя на шее. - Все еще страшно? - Спрашивал он, как - то двусмысленно. - Да. - Прошептала я, в ту сторону, где чувствовала Толино дыхание. Он отшатнулся, но я успела поймать его за руку. - Нет! Я не тебя боюсь. Я боюсь, тебя потерять, что ты вдруг исчезнешь, и что я останусь в этой железной коробке одна. Толя приблизился, его цепкие пальцы впились мне в талию. Он провел своими губами по моей шее, так легко, словно это были не губы, а шелк. Я издала легкий стон. Не ожидая от себя такого, я густо покраснела, и была рада, когда осознала, что в темноте, Толя не увидит, как кровь прихлынула к моему лицу. Его губы скользнули на мою мочку уха, щеку, затем он остановился. Находясь в считанных миллиметрах от моих губ. - Ты этого хочешь? - Да! - Я, неосознанно. Толя отстранился, а затем резко придвинулся и поцеловал. Вокруг нас застыло время, тело прошибло тысячей вольт. Сердце бешено забилось, и я слышала только его биение, в перемешку, с сердцем Толи. Влияние алкоголя и атмосфера в лифте, сделали мои ноги ватными, и лишь объятья Толи держали меня "на плаву". Когда мы разошлись, дышать было трудно, я, как и он, хватали жадно воздух, пытаясь нормализовать пульс. Спустя пару минут после случившегося, как по велению Бога, в лифте забрезжил яркий свет, отчего мы зажмурились, и лифт потихоньку поехал вверх. Как я вышла из лифта, помнилось смутно, однако, я отчетливо помнила диалог, произошедший на лестничной клетке, перед тем, как мы переступили порог дома. - Толь.. - Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Давай просто забудем об этом. У меня Аня, у тебя Пиндюра. - У меня нет никакого Пиндюры, хватит мне его навязывать! - Я грубо. - Так ты согласна? - Переводя тему и вздыхая. - Да. Пожалуй, да. После этого, Толя вставил ключ в замочную скважину, и предоставил мне первенство.