Сквозь дым сигарет

      Будни в последнее время кажутся Эрену совершенно обычными. Весна; дождь льёт как из ведра, дует прохладный ветер, небо сегодня похоже на клуб дыма, и он, замкнутый в четырёх стенах.       Нужно будет зайти к хозяйке, думает Эрен, стоя на балконе и докуривая очередную сигарету. Он ждёт возвращения своего соседа. Леви — то ещё имя; красивое и приятное по звучанию, а вот люди, по множеству других факторов, считают его весьма неприятной личностью. Считают из-за колких фраз и пронзительного взгляда, которыми он одаривает всех и каждого по отдельности, а также внешний вид, по правде, оставляет о нём не лучшее впечатление. Для всех — хулиган в студенческие годы, уголовник — в свои двадцать семь.       Эрен учится в университете на четвёртом курсе. Изучает психологию. Почему именно психологию? В первую очередь, чтобы разобраться в себе, а потом, по возможности, помочь людям. Казалось бы, совсем давно, у него был трудный период в жизни, где фигурировало непонимание близких. В девятнадцать он уехал из родного города и переехал в Чикаго. Каждый раз он говорил себе слова (пора тебе это прекращать и начать, наконец, новую жизнь, Эрен!), в которые поверит только глупый. Как будто можно поехать в магазин, купить новую жизнь, взять и начать её. Сначала смотришь на неё в блестящей красочной коробочке и видишь через пластик, что там с тобой происходит, и говоришь: «ух ты, тут я на вид куда счастливее — кажется, да, надо брать!», и берёшь, несёшь на кассу, твою жизнь пробивают, ты оплачиваешь её кредиткой. Так вот, если бы начать новую жизнь было так просто, то всё население земли жило бы счастливо. Но это не так. После, когда взрослая жизнь, к которой Эрен оказался совсем не готов, успела ни раз размазать его по асфальту жестокой реальности, он в конец осознал, что новое существование не ждало его готовое на полке супермаркета, которое нужно было просто пойти и купить. Нет, вот она, его жизнь. И да, она хреновая… поэтому он и оказался в этой самой квартире.       С Леви он познакомился совсем внезапно — когда искал съёмное жильё для проживания в тошнотворном Чикаго. Тогда он позвонил по объявлению в интернете и приехал на место, в укромный уголок города. Квартира просторная двухкомнатная; из окна видна главная улица. Весьма не дурно, подумал он в тот вечер. Правда оказался не единственным, кому нужно жильё там, где ему изначально не место.       Невысокий мужчина, с чёрными как смоль волосами и серыми колючими, но чертовски красивыми глазами стоял на пороге и холодно смотрел на него. Эрена мгновенно передёрнуло, как только их взгляды встретились. Дружелюбная хозяйка предложила поделить квартплату на двоих и жить вместе.       С одной стороны идея была не плохой, думал Эрен, глядя на Аккермана сверху вниз. Платить меньше — это раз; не факт конечно, что они споются с непоколебимым мужчиной напротив, но попробовать стоит, любопытно ведь — это два.       Удивительно в самом деле, но Леви тоже согласился на заманчивое предложение добродушной женщины.       С тех самых пор прошло пять лет. Эрен был тогда ещё сопливой разявой. Короткая стрижка, жизнерадостное восприятие окружающего мира и острое шило в заднице, которая, чтоб её, находила в своё время такие приключения, что страшно произнести вслух. Сейчас ему уже двадцать четыре и жизнь на земле кажется ему совершенно другой; не такой как показывали в детских книжках про путешествия, приключения и любовь.       С Леви общий язык нашли не сразу. Контакт за долгий период наладился. Доверие к друг другу, как и взаимовыручка, появились уже через год, когда чувства стали крепнуть с каждым днём, которые они проживали в четырёх стенах этой тусклой квартиры, где делились последним и самым дорогим. Время показало, что им спокойно рядом друг с другом, даже можно сказать — хорошо. Появилась особая связь; сильнее дружбы, романтических или же родственных связей. Эти чувства хоть и зародились давно и нежданно, но остались неизменными в сердце Эрена до сих пор.       — Яйца ещё не отморозил? — голос раздался из-за спины и Эрен улыбается уголком губ. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать кому принадлежит этот незабываемый тембр, который сравним только с резким холодом вод Северного Ледовитого океана, колючим воем ветра на просторах Аляски, летним зноем в Джунглях Амазонки, горячими песками пустыни Сахара и раскалённой лавой Визувия.       — Тебе тоже привет, — кивает в свою очередь Эрен, горько усмехается, затягиваясь, обхватив сигарету пухлыми губами, и стряхивает пепел в жестяную банку, стоящую между ног. — Если что-то не нравится, то принеси мне покрывало, — оборачивается, глядя в безразличные серые радужки, прищурив один глаз, выдыхает дым в сторону, и втягивает никотин вновь. Он усаживается на деревянную скамейку позади, подтягивая острые колени к грудной клетке. С крыши еле катятся капли дождя и падают на бетонный пол балкона.       Просить дважды не приходиться: через минуту мягкое покрывало накрывает его плечи. Леви садится на скамью рядом с ним и прослеживает за взглядом, устремлённым вдаль.       Эрен тушит сигарету о дно банки и откидывается на стену недалеко от балконной двери. Пододвинувшись ближе к Леви, он накрывает их обоих и прижимается ближе. Сильная рука ложиться на плечи, Эрен рвано выдыхает, собирая отросшие каштановые пряди в хвост на затылке, и двигается вплотную, чтобы согреться в объятиях Аккермана. С этим человеком он научился делить не только последний кусок хлеба и личное пространство, но и тепло. Леви, не смотря на студёный взгляд полупрозрачных глаз, имеет доброе и невыносимо обжигающее сердце.       — Будешь? — Эрен достаёт из кармана спортивных шорт пачку «Marlboro» и протягивает ему сигарету. — Последняя осталась.       Леви не отказывается, прикуривает из его рук и выдыхает густой дым во влажный от дождя воздух. Следующая затяжка более глубокая. Он отстраняет фильтр сигареты от губ и склоняется к губам парня, выдыхая смолы в его рот. Веки Эрена тяжелеют, он прикрывает глаза, вдыхает полученную дозу никотина и обхватывает губы Леви в ответ, притрагиваясь кончиками холодных пальцев к его острой скуле. Их поцелуи скорее похожи на вспышки молний, такие же опасные, яркие, прерывистые.       — Помнишь тот вечер, пять лет назад, когда мы сняли квартиру? — спрашивает Леви, когда отстраняется от покрасневших губ. Затягивает дым снова, стряхивает металлический пепел и передаёт сигарету Эрену.       — Конечно, — произносит в ответ, зажимает полученную дудку между губ и втягивается, откашливаясь. Лёгкие сдавливает, а в гортани горечь — знакомое чувство, — думает Эрен, тоскливо глядя на сигарету, сглатывает неприятные ощущения. Почти стлела. Досадно. — Почему ты сейчас спрашиваешь? — протягивет окурок обратно в ледяные пальцы. Последнюю затяжку он оставляет ему.       — У меня было два варианта, — поясняет Леви через короткую паузу, после чего вновь делает глубокую затяжку; выдыхает дым кольцами, как нравится Эрену. — Когда я пришёл в эту квартиру, то был уверен, что не останусь жить здесь, с тобой, — он махнул головой, глядя в бирюзовые глаза. На равнодушном лице мелькнула слабая улыбка. Если бы Эрен плохо знал его, то наверняка бы подумал, что ему показалось.       — Правда? — уточняет Эрен, досмаливая из рук Леви, рвано выдыхает предложенный напоследок сладкий дым через нос. Щекотно, но привычные ощущения, такие же, как бессонница, голод или усталость. Ко всему применимо слово «раньше» и ко всему можно привыкнуть.       — Ты правда наивно полагал, что я соглашусь на это? — усмехается Леви и тушит окурок, закидывая его в банку к «тысяче» других. За эту неделю они скурили все запасы сигарет, заныканные в квартире. И даже не пожалели, с долей грусти подумал Эрен, глядя в жестянку.       — Полагал, — честно ответил он, поднимая глаза, снова, к серым безжизненным небесам.       — Наивный, — отрезает, а Эрен и не возмущается, ведь так оно и есть. Слишком наивный, полагал, что мир крутится вокруг него, как и Леви. Смешной. Тот никогда не стал бы вертеться, лишь оказывать поддержку и служить опорой в трудный период, как, впрочем, и в остальном тоже.       Эрен хмыкает, поудобнее усаживаясь на твёрдой скамье. На их открытом балконе хорошо именно в такие дни — хмурые, мокрые и безжизненные; пожалуй, даже лучше и уютнее, чем в яркие солнечные. Вот так вот кутаться в покрывало с давно близким человеком — бесценно.       — Ты всё же остался, — заключил он, неотрывно всматриваясь в копчёное небо над головой; солнце давно скатилось за горизонт. Закат безупречен в этих краях, сколько он помнит.       — Да… Порой смотришь на человека и… — выдыхает Леви, вытягивая затёкшие ноги через решётку балкона, — и возникает желание узнать его ближе.       Эрен молчит, лишь едва заметно улыбается, потому что и без тысячи пустых слов ясно, что чувствует он и что человек рядом чувствует к нему. «Прогулки в закат», ночные вылазки на улицы Чикаго, приобретенное с годами доверие и разговоры, когда человек буквально открывает перед тобой душу на распашку, — звучит, конечно, сопливо, но всё это будоражит их обоих куда больше, чем простое признание в бесконечной любви.