Из иного мира

      На улице было темно, несмотря на полдень. Кучевые облака сменялись на слоисто-дождевые тучи. Где-то далеко уже сверкала молния, нагоняя страх на местных жителей, недавно переживших ураган. Ями, увлечённый новым подарком своего дедушки, страстно, но аккуратно, открывал упаковку, внутри которой лежала старая и потрепанная книга в кожаном переплёте, с большим синим камнем в правом углу обложки.       - Не серьезно, Дедушка, что за девчачьи штучки! - он стоял, скрестив на груди руки, напротив письменного стола с весьма разочарованным лицом.       Закончив с оберткой, мальчик лет семи, заметил, что к задней поверхности книги прилагался небольшой листик. Ями открепил его от переплета и поднес к кончику носа. Вдохнув глубоко, он на пару секунд прикрыл свои глаза, а когда открыл их, с удивленным выражением лица вспомнил этот запах: несомненно, он от того «важного» дедушкиного блокнота.       Мальчику часто влетало за то, что без спроса брал вещи дедули Бена, когда они всей семьей приезжали к нему в гости. В один из таких дней, Ями захотелось сделать чудо самолетик из подручных средств, однако под руку попался ежедневник, который (как показалось мальчику) плохо лежал на краю кресла. Ями плохо помнил последующие события, лишь этот странный запах въелся ему в память, ну и то, что ему неплохо досталось от родителей.       Озадаченный прошлым опытом, мальчик стал звать свою маму, дабы она прочла письмо.       На зов сына пришла мама мальчика – Беатрис. Она работает в местной больнице торакальным хирургом, оперируя пациентов с заболеваниями легких и бронхов. Эта женщина всегда хорошо накрашена, несмотря на неё занятость на работе и заботе о доме. А её волнистые русые волосы красиво ниспадают на плечи, и даже будучи одетой в старую футболку и джинсы, она остаётся потрясающей, изящной женщиной.       - Милый, чем ты сегодня занимался? – спросила Беатрис, заходя в комнату.       - Как обычно: выполнил домашнее задание, полил цветы и прочитал главу «Круговая подтяжка», рекомендованная будущим врачам. Ещё…дедуля Бен прислал мне подарок, а вместе с ним записку, - сказал он, наконец, - я не стал читать, так что займись этим сама.             - Бенджамин что-то тебе прислал? - она прошла чуть вперёд к сыну, взяв из его рук лист с посланием, в котором было написано следующее:       - Дорогой внук,       Я бы очень хотел лично вручить этот подарок в день твоего совершеннолетия, но этому не суждено случиться.        Пусть и раньше срока, но дарю тебе фамильную книгу нашей семьи, которая передаётся из поколения в поколение на протяжении уже очень долгого времени. В ней описаны старые обряды, которым тебе только предстоит обучиться.       Ями, ты должен беречь её как зеницу ока, сохраняя существование книги в секрете от всех людей. Молюсь, чтобы однажды эти силы не повели тебя по тропе жестокости и зла. P.s. Рецепт бабушкиного бульона от похмелья на седьмой странице.       Твой любящий дедушка Бенджамин.       Женщина во время чтения, то и дело заправляла волосы за уши, а после стояла неподвижно, пока мальчик не окликнул её.       - Мам, всё в порядке?       - Да, милый, всё хорошо. Ты точно не читал дедушкино письмо? - Беатрис вцепилась крепче в лист бумаги.       Ями утвердительно покачал головой и стал поднимать с пола книги, не дожидаясь того, что женщина потребует привести комнату в порядок.       В этот день Бенджамин отошёл от всех проблем окружавших его: он обрёл долгожданный покой. Но мальчик об этом ещё не догадывался, как и о том, что это было прощальное письмо с наставлением его заботливого деда.       Беатрис ушла на внеплановую операцию, забрав с собой письмо, не обмолвившись и словом. А Ями, закончив наводить порядок в своей комнате, принялся пролистывать старые пожелтевшие страницы подаренной книги. Ему было совершенно не понятно, на каком языке написаны эти символы и для чего предназначены различные рисунки и линии. Даже делал небольшие пометки у себя в ежедневнике, сравнивая их с языками народов других стран. Но какие бы ресурсы не использовал, ему так и не удалось приблизиться к пониманию языка, на котором была написана книга.       На следующий день я как обычно проснулся рано, заправил кровать, открыл шторы и широко распахнул окно, чтобы комната наполнилась чистым пробуждающим воздухом. После чего я, ритмично зевая, побрёл в ванную комнату, напевая веселую мелодию.       В мои утренние обязанности входит кормление кота по кличке Керлих (его любимым мясным рагу) и приготовление завтрака на две персоны. По правде говоря, я привык, что мамина порция оставалась нетронутой до её возращения с работы. А она, приходя уставшая с работы, с благодарностью смотрела на меня и ловко уплетала остывшее блюдо. Но сегодня что-то изменилось…       Спустившись вниз, я заметил, что дверь в мамину комнату была плотно закрыта. Это показалось мне довольно странным. Ведь Беатрис, привыкшая к порядку и однообразию, всегда оставляла дверь открытой, уходя на работу.       - Может, уже вернулась? – радостно подумал я про себя и пошагал на кухню готовить для нас завтрак.       Прошло ровно 40 минут с момента начала моего «кулинарного поединка». Наконец, еда была готова. Я аккуратно разложил всё по тарелкам, налил апельсиновый сок в графины, достал свежеприготовленные тосты, и стал ждать, когда уже мама придет на завтрак.       - Керлих, - я обратился к белому коту, который за обе щеки уплетал корм, - мне скоро в школу. Надо наверно самому поторопить её?       В ответ, кот лишь многозначительно промолчал, изредка поглядывая на меня в ожидании добавки. А я, не дождавшись маму, пошел убедиться: а дома ли она?       - Маааам, ты дома? – протянул я, пойдя до закрытой двери.       - Да, входи. - Её голос прозвучал очень напряженно, будто бы ей было нелегко выдавливать из себя слова.       - Тебе плохо, мам? Я приготовил завтрак, пошли, поедим вместе. Это такая редкость, что ты дома и… - Нет! - Она повернулась, оборвав мою фразу, сердито посмотрела на меня так, что из-за её грозного взгляда я отступил немного назад.       Она была похожа на злобную ведьму из рассказов дедушки Бена: с яркими глазами за зрачками, которых, почти не было видно серого кольца радужки; и вздыбленными бровями, делающий контур лица более угрюмый, - что на секунду я задумался: кто этот человек? В этот момент Беатрис отвернулась к стене с мрачным выражением лица.       - Со мной все хорошо. Иди в школу. Спасибо за завтрак.       - Хорошо. - Я быстро собрался и ушёл в школу.       Эх… и на что я рассчитывал? Поесть с мамой могут только её коллеги, да и они не всегда! Мне неприятно до чёртиков, что она так разозлилась, будто бы я в чем-то провинился. Нет, если бы так и было, я б всё понял, извинился, в конце-то концов. А тут полное непонимание происходящего.       - Безобразие! – в зубы сказал я слово, часто поизносившееся бабушкой, и стал пинать маленький камешек по тропинке.       Пройдя 200 метров навстречу школе, я остановился около остановки, наблюдая, как одна молодая дамочка пытается перевести через дорогу своего ребенка.       - Харушима! Ты сегодня какая-то капризная, будто бы не с той ноги встала. – разозлившись, сказала женщина.       Мы случайно столкнулись взглядами с этой девчонкой, когда та, отворачивалась от своей мамы. Почему-то на моем лице появилась неловкая улыбка. В этот момент, она удивленно посмотрела на меня, поводила головой сначала влево, затем вправо. А затем вообще прикусила нижнюю губу, сжала пальцы в кулак и отвернулась.       - Идём. – тихо прощебетала девочка, подергивая мать за платье.       Они отдалились очень быстро, пока я ждал свой автобус. Я улыбнулся, потому что её поведение мне напомнило инцидент, случившийся утром. Я осознал, что мама, как та девочка, которая «встала не с той ноги». Наконец, когда он приехал, я зашел и занял своё место.       Сегодняшний день закончился.       - Фуууух… - я выдохнул и вышел из стен школы.       С самого утра всё пошло по наклонной: мама непонятно из-за чего злая, да ещё и ребята в школе смотрят на меня, шепчутся, будто я им должен что-то. Я, хотел, было, спросить у своего друга Мики причину заговора против меня, а он даже и носом не повел в мою сторону, не разговаривает со мной, да ещё и обедать вместе отказался. А ведь лучший друг. Невероятно!       Наконец, придя домой, я открыл дверь в комнату и включил свет. Затем мгновенно снял рюкзачок, положил его на пол, взобрался на стул рядом и пустым взглядом уставился на плакат с пейзажем природы.       Через пару минут ко мне постучались в дверь.       - Входи, мам. – монотонно произнес я.       - Хочешь сока? Я выжала сегодня почти по два литра апельсинового сока и киви-клубника. – по бодрой речи можно было заметить, что женщина прибывала в хорошем расположении духа.       - Нет, спасибо.       - Ями, милый, прости за утро. Я была не в себе. - сказала она, держась за спинку стула руками.       - Знаю, не с той ноги встала. – произнес я, повернувшись к матери.       В этом это время, я увидел, как её лицо расплылось в довольной улыбке, а глаза… это те прежние, любящие глаза, не те, что утром пугали меня своим холодом. Она слегка засмеялась, поинтересовавшись, где я услышал это выражение.       - Мам, мы с Мики больше не дружим. - сказал я, заставляя себя произнести эту фразу.       Мне было больно признавать это.       Что касается дружбы, то я долго не мог ни с кем найти общий язык. Все дети вокруг считали меня зазнайкой, в чём они были реально правы. Я много времени посвящал учёбе, достигая высоких результатов на контрольных и тестах (хотя физические нагрузки сказывались на мне плохо из-за анемии).       В контрольном забеге на длинную дистанцию, я потерял сознание. Все дети столпились вокруг меня, указывая пальцами, говоря, «хоть в чем-то он не лучший». Я тогда хотел провалиться сквозь землю от стыда, ненависти, непонимания: почему они жестоки ко мне!? Лишь только Мики помог мне. Он позвал учителя и отнес на спине до медпункта.       С тех самых пор мы стали друзьями.       - Я просто хочу помогать людям, как ты, мам!       - Знаешь, причина, по которой к тебе так отнеслись дети… - недоговорив, женщина услышала какой-то шум, который доносился с первого этажа.       Через несколько секунд в комнату пулей влетел наш питомец, после чего шум стал интенсивнее разливаться по воздуху. Беатрис насторожилась, закрыв плотно дверь на замок. Кто-то дёрнул за дверную ручку, и с той стороны прозвучали возмущённые голоса.       - Маам!? – я крепко обхватил её руки своими пальцами, продолжая сидеть на стуле, а удары в дверь становились всё громче.       - Нам сейчас лучше уйти. - внезапно сказал она.       - Куда? Кто это? Разве дверь не задержит их? - спросил я, проводя пальцами коту, до которого он только что дотронулся, пытаясь не поднимать панику.       - Их она задержит, но не магию. - сказал кот, прыгнув на письменный стол. – Только не ори, как девчонка, мяу.       - О Боже! – воскликнул я, и тут же прикрыл рот рукой.       - Так что, дамы? Надо бежать, эти головорезы за дверью настроены серьезно. - Керлих иронично промурлыкал и подошел к настенному плакату. Он дотронулся до него лапой и пробормотал что-то невнятное. Причудливое эхо слов нахлынуло на меня. Промелькнуло это ужасное, знакомо-тошнотворное чувство, будто со мной такое уже происходило. Передо мной всё начало чернеть и становиться бездонным. Всё, что я мог сейчас сделать – это закричать! Но, почувствовав, как меня обняла мама, я тут же успокоился.