Реквием по иллюзии

Только увидев этот домишко, я понял – притон. Обшарпанный, неприметный среди таких же серых – крыса в канализации. Дорога – сплошная грязь, асфальтированная дорога оборвалась, когда я свернул сюда. При свете дня я бы не обратил внимания даже на это место – все здания похожи, как трупы, давно прогнившие до костей - черты их лиц стёрты. Но сейчас по звукам и запахам можно вычислить нужную мне постройку. Мои слух и обоняние всегда были острыми, и, нередко, как сейчас, я жалел об этом. У единственного подъезда, на лавках и рядом с ними, расположилась местная компания – молодые совсем, а уже гниют. Они смотрят на меня, кто с удивлением, кто с отвращением, кто с равнодушием – я здесь явно лишний, лощёный хмырь, позёр с тростью – да, пожалуй, так и есть. Они смотрят и ещё не знают, как на моё появление реагировать – может, их смущают шрамы на моём лице, может, костюм позапрошлого века. Пока они в замешательстве, я прохожу мимо – не намерен задерживаться здесь дольше, чем нужно. Я лишь хотел взглянуть на своё творение – убедиться, что был прав. И я, чёрт возьми, был прав. Давненько это было – почти сто лет назад. То был первый и последний раз, когда я вложил душу в куклу. О, больше я подобной ошибки не совершал. Он смотрел на меня преданно с первой минуты. Надежда, любовь, вера – все эти глупости – а, главное – наивность – он весь будто бы состоял из этого. Чью душу впитал тот камень, который я использовал при его создании? Похоже на душу младенца или глупца. Я с первых минут понял, что совершил ошибку, но вот её глубину осознал не сразу. Этот мир сожрёт его, сломает эти крылья – и это я заставил его ожить. Все остальные поделки остаются всего лишь вещами, выполняющими приказы. Я тогда был поглощён созданием чего-то иного, я был полон тщеславия и напрасных амбиций – и я создал его. Облезлый, полутёмный подъезд, исписанный бессмысленными надписями, укутал меня затхлостью, и крысами запахло сильнее. Шаг, ещё – ступени отвечали тяжёлой поступи трости – нога совсем разболелась и не желала слушаться. Этажа в здании всего два, зато коридоры длинные. Иду на звук гогота, что доносится со второго этажа. Он не разговаривал – не умел, только глупо улыбался, глупо радовался всему, что видел, ходил за мной хвостом и совершенно не слушал приказов – хотя понимал, что я ему говорю. Он весь был белый, как чистый лист – он был будто бы пародией на человека, слишком красивым и слишком наивным. Нежная кожа, почти бесцветные глаза, он стал выше меня за пару недель, хоть потом и перестал расти, белые волосы – я хотел их раскрасить позже, но передумал. Он не был похож ни на женщину, ни на мужчину – просто кукла. Так тогда мне казалось. Было любопытно, на сколько хватит энергии – все прежние творения выдыхались рано или поздно, замирая в оцепенении до тех пор, пока я их не заведу – словно часы. Они и работали как часы. Он был другим. Душный дым, дверь затворена неплотно, гогот и смрад. Со стуком дверь ударилась о стену – распахнулась, пуская меня. Никто не обратил внимания – они были слишком поглощены дурманом и зрелищем. Удар, стон, чей-то пьяный смех – я не хотел знать, но знал. Я не хотел приходить, но пришёл. Я не заметил, как растолкал толпу – на деле троих человек, но в маленькой прихожей они заняли всё пространство. Кажется, кого-то даже сбил с ног. Вдох. А ты по-прежнему нем. Я не придумал тебе имени – никогда не давал имён куклам. Ты выбрал имя себе сам. Вычитал ты его или услышал. Не важно – ты так и не заговорил. Написал на клочке бумаги – ты просил, чтоб я называл тебя по имени. - Широ, - повисло в воздухе. Ты смотрел на меня. Я не узнал, хотя и догадывался. Нет. Всхлип, и я не смог больше бездействовать. Мрази – всё, что пронеслось в голове, прежде чем я сорвался. Ты был моим вдохновением и самой большой ошибкой. Я так ошибся, когда решил создать тебя способным чувствовать. Ты был так предан мне, и так предан мной. Синяки, порезы, сросшиеся переломы, ожоги – сотня лет расписала тебя, как стены в этом подъезде. Весь ты – пепельно-белый, больше не чистый лист. Взгляд блуждает одурманенный. Ты сидишь, ты смотришь. Ты нем и глуп, наивен, доверчив. Ошибка. Но ты улыбаешься мне. Разве ты не знаешь, что это всё – моя вина?! Ты знаешь. - Пойдёшь? – спрашиваю хрипло, переступая через тело. И ты киваешь. - А если я убью тебя? Не смотри на меня так. - Посмотри, кем ты стал, - опускаюсь на колени рядом с тобой. Хочется освободить тебя, и я вынимаю нож. Ты видишь его, но не дрожишь. Всё ещё помнишь меня, доверяешь. Зря. Я не таков, каким ты меня видишь. Но ты веришь мне, и я не могу ничего с этим поделать. Ошибка. Твоя кровь такая же красная, как у людей?