Иллюзия

Шерлок не помнил, когда в его жизни появился Джон. Ему кажется, словно он всегда был рядом. Какой момент из своей жизни Шерлок бы не выудил из Чертогов Разума, везде, даже если и оставаясь при этом в тени, присутствовал Джон. Самые яркие и приятные воспоминания, которые были в жизнь высокоактивного социопата, были связаны именно с Джоном. Сейчас, когда обеспокоенный Майкрофт, наплевав на ограничения скорости и правила дорожного движения, вез его в неизвестном направлении, Шерлок, со всем его гениальным умом, не мог понять, в чем проблема. Не мог понять, почему его всегда такой высокомерный брат говорил тихо, редко и с явным заиканием. Джон, сидящий рядом, никак не реагировал на происходящее. Джон, Его Джон, всегда такой разговорчивый, добрый и заботливый, готовый прибежать на помощь, стоило только позвать, теперь сидел, нахмурившись и уставившись немигающим взглядом в окно. Что-то подсказывало Шерлоку: он знает причину поведения Майкрофта. Внезапно машина остановилась. Шерлок бросил быстрый взгляд вправо, и этого ему хватило, чтобы разглядеть указатель. «Психиатрическая больница», — гласила надпись. Шерлоку пять. Сегодня Майкрофт сказал, что его мечта стать пиратом — глупа, и пожелал брату спуститься с небес на землю, а затем высмеял его при родителях. Маленький камушек со свистом прорезает воздух и плюхается в воду. От места его падения по озеру кругами расходится рябь. По щеке маленького Шерлока скатывается одинокая слеза. Его подрагивающие кулачки опускаются. «Майкрофт прав, мои мечты также глупы, как и все, за что бы я не брался. С остальными такого не происходит. Неужели я — другой? Неправильный?..» Вдруг он чувствует, как на его плечо ложится чья-то рука. Шерлок оборачивается и видит за своей спиной мальчика, года на четыре старше его. У него золотистые растрепанные волосы и удивительные сверкающие голубые глаза. — Это не так. Ты хороший, я верю в это, — его голос звучит мягко и очень успокаивающе. Шерлок больше не чувствует себя одиноким. — Какого черта, Майкрофт? Может, объяснишь мне уже, что происходит? — возмущенно воскликнул детектив. — Я делаю это ради твоего же блага, — сдавленно ответил старший Холмс, как-то отрешенно глядя в сторону. — Не нужна мне твоя забота! Пойдем отсюда, Джон. Когда Шерлок назвал это имя, что-то внутри Майкрофта болезненно сжалось, и он с сочувствием посмотрел на младшего брата, грустно покачав головой. — Здравствуйте, мистер Холмс! Здравствуй, Шерлок! — с натянутой вежливой улыбкой проговорил врач, спустя какое-то время наконец подошедший к стоявшим в коридоре братьям, — пойдемте со мной, я провожу вас до палаты Шерлока. — Благода… — начал было Майкрофт. — Нет, спасибо! Я отказываюсь здесь оставаться, — перебил его Шерлок. — Увы, но… — старшего Холмса снова прервали. — Боюсь, это невозможно, — сказал за него врач. Шерлоку тринадцать. Сегодня его побили за то, что он объявил на весь класс о том, что «прославившийся» на всю школу задира, Том Фишер, спит с плюшевым медведем. Джон опять помогал Шерлоку обрабатывать ссадины, залепливать пластырями редкие порезы, прикладывать лед к многочисленным синякам и ушибам. Они опять сидели вдвоем под раскидистым дубом. Джон опять ругал Шерлока за то, что тот сболтнул лишнего, но Джон не кричал. Он говорил спокойно. — Пожалуйста, в следующий раз постарайся не связываться с ними, — с мольбой в голосе произнес он, — то, что я хочу стать врачом, еще не значит, что я хочу видеть твои ушибы. Я не хочу, чтобы тебе было больно… — Хорошо-хорошо. Но что я такого сделал? Я всего лишь констатировал очевидный факт! — пробурчал Шерлок. — Не все такие умные, как ты, — с ноткой восхищения мягко заметил Джон. Вскоре после «заселения» в палату, Майкрофт поспешил удалиться, сказав, что он невероятно занят и зайдет позже. Шерлоку здесь определенно не нравилось. До тошноты стерильная комната: белые стены, белая кровать, белая бесформенная одежда, пара белых пустых тумбочек. Среди всего этого, отрезая единственный возможный путь на свободу, выделялись темно-серые, ржавые, шершавые решетки на окнах. Гениальный детектив оглядел палату и шумно выдохнул. Как он умудрился до такого докатиться? Это место кардинально отличалось от их уютной квартиры на 221b Бейкер-стрит. Здесь совершенно не было деталей — только вычурная пустота. Здесь Шерлоку было совершенно не за что зацепиться, негде проявить свое уникальное мастерство дедукции. Здесь он чувствовал себя беспомощным. На его плечо привычно опустилась теплая рука. Джон сидел позади Шерлока. Удивительно, что ему никто не запрещал находиться с ним в одной палате постоянно. Детектив слабо улыбнулся. — Я с тобой, — стараясь поддержать, тихо сказал военный хирург в отставке. — Я знаю. Ты всегда со мной, — еле слышно прошептал Холмс. Он почувствовал как Джон мягко обхватил его руку. Впервые Майкрофт заподозрил что-то неладное, когда Шерлоку было шестнадцать. Однажды он просто прошел мимо брата, не сказав тому ни слова. Если бы Шерлок перед выходом из комнаты не сказал что-то наподобие: «Джон, ты ничего не понимаешь!», сейчас все могло бы быть совершенно иначе. Тогда все и началось. Майкрофт тенью ходил за Шерлоком всюду. Единственное, что ему удалось узнать это то, что его брат разговаривает с пустотой, ведет с ней дискуссию и обращается к ней по имени «Джон». Одна лишь мысль о том, что у Холмса-младшего есть воображаемый друг пугала всегда такого спокойного и хладнокровного старшего до чертиков. Шерлок целыми днями сидел в своей палате, каждые пять минут сетуя на то, что ему скучно. Кроме разговоров с Джоном здесь было совершенно нечем заняться. У кудрявого гения, конечно, были варианты, но обратиться к ним он даже не думал: кроме врачей, ведущих себя более-менее адекватно, здесь были и пациенты. Однажды Шерлок ради эксперимента решил высунуться из своей палаты. Он открыл дверь. Посмотрел направо, затем налево. Прошел несколько метров, повернулся, чтобы пойти назад, но обнаружил, что ему перекрыли путь. В его ногах сидела девочка лет десяти. Она заботливо перекладывала серые, как и нынешняя жизнь Шерлока, камни, шепча что-то себе под нос. Бывший детектив открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вовремя заметил, как Джон отрицательно покачал головой. Шерлок слегка наклонился, чтобы поближе посмотреть на «объект», но девочка подняла голову и зашипела, как зверь. Она вскочила и уцепилась за руку Холмса, норовя укусить ее. Он с силой тряхнул рукой, сбрасывая девочку с нее, и поспешил ретироваться в свою комнату. Там, по крайней мере, его никто не доставал, кроме назойливых врачей. — Кто такой Джон? — напрямую спросил Майкрофт через неделю. Шерлок не обратил никакого внимания на брата. — Кто такой Джон? — настойчиво повторил Майкрофт. — Полагаю, это не твое дело, — спустя несколько минут наконец ответил Шерлок, не поднимая глаз на брата. — Иметь воображаемого друга — не очень нормально. Ты знал? В ответ — молчание. Вскоре Майкрофт бросил попытки поговорить об этом с Шерлоком. Джон стоял около окна с решетками и просто смотрел, не отрываясь. Смотрел молча. Видимо, не хотел беспокоить Шерлока, который сидел на койке, сложив руки в молитвенном жесте. — Сегодня снова дождь, — задумчиво проговорил Джон спустя несколько минут. Шерлок открыл глаза и посмотрел на обернувшегося военного хирурга. — Да. Врачи сегодня будут держать этих идиотов здесь, — мрачно ответил он. — Эй, не называй их идиотами! Они вовсе не виноваты в том, что с ними случилось. — Ты в своем репертуаре. Как всегда. Джон слабо улыбнулся и отошел от окна. Он подсел к Шерлоку и без лишних слов обнял его. — Кто позвал психопата на место преступления? — спросила сержант Салли Донован, неодобрительно косясь на кудрявого мужчину в длинном черном пальто с поднятым воротником. — Лестрейд, — коротко ответил судмедэксперт Андерсон. Он тоже не питал доверия к новой персоне. Его «Джон, что ты скажешь про этот труп?», «Джон, ты идиот», «Джон, ты смотришь, но не наблюдаешь. Как обычно.» и прочие фразочки в этом духе, откровенно говоря, напрягали криминалистов. Хотя бы потому, что никакого Джона в их команде и в помине не было, а Шерлок пришел, вернее, прибежал, совершенно один. Тем не менее, на протяжении, как минимум, десяти лет, Грегори Лестрейд пользовался помощью единственного в мире консультирующего детектива, не обращая внимания на всего его заскоки. До тех пор, пока не случилось то, чего инспектор не мог более допускать. — Шерлок, никакого Джона рядом с тобой не было, нет и не будет. Ты выдумал его, — с момента приезда Холмса-младшего сюда прошло три месяца. За все это время Майкрофт приехал только дважды. — Заткнись, — тихо сказал Шерлок, подняв взгляд на стоящего около окна Джона. Судя по выражению его лица, он волновался. — Шерлок, — мягко пытается начать старший брат, но у него не получается, его голос дрожит, — пойми уже наконец. Джон — это твоя иллюзия. Самообман. Когда-то давно ты внушил себе, что у тебя есть очень близкий друг, но это не так. Ты всегда был одинок. Шерлок обернулся. От его холодного, пустого расфокусированного взгляда, сузившихся зрачков и помутневшей радужки по спине Майкрофта пробежал холодок. — Замолчи, — проронил он, отвернулся и встал. Пошатываясь, он подошел к окну и оперся о подоконник. Майкрофт начинал сомневаться в своем решении о реабилитации Шерлока. — Шерлок, какого черта ты творишь? Зачем ты выстрелил в таксиста?! — Лестрейд явно был взбешен. — Он угрожал Джону. Да и таксистом он был неважным, — спокойно ответил детектив. — Какого Джона? Шерлок, у тебя нет знакомых с таким именем! Да у тебя даже друзей нет! — Вы что-то путаете, инспектор. — Ты сошел с ума. Уходи. Чтобы я ноги твоей не видел больше! Я запрещаю тебе принимать участие в расследованиях. Шерлок развернулся и, презрительно фыркнув, покинул кабинет инспектора Грегори Лестрейда. — Джон, я так больше не могу. С каждым днем я чувствую, как все больше и больше схожу с ума. Я не выношу этой скуки. Этой обстановки. Этих людей. Джон, неслышно ступая, подошел к Шерлоку и опустил руку на его плечо. — Я понимаю. Мне надо тебе кое-что сказать, — сглотнув, произнес он. Шерлок повернулся и посмотрел Джону в лицо. В его глазах он увидел неприкрытую боль. — Я считаю, — военврач сделал глубокий вздох, — что ты должен забыть обо мне. Не обращать на меня внимания. Так будет лучше. — Что? Но… Нет, я не могу этого сделать. — Прости. Я не хочу этого, потому что… потому что люблю тебя, но это неправильно. Они правы. Меня не существует. Я лишь плод твоей фантазии. Мне трудно это говорить, но это единственное правильное решение. Тишина… Сейчас она как никогда раньше давила на Шерлока. Он слышал, как судорожно бьется его сердце. Слышал каждый его удар. Ему внезапно захотелось сбежать куда подальше. Сбежать от этого всего. Сбежать навсегда. Он чувствовал свои внутренние противоречия. Он давно понял, что Джона Ватсона не существует, но он не мог смириться с этим. Одна его часть через военврача пыталась заставить его отпустить, а вторая яро отказывалась. Он словно разрывался на части. Он не понимал, что ему следует делать дальше. Его всегда пугала неизвестность. Он пытался бороться с этим страхом, но все безуспешно. После своего прыжка с крыши Бартса он волновался за Джона. Боялся, что он сделает что-то с собой. Боялся, что он не дождется. Как оказалось — зря волновался. Убедил себя в том, что он ничего не знает, поэтому Джон на то время пропал. А Шерлок-то думал, почему ему иногда мерещился голос военврача. Ответ оказался проще, чем казалось. На Шерлока внезапно снизошло озарение. Все это время единственный человек, за которого он волновался, жил попросту в его голове. Фактически, смысла в его жизни не было. Не было веточки, за которую можно зацепиться. . . . Кажется, он нашел решение, как выбраться из этого ада, из временной петли, конца которой, видимо, не будет. Плохое решение, но другое, видимо, отсутствовало. С детства ему твердили, что это — не выход. Они все ошибались. Джон подался вперед и обхватил Шерлока руками, обнимая его. — Прости, — в последний раз шепчет он. Детектив кивает. В его глазах горит решимость. Его взгляд прояснился, словно этих месяцев в психбольнице не было. Словно не было давящей обстановки. Словно не было поглощающей скуки. Впервые за все время проведенное здесь он был в чем-то уверен. Шерлок выбрался из объятий Джона и подошел к окну. Хах, решетки были снаружи, а не внутри. Окно догадались застеклить. Как глупо со стороны архитекторов. Шерлок делает глубокий вдох. Шерлок сжимает руку в кулаке. Шерлок со всей силы ударяет по стеклу. Шерлок смотрит на разлетающиеся осколки и прикрывается рукой, по которой текут струйки крови, чтобы стекло не попало в глаза. Шерлок наклоняется и подбирает с пола один осколок. Шерлок закатывает рукав бесформенной белой одежды и разворачивает к себе запястье. Шерлок в последний раз горько усмехается. Шерлок в последний раз смотрит на Джона, который растворяется прямо у него на глазах. Шерлок в последний раз позволяет себе скупую слезу. Шерлок в последний раз делает вдох. А завтра утром работники больницы найдут Шерлока на полу в своей палате с продольным порезом на венах, окруженного лужей собственной крови. На его губах застынет полуулыбка, а рядом с ним будет записка, на которой корявым почерком написано краткое "Джон."