Осколки стекла

Мир как — будто надвое расколот, За витрины голубым стеклом, Тихо плачет манекен бесполый, Кукла с человеческим лицом. Просит одинокими ночами Просит он у неба одного: Чтоб огонь от искры изначальной Разгорелся в сердце у него. © Пикник. Кукла с человеческим лицом.

Она проснулась от мерзкого тиканья часов. Девушке теперь все казалось в большей или меньшей степени мерзким. В свое оправдание она могла сказать, что брезгливость — это хоть какая-то эмоция. А равнодушие, переполняющее её за последние 2 года, стало для нее ближе, чем сестра. «Затянуто редкими тучами небо, от вспышек заклинаний не видно звезд. Горящая хижина Хагрида объята пламенем, визг и смех сумасшедшей Беллы. Заливистый, звонкий, счастливый живой хохот. Он не может принадлежать такой ебнутой сучке, как Лестрейндж. Меня охватывает панический страх, я, наверное, замираю с абсолютно тупой рыбьей рожей, смотря, как люди, которых в свои объятья не приняла бы и преисподняя, прорываются в Хогвартс. Место, которое я 7 лет считала своим родным домом» Гермиона подошла к зеркалу и посмотрела пустым взглядом на свое отражение. На неё из зеркала смотрела юная, красивая девушка. Её взлохмаченные каштановые волосы падали водопадом на оголенные плечи. На лице красовались глубокие шрамы. Один из них, самый большой, начинался от брови, пересекал глаз и заканчивался на щеке, — последствия режущего заклинания. Они не были в крайней степени уродливы, но и французского шарма не добавляли. В медово-карих глазах больше не было того живого блеска, огненной радости и природного любопытства, что заставляло её нарываться на приключения во время обучения в школе чародейства и волшебства. Взгляд был тяжелым, холодным, колючим. Говорят, что глаза — это зеркало души. Её душа была прожжена до тла. От былого пожара не осталось даже зарева, только холодное, обугленное пепелище. «Разрушенный замок, я бегу к площадке, где идет бой Гарри и Темного Лорда, перепрыгивая окровавленные, чумазые трупы детей. Война и смерть — это всегда некрасиво. Некрасиво звать от страха маму, некрасиво, когда „Авада Кедавра“ прилетает в лицо твоему профессору чар, и он падает на землю, как тряпичная кукла. Некрасиво, когда оборотни загрызают совсем еще школьников. Когда я прибыла на площадку, заклинание, выпущенное Яксли, летело в спину Гарри. Я лишь смогла завопить от ужаса, как пизданутая мандрагора. Темный Лорд уничтожил крестраж в Гарри, а Яксли убил самого Гарри. Волан-де-Морт был в ярости. Я только потом узнала, чем такая опрометчивая ошибка обернулась для этого бездарного пожирателя. Мой вопль прервал подбежавший ко мне Билл Уизли. Он крикнул мне в ухо: — Беги! — И я побежала. Все тогда умерли. Рон, мой любимый, забавный Рон. Гарри, Джинни, Флитвик, Римус. С ними умерла и моя душа. Никого не осталось». Гермиона зашла в душевую, включив холодную воду, она намылила мочалку и встала под струи воды. Она яростно, с остервенением терла свою кожу, пытаясь смыть с себя ту грязь, в которой она пребывает вот уже полтора года изо дня в день. Но, увы, не смывается ни боль, ни позор. Главный принцип ее жизни на данный момент был «Живи и делай, что должна, а там — будь, что будет». Она повторяла себе эти слова каждый день, как мантру, убеждая себя. Первые полгода-год она действительно старалась заткнуть эмоции. Строила дамбу, которая бы сдерживала их напор. Потом она поняла, что просто свихнется, если они вырвутся. Единственным верным для нее решением было смириться с ними. Отпустить их. С трудом, но у нее получилось. «Я пряталась по лачугам, притонам полгода. Мои отец и мать были в Австралии, я только потом узнала, что их нашли и убили пожиратели. Они искали меня повсюду. Натыкаясь на тех, кто все еще был против власти Темного Лорда, Пожиратели быстро расправлялись. Я не знала, для чего сторонники Тома ищут меня, но предполагала, что это было необходимо ему для показательной казни. Убить последнюю из Золотого Трио. Поэтично. Долго бегать я, естественно, не могла. Они нашли меня и привели в Малфой Мэнор. Я сбилась со счета непростительных проклятий после 4 круцио, долетевших до меня одновременно. Странно, что я не сошла с ума, как Лонгботтомы. А, может, и сошла… Лорд смотрел на меня с садистским удовольствием в красных глазах. Я точно помню, что когда Фенрир Сивый просил Лорда "позволить ему трахнуть поганую грязнокровку", Темный Лорд спустился с трона, подошел ко мне, и вцепившись когтями в мой подбородок прошипел: — Что ты можешь мне предложить, дитя? Я упорно молчала, в голове не было никаких мыслей, но когда он сказал, что, если мне нечего предложить, ему следует отдать меня Фенриру для развлечения, а потом, меня сможет взять любой, кто захочет, чтобы поступать со мной, как захочет, я внезапно вспомнила одно зелье, о котором прочла в старой книге из запретной секции. Вспомнив это, я произнесла: — Ваше лицо! Я могу вернуть вам ваше лицо!» Выйдя из душа, Гермиона подошла к шкафу. Так. Черный, как смоль сюртук, черные облегающие брюки, лакированные туфли. Волшебной палочкой она сделала тяжелый макияж, волосы уложила в безукоризненную, элегантную прическу. — На работу, как на праздник, — усмехнулась она. В этот день Гермиона обязательно должна была присутствовать на «празднике жизни», который к концу вечера превращался скорее в «блядский цирк». Улыбаясь позитивной лыбой комсомольца и, выпивая за победу своего Господина, Гермиона выказывала преданность их общему делу. Она действительно сварила для Волан-Де-Морта зелье, подарив ему его прекрасный облик. Теперь Лорд не напоминал рептилию, болеющую сифилисом, а был похож на очаровательного, стройного, черноволосого мужчину. Жаль, что с его глазами мне ничего сделать не удалось. Так и остались красными и колкими. Гермионе много чего приходилось делать для Лорда и Пожирателей. Она занималась финансами за Малфоя, который, к сожалению, оказался вне милости. Так же ей приходилось заниматься работой с представителями магглов, варить зелья, для поддержания внешнего состояния Темного Лорда, убивать для него. В общем-то, Гермиона была и швец, и жнец, и на дуде игрец. За это Господин учил ее магии. Да, именно «Господин». Так она вынуждена была называть его на время обучения, демонстрируя полное подчинение. Он делился с ней тем, что знал сам. За два года упорным трудом и сделками с совестью ей удалось войти в ближний круг пожирателей. Такой головокружительной карьеры не было ни у кого. Среди пожирателей ходили слухи о ее жестокости и холоднокровности. Она безжалостно била как «своих», так и «чужих». Считалось, что испытав пытки, Грейнджер потеряла рассудок, но Лорд верил ей, ближний круг считался с ней, а остальные её боялись. Гермиона стала опричником, реализовывая крайние, репрессивные меры. Её Темная Метка горела. Допив свой кофе и докурив сигарету, она надела пальто, взмахнув палочкой, и трансгрессировала в мэнор. Скоро они испытают на себе вкус её благодарности.