Анна и Штольман. Дело №7. Кровавая жатва

После долгого и напряженного рабочего дня, который формально был выходным, Штольман с Коробейниковым пили чай в кабинете и обсуждали итоги работы. Антон Андреевич докладывал об ограблении в Слободке, которое оказалось вполне банальным, и подозреваемые были уже задержаны. - Что с проверкой алиби Фролова? – переключился на следующую тему Штольман. – Успели поговорить с работниками конюшни? - Да, успел. Уже совсем вечером. Пришлось домой к ним съездить, - доложил Коробейников. - И что? - Ну… - неожиданно замялся молодой полицейский. - Что? – резко напрягся Штольман. - Если говорить прямо, то нет у него алиби, Яков Платонович, - рубанул Коробейников. – В ходе работы за временем там не следят особо, но где-то в районе трех часов дня Фролов ушел к себе в контору. Она там минутах в пяти от конюшни. Обычно в конторе всегда люди, но из-за праздников, разумеется, там никого не было. Через какое-то время одному из работников что-то потребовалось спросить у Фролова, и он тоже дошел до конторы. Там никого не было. Возможно, Фролов отошел на бойню или еще на какой-нибудь объект, но тогда надо искать других свидетелей. Главное, что конюхи подтвердить алиби хозяина не могут. Ну а где-то в районе четырех часов Фролов снова пришел на конюшню. - Вы спросили работников про возможные пути в усадьбу Молостовой? – задал вопрос напряженным тоном Штольман. - Спросил, - довольно подтвердил Коробейников. – Владения Фролова и Молостовой соседствуют, и между ними есть как минимум пара внутренних дорожек. От конюшни Фролова до конюшни Молостовой минут десять быстрым шагом, по словам работников. - Так, Антон Андреевич, завтра с утра берем Фролова в оборот и начинаем трясти по полной программе, - отрывисто сказал Штольман. - Думаете, это он все-таки Дуню убил? – уточнил Коробейников. – Из ревности? Или чтобы рот ей заткнуть? - Рано об этом говорить, Антон Андреевич. Но эта история с конторой слишком похожа на попытку целенаправленно создать себе алиби. Так что Фролова надо трясти жестко. - Сделаем, - кивнул в ответ полицейский, а затем спросил: – Ну что, Яков Платонович, на сегодня все? По домам? - Пожалуй, да, - ответил Штольман, взглянув на часы, которые показывали уже одиннадцатый час. В этот момент его телефон зазвонил, а на экране высветилось имя Петра Миронова. - Петр Иванович, в чем дело? – вместо приветствия резко спросил Штольман. - Не получилось у меня, Яков Платонович, - раздался виноватый голос Миронова. – Я провел у Молостовых весь вечер. Все было вполне мило. Поужинали, попили чай, сыграли в карты, просто поболтали. Но в итоге меня отправили домой, хотя я разыграл, что несколько перебрал. Все мои намеки, что я предпочел бы заночевать у них, не помогли. Дарья Павловна вызвала такси, и мне пришлось уйти. Штольман раздраженно стукнул костяшками по столу, а потом прямо спросил: - Петр Иванович, какие у вас впечатления? Миронов помолчал, а потом ответил: - Странные, Яков Платонович, странные. Вроде все было обычно и приятно, но ощущение у меня осталось какого-то напряжения. И с Дашей не понятно что. Она всегда была радушной хозяйкой. У нее без проблем всегда можно было остаться переночевать. А тут она меня практически выставила. - Понял вас, Петр Иванович. Спасибо за информацию. - Яков Платонович, я за Аннетт волнуюсь. - Думаю, что с ней все будет в порядке, - постарался успокоить дядюшку Штольман. Отключившись от разговора, полицейский встал из-за стола, сосредоточенно проверил табельное оружие и стал собираться. Коробейников наблюдал за его действиями с пониманием, а затем осторожно сказал: - Яков Платонович, я согласен, ситуация странная. Но у нас нет оснований вламываться к Молостовым. Скорее всего, это просто нервы у людей из-за произошедшего убийства играют. Но даже если нет, непонятно, что нам делать. Мы же понятия не имеем, кому и какая опасность угрожает. Штольман молча выслушал своего зама, а потом коротко спросил: - Вы со мной? - Конечно, - как нечто само собой разумеющееся ответил Коробейников. Они поехали на машине Штольмана. Оставили ее на обочине, не доезжая до владений Молостовой, и последний километр шли по дороге пешком. Ворота были уже, разумеется, заперты. Полицейские воспользовались прошлым опытом Коробейникова и перелезли через них. Был уже двенадцатый час ночи. На территории усадьбы царила тишина. Подойдя к дому, они увидели, что все окна в нем темны, его обитатели уже легли спать. Как и в прошлый раз Коробейников, полицейские забрались в конюшню, решив, что это лучшее место для засады, и затаились. Время текло медленно. Вокруг была тихая мирная ночь, и Штольман – как и Коробейников – начал думать, что его профессиональная подозрительность сыграла с ним злую шутку. Это случилось около часа ночи. Внезапно в ночной тиши раздался сдавленный женский вскрик, быстро захлебнувшийся. Штольман заледенел, потому что это был не просто женский голос, это был голос Анны. Полицейские вскочили и переглянулись. - Баня! – осенило Штольмана.