Ночной гость

      Лилия Орлова прелестна и юна. Ей от роду всего семнадцать лет. Огненно-рыжие локоны, ласковые карие глаза — всё в девушке пленяет.       Она любила Владимира. Он говорил, что тоже её любит. Парень сделал предложение, и Лилия согласилась. Считала дни до свадьбы, рисовала в уме картины семейного счастья, думала, как назовёт будущих детей. Уходя на войну, он уверял, что вернётся. Но три дня назад на него пришла похоронка. И что теперь? Как жить, а главное — зачем? Всечасно вспоминается его наполненный любовью, нежный взгляд. «Я люблю тебя, Лилия», — слышится ей, как сейчас, и от этого ещё больнее. Порою птичка, что в полёте, не заметит прозрачного стекла и на скорости врезается в окно. Такой птичкой чувствует себя и Лилия. Девушке теперь всё безразлично. Её сердце словно пронзил острый меч. Лилия как будто истекает кровью. Льёт слёзы. От еды отказывается. Ночью девушке почти не удаётся выспаться.       — Милая, — говорит ей мать, — так нельзя. Знаю, как ты любила его, но такова судьба. Ты должна смириться.       — Смириться?! — кричит Лилия. — Как я могу с этим смириться?!       — На всё воля Божья.       — Божья воля?! Нет никакого Бога! А если есть, то Он жесток, если допустил такое! Или Он слишком слаб, чтобы спасти его?!       — Доченька, грех говорить такое. Он сейчас в ином, лучшем из миров.       — Да что мне за радость, что он в раю! Он нужен мне здесь, рядом со мной. Живой и здоровый!       — Милая, я всё понимаю…       — Ничего ты не понимаешь. Ты понятия не имеешь, как мне сейчас больно!        Расстегнув цепочку с крестиком, девушка бросает её на пол. Опечаленная мама оставляет Лилию в комнате одну. Наступает ночь. В доме темнота и гробовая тишина. Мглу озаряет только мерцание свечи. Вдруг Лилия видит: падает звезда. «Хочу-хочу-хочу, чтобы Володя снова был со мной!» — загадывает девушка желание.       Вдруг Владимир в самом деле появляется. Бесспорно, это он. Только вот бледен, как призрак… Смотрит как-то отчуждённо, холодно. И Лилия не могла понять, как он вошёл… Её, однако, это не смущает. Девушка кидается к любимому, ей хочется обнять его, осыпать поцелуями.       — Ты… боже, как я рада! Я получила письмо, что ты умер, я так плакала. Думала, что потеряла тебя, — говорила она.       Жених остановил её порыв едва заметным жестом.       — Всё хорошо, Лилия. Мы теперь всегда будем вместе. Хочешь взглянуть на наш общий дом?       На одной из стен висит зеркало. Оно должно бы отражать Владимира. Должно бы, но не отражает…       — Конечно, милый, — с радостью соглашается девушка.       Из комнаты выходят в гостиную. Зеркало в это время падает и разбивается…       — Ты не хочешь проститься с матерью?       — Мама не одобрит нашу затею. И мы ведь скоро вернёмся?       — Покидая дом, никогда не знаешь, вернёшься ли назад. Ты у матери единственная дочь…       — Да, и что же?       — Тяжело, наверное, терять единственного ребёнка…       — Но разве она потеряет меня?       Вдруг выбежал щенок — хорошенький чёрный пудель. Вот странно: раньше он не позволял себе такого, а тут вцепился в платье Лилии зубами и шагу не даёт ей сделать.       — Что ты, что с тобой, Сажик? — девушка с трудом отрывает его от себя.       Они выходят из дома. Садятся на коня, и тот уже мчит их вперёд. Ярко светит полная луна. Слышно уханье филина.       — Ты, наверно, будешь рада встретиться с отцом? — спрашивает жених.       — С отцом? — удивляется Лилия. — Но ты же знаешь: мой отец умер много лет назад.       Продолжают путь.       — Скажи, Лилия, когда ты в последний раз была на исповеди?       — В прошлое воскресенье, милый.       Скачут. Наконец, пред взором предстают деревянные кресты. Здесь кладбище. Жених остановил коня.       — Почему мы остановились? — испугалась девушка.       Владимир же злорадно усмехнулся.       — Мы приехали, Лилия. Здесь, в земле, наш общий дом. Ты так меня любила, что никак не могла отпустить, примириться с реальностью. Теперь мы будем вместе. Навечно… Разве ты не этого хотела?       Уж полночь. Земля вдруг разверзлась. Скелеты обступают коня со всех сторон.        — Земля вам пухом, барышня, — говорит один из них, снимая ветхую, грязную шляпу. Вместе с головой…       Что с Лилией? От ужаса она как будто превратилась в ледяную статую. Смотрит, не моргая, широко раскрытыми глазами. Хочет закричать, а язык не повинуется. Слова молитвы и подавно не идут на ум, а на уста тем более. Сердце бьётся сильнее, сильнее и вдруг замирает… Навсегда. Так рвётся струна, если её натянуть слишком сильно.