9. Работа над ошибками
4 часа и 29 минут назад
Стоило дверям в Арканеум с тихим стуком закрыться, как Ирэт запоздало вспомнился рассказ Хадвара: про короля, убитого некой древней магией, названной «Криком». И что мятежный ярл научился этому у каких-то монахов с самой большой горы континента. «Серые бороды», — он сказал? Ирэт тогда это все показалось полной нелепицей, но серьезность легионера заставляла все же прислушаться. Могут ли «маги слова» быть теми монахами, например? В сказке говорилось так, словно они могли бы как-то защитить деревню от дракона или хотя бы научить этому кого-то. Но Хадвар настаивал, что монахи эти мирные, и ни в какую политику или войну никогда не лезут. Словом, обычные такие аскеты-пацифисты, не редкость. И все же им для чего-то известна магия, способная убивать королей. Хотя это все еще могло быть иносказанием о каких-нибудь скальдах…
Размышляя об этом, Ирэт спустилась в Зал Стихий, но Дж’зарго или еще кого-нибудь, кто мог бы сойти за первогодку, пока видно не было. А возвращаться в библиотеку и рисковать опоздать на первый урок крайне не хотелось. Так что она решила обойти зал да заранее рассмотреть, где и что тут есть. Может пригодиться.
Высоченные от пола до потолка синие витражи делали зал удивительно легким на вид, пусть даже в основе были все те же массивные каменные арки и сектора, что и везде в Коллегии. Здесь между колонн ютились группы лавочек перед кафедрами, столики с письменными принадлежностями, учебные доски, ряды шкафчиков и ящиков с живыми растениями. В стороне от них был сектор с парой соломенных манекенов, поблескивающих защитными чарами, напротив одного из которых стоял рябой парень и примерялся заклинанием. Уже традиционный колодец в центре здесь был самым большим из виденных ранее. И если в отношении назначения остальных Ирэт еще сомневалась, то вот что этот — сердце Коллегии, она была уверена. Если прислушаться, то можно было буквально кожей или чем-то глубоко под ней ощутить движение магии во вьющемся потоке. Иногда в ответ на заклинания рябого он мелко вздрагивал, словно вздыхая от удивления. Но уже через мгновение возвращался к привычному спокойному ритму.
«Фокусные точки, гм?» — вспомнила Ирэт объяснения Фаральды и подошла поближе, насколько возможно: бортик колодца обрамляла кольцеобразная каменная скамья. На ней кто-то чуть в стороне разложил здоровенную карту и сосредоточенно «ползал» с лупой вдоль линий. Ирэт хотелось залезть на сиденье с ногами да подобраться еще ближе, но это уже вряд ли останется незамеченным. «Может, когда-нибудь потом», — уговорила себя она, но уходить пока не торопилась. Стоять тут было даже приятно, освежающе в некотором смысле, и она закрыла глаза.
Рябой парень закончил с тренировкой и ушел, и тогда на короткое время в зале стало совсем тихо. Снаружи, кажется, начался дождь. Легкая дробь капель по стеклу вторила магическому потрескиванию вихря. Незнакомый ученик что-то бормотал себе под нос. Здоровенные створки, ведущие со двора, периодически открывались, и кто-то проходил в них, впуская в Зал Стихий магии отголоски стихии природной. Та сквозняком проносилась по старым, сглаженным тысячами ног квадратным плитам, холодя ступни. Сколько всего повидали эти камни? А сколько еще впереди? Было бы интересно стать чем-то похожим на Коллегию в ее физическом воплощении. Нерушимое хранилище знаний, вызывающее трепет и невольное уважение среди маленьких смертных душ. Но тогда придется пожертвовать чем-то. Банально человеческими чувствами. Хотя, если это — цена, то не так уж она высока.
«Рассуждаешь, словно вековая карга. Или еще кто-нибудь похуже…», — Ирэт отчитала сама себя и отодвинулась от колодца. Меланхолия отступила, и тогда девушка заметила, что народу в зале прибавилось. Какие-то лица ей уже примелькались среди соседей в башне: угловатая молоденькая данмерка, чинно сложившая ручки, да норд, ровесник Ирэт, беспокойно поглядывающий по сторонам. К ним постепенно добавлялись все новые, пока не набралось порядка дюжины. Последним, гордо подняв голову и расправив плечи, пришел Дж’зарго. С некоторым удивлением он обвел взглядом собравшихся, хмыкнул под нос и подошел к Ирэт.
— Эффектное появление не удалось? — шепотом спросила она его, не отвлекаясь от разглядывания зала.
— Дж’зарго пока что даже не начинал, — кот двинул усами в улыбке.
— Обнадеживает. А то подумала уже было, что весь навык растерял.
— Ах, этот оскорблен до глубины души! — притворно обидевшись, воскликнул он шепотом. — Где Ирэт научилась столь изящному искусству беседы? Дж’зарго готов заплатить вдвое больше за единственный урок.
— Ну, это тебе придется Саммерсет завоевать и продать.
— Да будет так! — рассмеявшись, закончил он торопливо, так как среди учеников началось какое-то шевеление. Кто-то узнал мастера, и теперь все подтягивались к нему в сторону одного из секторов с лавочками и кафедрой. Ирэт решила не отставать и проскользнула в первые ряды.
Мужчина, представившийся мастером Толфдиром, был нордом весьма преклонных лет. Голова и борода его были сплошь седые, а вокруг век и рта давным-давно пролегла сеть морщин. Но голос его звучал бодро, а глаза по-детски восторженно сверкали при осмотре подопечных.
— Как отрадно видеть столько новых лиц! Ну что ж, проходите, занимайте места и давайте начинать. Не бойтесь, садитесь ближе, я не кусаюсь, хотя и все еще есть чем! — смеялся он, раскладывая бумаги на кафедре. Когда все расселись, он проверил пришедших по списку и начал речь.
Сначала повторил все то же, что Ирэт уже слышала от мастера-волшебницы: про обучение под его руководством, про ранги, про экзамены и прочее. Удостоверившись, что информацию все уяснили, быстро глотнул водички из кружки под полкой кафедры и завел речь уже по теме урока: на чем основываются и чем живут магические искусства. И вскоре Ирэт стало ясно, что тот учебник действительно писали с его лекций. Вот прямо с этой. Он рассказывал про природу магии, про Этериус, про различные нестандартные способы применения разных школ. И хоть говорил он не по бумажкам, а заклинаниям Света уделял меньше внимания, чем было в пособии, Ирэт могла почти слово в слово угадывать и мысленно повторять рассказ.
— Так что, друзья, прежде всего нужно уяснить себе, что магия по природе своей непостоянна и опасна. Если ты не можешь ею управлять, она может уничтожить тебя. И уничтожит.
Ученики, до этого сидевшие смирно, потихоньку начинали ерзать. Первой не выдержала та данмерка, подняла руку. Мастер широко улыбнулся и кивнул ей.
— Простите, я думаю, мы все это очень хорошо понимаем. Если бы мы не могли контролировать свою магию, нас бы тут не было.
— Конечно, моя дорогая, конечно. Вы все обладаете врожденным природным даром, я не ставлю это под сомнение. Я же говорю об истинном контроле, о мастерстве магии. Чтобы овладеть им, нужны годы учения и практики, если не десятилетия.
— Тогда чего мы ждем? — подал голос Дж’зарго, сложив руки на коленях так, словно приготовился вскочить. — Давайте начнем!
— Ох, прошу, именно об этом я и говорю. Рвение должно умеряться осторожностью, иначе катастрофа неминуема.
— Но мы же только прибыли… — тут уже и тот беспокойный, представившийся Онмундом, встрял. — Вы понятия не имеете о том, на что мы способны. Дайте нам шанс показать, что мы умеем!
— Давайте подумаем… Все остальные тоже хотят практики?
Кто-то поддержал, хотя не так уверено, кто-то пожал плечами. Ирэт метала гневные взгляды в ту троицу: да как они посмели на первом же уроке базар устраивать?! Но мастер, кажется, не сердился. Да и если быть честной, ей и самой казалось, что, учась на практике, у нее выходит лучше. Люди называли это «эльфийским» методом, меры — «старой школой» — и настаивали, что это не то же самое, что «Старые Пути». Суть в общих чертах была в том, что, если собственные врожденные резервы позволяют ошибаться менее болезненно, почему бы не дать прочувствовать причины правил и последствия их нарушения на практике? В разумных пределах. С Ирэт проблема тут была лишь в том, что вопреки своему происхождению, каких-то особых способностей к магии она в себе не находила. Не может же все ограничиваться лишь ее восприимчивостью к магии вокруг себя? Это все маги чувствуют, хотя и, кажется, не так ярко.
И тут мастер вдруг обратился к ней, видимо, заприметив необычную реакцию в первых рядах.
— А что ты об этом думаешь?
Ирэт тут же забыла злиться и лишь удивленно моргнула.
— Я… я правда не знаю.
— Не встаешь ни на чью сторону? Ценю твое самообладание, но бывают моменты, когда приходится делать выбор, даже не зная всех фактов. Полагайся на инстинкт.
— Ой, да не слушайте ее, — посмеиваясь, махнул рукой Дж’зарго.
— Мы же все тут новички, — настаивал на своем Онмунд, — ну что плохого может случиться? Дайте нам шанс!
— Ну что ж, — мастер на секундочку взглянул на него построже, но потом отошел к высокому шкафу возле окна. — В таком случае, давайте попробуем что-то практичное.
Он достал с полок стопку небольших учебников, вроде того, что был про «Свет», и раздал их среди учеников. Вышло по одному на пару, и Ирэт пришлось делить свой с Дж’зарго.
— В таком случае сегодня до обеда вы учите простейший Оберег. Отличное заклинание для начала, позволит вам научиться глубоко чувствовать свой резерв и его расход. Да и в целом, Оберег полезен для любого мага. А после испытаем вас с ним на практике и выясним, так ли вы хороши, как думаете.
— Дж’зарго будет готов еще до того, как вы первую страницу откроете, — с решительностью заявил кот.
— Замечательно, замечательно, только не забывайте про контроль. Если будут вопросы, не стесняйтесь подходить, — мягко посмеялся Толфдир и сел в кресло за кафедрой. Ирэт смерила старого неугомонного друга осуждающим взглядом, но все же придвинулась ближе для чтения. Тем более что тот, кажется, и впрямь вознамерился проглотить весь учебник быстрее, чем скажет «Джоун и Джоуд!».
Первые несколько страниц во многом вторили тому, что успел рассказать Толфдир, хотя кроме него автором значилась еще некая «Колетта Маренс». Тоже кто-то из местных?..
«Стоит держать в голове, что Обереги, хоть и имеют много общего с Покровами Изменения, защищают прежде всего от посторонней магии. Существуют относительно удачные эксперименты по созданию более прочных вариантов на основе Изменения, защищающих от физического урона, но на практике они используются редко: прочность хуже, габариты меньше, затраты больше. Поэтому в бою, если вы можете себе это позволить, стоит использовать и Оберег, и Покров одновременно».
Пока Ирэт переворачивала одну страницу, Дж’зарго уже, держа прочитанные поднятыми, чтобы не ждать, заглядывал на следующие и следующие. Ирэт все хотелось его одернуть и каким-то образом заставить с большим вниманием читать строки, но еще слишком хорошо помнила: этот каджит учится только на собственных ошибках. Так что она просто в мыслях вздыхала и молча продолжала изучение.
«Базовые размеры щита Оберега будут всегда зависеть от внешней ауры заклинателя. Ее хорошо видят магические существа, а человеческим глазом ее просто так не заметить, но каждый маг должен уметь ощущать границы своей ауры. Ее форма может различаться: яйцеобразная, обратно-яйцеобразная, шарообразная, цилиндрическая — основные, и зависят от индивидуальных качеств мага. В соответствии с ней и особенностями заклинания будет немного видоизменяться форма щита. На границе ауры и нужно фокусироваться при создании Оберега. Выставить руку ладонью вперед, не вылезая за границу, волей инициировать арканный приказ, и подать ману так, чтобы она высвобождалась ровно по границе ауры от руки в стороны. Чем равномернее и стабильнее будет рост щита, чем четче и чище форма, тем лучше у вас получается. Это первый этап мастерства».
Аура, значит? В целом, Ирэт как свою, так и чужую могла почувствовать. Никогда на этом специально не сосредотачивалась, но родных или друзей с закрытыми глазами, вероятно, отличила бы. Да что уж там, она вон и Коллегию словно живую чувствовала… Если в Синоде она в чем-то и могла обставить однокурсников, кроме зачарований, так именно в этом самом пассивном восприятии магии. Даже пыталась ауромантию изучать, но пойди найди нынче учителя или хотя бы достаточно книг… Но Обереги она как-то и не думала пробовать или связать с аурами.
«Второй этап: научиться поддерживать концентрацию и поток маны фоном, чтобы была возможность другой рукой использовать иные заклинания. Для этого нужно прежде всего чутко чувствовать свой расход и быть способным в кратчайший срок затушить или снова активировать Оберег. Это должно стать для вас интуитивным действием. Но зависит все также от реакции. Если вы уверены, что она вас не подведет, то нет смысла поддерживать щит постоянно. Нужно лишь помнить, что на полную зарядку всегда требуется пара мгновений, и рассчитывать защиту из этого знания».
«Ну, на реакцию мне, вроде, грех жаловаться, — жуя губу, критически размышляла Ирэт. — И расход свой бешеный чувствую отлично».
«Если заклинания противника превосходят вашу способность регенерировать щит Оберега, он расколется. Часто это отдает обратной волной в заклинателя: энергия резко высвобождается из оболочки — к этому стоит быть всегда готовым и прочно стоять на ногах, иначе можно запросто оказаться на земле. И совсем плохо будет, если щит расколется от грозовых заклинаний. Они не просто дестабилизируют поток маны в Оберег, но и вытягивают его в пользу электроманта. Существовали некоторые практики «Мерцающих Оберегов», которые были призваны бороться с подобным эффектом: при пассивной концентрации Оберег сам формируется и развоплощается через примерно равные промежутки. Заклинатель знает свой ритм, а оппонент, как правило, нет, что позволяет подставлять щит в одни моменты и убирать его с линии огня в другие, не слишком при этом отвлекаясь на этот контроль. Некоторые варианты могли даже поглощать и накапливать полученный урон, чтобы потом высвободить его в противника. Но такие заклинания могли эффективно работать только в качестве чар для снаряжения. А с потерей искусства пассивно-активных чар такое стало почти невозможно. На артефактах прошлого или аэдрического и даэдрического происхождения, тем не менее, чары все еще работают, что дает надежду: это искусство не пропало из мира совсем. Наиболее известный и совершенный пример — Щит Ауриэля».
Ирэт хмыкнула под нос. Было как-то несправедливо сравнивать божественный артефакт со способностями рядовых смертных. Есть к чему стремиться, конечно, но…
— Я готов! — вскочил тем временем Дж’зарго и заозирался по сторонам, ища оппонента. Другие ученики его рвение пробовать первыми, да еще и в спарринге, не разделяли, так что каджит, прождав еще буквально пару мгновений, попробовал самостоятельно. С серьезным выражением сосредоточился, выставив вперед руку, скосил на нее глаза так, словно хотел поджечь взглядом… Это было похоже на огромную хрустальную каплю, которая влетела горизонтально в невидимую сферу вокруг каджита и разлетелась брызгами в стороны. Дж’зарго встряхнул руки и попробовал еще. Капля чуть задержалась, став похожей на застывшее стекло с маслянистыми радужными разводами, но снова разбилась.
— Нежнее, нежнее, — подошел посмотреть Толфдир, — этот щит должен быть твоим другом и защитой, а не преградой.
— Он должен служить мне и защищать меня, — сердито фыркнул ученик и попробовал другой рукой. Ирэт же вновь опустила глаза в учебник, теперь полностью ей принадлежащий. Больше всего прочего ее, как всегда, интересовали схемы для пентаграммы. К тому же тут вон писали про пассивно-активные чары. Она иногда решительно не понимала, в чем такая невосполнимая трагедия потери именно того принципа их создания. Если уж даже у нее худо-бедно что-то получалось, что стоит собраться мастерам и придумать, как все делать правильно, заново? Впору подумать, что это тоже какой-то императорский запрет, навеянный Кризисом или Великой Войной. С другой стороны, тому же Талмору на запреты Империи чихать с Кристальной Башни, и будь у них такие чары, — у них, прирожденных магов, — они бы никакие Конкордаты, небось, подписывать не стали. Значит ли это, что и впрямь никто не может их воссоздать? Но у нее, Ирэт Виллем, дочери простых человеческих служанки и шахтера, что-то получается…
«Ты что, жила в какой-то библиотеке даэдропоклонников? Может, у самого Хермеуса? — мысленно передразнила она Неласара. — Ах, если бы Хермеуса…».
И вдруг стало невыносимо стыдно за свое поведение перед мером. Он старше нее раз в десять и неисчислимо опытнее. И он явно достаточно близко знаком с искусством Зачарования, чтобы заметить лоскутки разных методик в сплетении ее чар. Но и не стал при этом ее за них отчитывать… Интересно бы знать, за что его выперли из Коллегии, но вряд ли он решит таким поделиться. Уж точно не с ней.
Ирэт попыталась снова погрузиться в чтение, но в учебном зале было и близко не так спокойно, как в Арканеуме. Вот один из учеников спорил о том, какой рукой правильнее держать Оберег. А вот другой спрашивал учителя:
— Но мастер… Разве мы не можем просто выучить заклинание с помощью рунного листа? Зачем нам… Такой старый способ?
— Хороший вопрос, мой дорогой. У кого-нибудь есть идеи? — обратился Толфдир к остальным.
Неуверенные шепотки пробежали среди учеников. Ирэт быстро обвела их взглядом и поняла, что, очевидно, никого кроме нее этот вопрос ранее не волновал.
— Рунные листы унифицированы, — сказала она так тихо, что едва можно было расслышать, но Толфдир, несмотря на преклонный возраст, смог. Повернулся к ней, улыбаясь и кивая, да жестом сказал продолжить. Ирэт вздохнула.
— Они делаются с расчетом на сильно усредненного мага. Небольшие отклонения… Это как… Если делать латы без подгонки, одинаковые на всех. В мирное время можно и не обратить внимание на что-то неподходящее, но в бою может стоить жизни. Не говоря уже о том, что в случае, когда различия значительны, толку просто не будет. Но это не значит, что у этого мага нет способностей к магии, — к концу фразы Ирэт уже говорила в полный голос, и даже Дж’зарго прекратил тренировку.
— Простая, но правильная аналогия, — похвалил ее Толфдир и обвел остальных взглядом. — Но это не все. Еще предположения у кого-нибудь?
Группа продолжала упорно молчать, а некоторые с каким-то прямо-таки раздражением косились на Ирэт. Поймав один такой взгляд, она инстинктивно поежилась, но, чтобы не подать виду, напустила на себя важный вид. Получилось нечто в духе: «Что, никто из вас не знал, неучи?». Раздражения в ее сторону не убавилось, но хотя бы перестали так в наглую пялиться.
«Молодец, Виллем, — отчитала она себя в мыслях, — и первой лекции не закончилось, а ты себе уже нажила злопыхателей».
— Что, совсем ничего? Это же буквально на поверхности, — расстроенно переспросил Толфдир.
— Ну, возможно, вы хотите, чтобы мы учились по-старому, чтобы эти знания не забылись и не потерялись в истории? — предположила наконец данмерка.
— Тепло, очень тепло, — обрадовался учитель. — Брелина, да? Вы с... Ирэт получаете сегодня по баллу в ранг за инициативность и знания, — тут он отошел и что-то черканул в маленькой книжечке, а потом продолжил:
— Таким методом мы действительно помогаем знаниям передаваться дальше, но это просто побочное явление. Суть в том, что, изучая заклинания, как говорят «по-старому» или «по-эльфийски», вы учите не только конкретное заклинание, но и постигаете суть той или иной Школы и самой магии. Как она работает, как взаимодействует с другими Школами. Повторю: вся магия взаимосвязана, деление существует только для удобства нас, смертных. И в Коллегии у вас всех будет возможность изучить магию, а не только заклинания.
— Что мы тогда, и некромантией заниматься будем? — вспылил кто-то с задних рядов.
— Некромантия — это ветвь Колдовства, но некоторыми своими особенностями прочно связана с Восстановлением и Алхимией, — терпеливо, но с непривычной жесткостью в голосе продолжал Толфдир. — Нельзя вылечить то, о существовании и работе чего ты не знаешь. Нельзя упокоить восставшего, если ты не знаешь, как и почему он восстал.
— То есть, мы действительно будем поднимать трупы?
— Это запрещено, — ехидно добавил Дж’зарго.
— Ну что вы, прошу вас всех успокоиться. По сути, некромантия не запрещена правилами на территории Коллегии, но все эксперименты строго контролируются…
— Отлично. В Обливион вас всех и вашу Коллегию, — сухо плюнул тот первый ученик и тяжелыми шагами пошел прочь из зала. Толфдир проводил его грустными глазами, но окликать не стал.
— Что ж, полагаю… Время уже обеденное, так что можете отдохнуть. Практикой, если будут желающие, займемся после перерыва, — и он неторопливо ушел прочь. Ирэт захотелось тут же догнать его и как-нибудь в стороне ото всех обсудить свою проблему. Никакой практики у нее не выйдет, просто получит чьим-нибудь зарядом в лицо, она-то уже знает, как это у нее происходит. Но Толфдир для дедка был даже слишком резвый, и когда Ирэт дошла до входного тамбура, его уже и след простыл. Куда он ушел? По лестницам наверх, вниз или во двор? А там куда?
Ругаясь на себя за медлительность, Ирэт сбегала в Башню Достижений, умяла выданный обед и, вернувшись в Зал, вновь уселась за учебник. Вокруг стало потише: многие ушли на перерыв, да и лекций или тренировок нигде по соседству сейчас не велось. Ирэт снова перечитала уже известные страницы, внимательнее, пока никто их под ее носом не дергал, да не отвлекаясь на внутренние рассуждения. Изучила каждую руну и закорючку схем для пентаграммы. Но большая подпись, что наложение чар запрещено указом Империи по причине: «Не работает в современных условиях, применение устаревших схем опасно для жизни и благополучия» ее прямо-таки злила. Если не работает, значит надо починить. Если опасно, значит надо сделать безопасно. Что за ленивые отмазки? В негодовании она подскочила и подбежала к расписанию, висящему у входа. В течение недели должны быть Изменение, Восстановление, Алхимия, Иллюзия, Разрушение… А где занятия по Зачарованию и Колдовству, спрашивается? Толфдир сам же сказал, что они будут изучать все. И где оно? Или первогодкам такое не по зубам?
— Бред, — фыркнула вслух Ирэт и поплелась обратно на скамью.
А может и не бред? Колдовство действительно более требовательное направление, чем Изменение вон или Восстановление. В последних на начальных порах цена ошибки не высока: ну заживет царапина чуть похуже, ну и что? Колдовство же, магия повелевания душами и их энергией, обязывала постоянно держать в голове правила. И вот тут расплата за самонадеянность несравнимо выше на любом этапе. Считаешь, что уже достаточно хорошо владеешь азами, чтобы попытаться призвать первого скампа? Хоп — и твоя голова уже откушена. Или, может, ты пару веков изучал Колдовство, уже собаку съел на младших даэдра и атронахах и решил, что пора заручиться помощью хотя бы небольшой армии зивкинов? Они хорошо посмеются, когда из-за крохотной ошибки твоя душа станет вечным рабом у Молаг Бала. И это еще не говоря о моральной стороне оживления костей, например.
Ирэт в Колдовстве начала, как и полагается, с малого: Захват Душ да Призыв Фамильяра. И то изначально это ей понадобилось из чистой необходимости: наставнику по Зачарованию требовались заполненные камни душ, и оба заклинания помогали Ирэт выполнять его задания. Позже, на долгом пути из Хай Рока в Сиродил, подруга научила ее еще призывать кинжал. «Ну кинжал и кинжал, что в нем такого?» — не понимала сначала Ирэт. А потом заметила: для владения им нужна была не сила мышц, а интеллект и воля. Нет, ей все еще нужно было понимать, каким концом тыкать. Но он не утяжелял движений, его нельзя было выбить физически, а его острота напрямую зависела от остроты твоего ума. У него были какие-то зачатки собственной воли, которая требовала исполнения своего предназначения: резать и колоть. Это было удобно. А потом Ирэт стала замечать и некую странную красоту в том, как переплетаются правила магии смертного и бессмертных Планов. Тонкий порядок, набор мельчайших «да», «нет», «если», «тогда», нанизанных на нити, которыми ткалось полотно реальности. Что-то казалось почти банальным: если израсходуешь запас маны и продолжишь давить заклинание через очевидные стоп-сигналы тела — в ход пойдет магия, на которой держится твоя жизнь; израсходуешь и ее — умрешь. Но было множество вещей, о которых Ирэт даже помыслить опасалась. Кто знает, может, так и попадают к Шеогорату — слишком крепко задумавшись о законах мироздания?
С Зачарованием тоже все было не так просто, как могло показаться. Зубри руны, рисуй себе схемку-плетение да греби выгоду лопатой. Так подавалась Школа, когда всякие частные учителя в Хай Роке искали себе подмастерьев для побегушек. Да и бытовые зачарования никому лишними не были, в этом мастера не врали. Но они никогда не говорили, что чары — это не просто лист красивой обертки, а полноценные карты лабиринтов, сложенные в несколько перекликающихся слоев. А высшие и вовсе физически невозможно расписать на стандартной пентаграмме. Но этого Ирэт до попадания в Синод не знала, и рисовала схемы на песке, камнях, в уголках использованных листков просто ради собственного развлечения. Городила такие нелепые конструкции, что любой мастер схватился бы за волосы от осознания, сколько всего нужно исправлять — особенно в голове этой недочародейки.
Но все же ее подход работал, пусть даже с оговорками и последствиями, за которые приходилось платить.
Русе тогда чуть не лишился руки, отчасти по ее вине. У него в те годы с Разрушением все было еще хуже, чем у нее. Уговорил Ирэт сделать ему такое кольцо, чтобы сосульками мог кидаться. А она, дуреха такая, поддалась. Из дружеского сочувствия, как она себя убедила. А вовсе не из гордости, нет, которая ее расперла, когда чары схватились на колечке. И точно не из зависти, потому что завидовать, когда у тебя на глазах сквозь чьи-то кости прорастает лед — нечему. Повезло, что оба Менуа целители, хотя два меньших пальца сохранить все же не удалось. И если бы не то, что Русе взял большую часть вины на себя, кто знает, что с ней бы тогда было.
«Может, все были бы живы и здоровы», — хлопнула себя учебником по лбу горе-чародейка. Возможно, хоть так строки о запретности дойдут лучше.
Когда через некоторое время вернулся мастер Толфдир и на местах была большая часть группы, занятие возобновилось. Сначала учитель собственноручно показал, как делать Обереги, указал, в чем ошибался ранее Дж’зарго. А Ирэт малодушно порадовалась, что примером выбрали не ее и, может, даже хорошо, что ей нужно больше времени на освоение. Но вскоре пожалела об этом, как и о том, что в принципе имела наглость что-то высказать ранее: Толфдир, оценив уровень как равный, поставил ее работать в пару с Брелиной. Все-таки надо было с ним поговорить.
— Да, я смогу, — решительно отозвалась данмерка, и мастер чуть отошел в сторонку, подпихивая к той Ирэт.
— Хорошо, встань сюда, потом поменяетесь. А ты, — обратился к бретонке, — смотри внимательно. Когда увидишь, что щит стал равномерным, атакуй чем-нибудь самым простым. Никто никого не должен покалечить, все это помнят?
Группа на разные лады согласно промычала. Тогда учитель отошел в сторону, чтобы ему было лучше видно все пары и дал команду:
— А теперь произнесите заклинание и поддерживайте его.
Практика началась. Кто-то в самом деле «произносил» заклинания, на тамриэлике или каком другом. Кто-то, как и Дж’зарго уже достаточно уверенно призывал Оберег и без этого, но удерживать после попадания в него чужого заклинания, им пока было сложно. У Онмунда выходило наоборот: неторопливо, но стабильно щит у него делался все лучше и лучше, и устоял даже под ударом мастера, что тот особенно отметил. Так, понемногу, один за другим, «Малый Оберег» освоила уже приличная часть группы, и наконец прорыв случился и у Брелины.
— О! Сейчас я… Держу, держу, плечи не зажимать, — старалась она остаться сосредоточенной, но загоревшиеся возбуждением глаза было видно даже ее напарнице. — Ты там готова?
Ирэт неопределенно угукнула и встала на позицию. Делать нечего, придется поддать огня. Хорошо, что много и не надо. Может даже что-то останется на собственную попытку после. И, когда вытянутая линза перед данмеркой более-менее стабилизировалась на вид, Ирэт сделала выпад вперед и пустила в ее сторону «Пламя» с одной руки. Клубящийся огненный поток лениво долетел до Оберега, ударился о него и растворился вокруг, словно капля крови в воде. Оберег даже не дрогнул, и гадай: это потому что Брелина сильна или потому что Ирэт настолько слаба? Но данмерка в любом случае выглядела довольной. В другое время Ирэт бы порадовалась, что у всех все так быстро стало получаться, — значит, учитель и его метод хорошие, — но сейчас ее грызла лишь черная зависть.
По просьбе Брелины они повторили еще пару раз, пока та не решила, что пора меняться ролями. Ирэт тянула. Она не знала, когда мастер решит закончить урок, но надеялась, что уже скоро. Не до заката же они будут заниматься?.. В Синоде начинали рано и заканчивали к обеду, после которого каждый занимался уже самостоятельно, чем ему нужно, будь то дополнительная учеба или беготня по поручениям от старших за лишний дрейк.
Ирэт тряхнула головой. Опять она прошлое ворошит, хотя сто раз уже зарекалась, что хватит. Но было сложно не сравнивать, особенно когда больше и не с чем. Если не считать обучения у хозяйки, то до Синода Ирэт лишь немного проработала в помощницах у одного зачарователя. Тот едва успел оценить ее работу и начать чему-то учить, как по его душу явился Талмор. Официальной причины его ареста никто не знал, но поговаривали, что для альтмера у него слишком темные глаза и слишком лояльное отношение к людской глупости. Ирэт не сразу поняла, что это из-за нее. Это за ней беда ходит по пятам и пока не может забрать ее саму — отыгрывается на тех, кто вокруг нее. Поэтому Периайтова чума убила ее мать, поэтому пропали Русе и Серж, поэтому погибли Изра с ее отцом, поэтому чуть не погиб однажды Дж’зарго… Поэтому сгорел Хелген? Значило ли произошедшее там, что ее проклятье набирает силу? Что теперь Ирэт можно просто быть в зоне чьей-то видимости, чтобы случилось несчастье?
— Эй, ты чего? — выдернула ее из мыслей Брелина и, когда Ирэт подняла на нее вопросительный взгляд, добавила: — Ты будто Князя увидела.
— В каком-то смысле… — растерянно пробормотала Ирэт и чуть отступила от приблизившейся было данмерки.
— Что? — насторожилась та.
— Что?.. Я… Я в смысле… Задумалась просто, про Щит Ауриэля и все такое…
— Ага, — с сомнением кивнула Брелина. — Ну, ты будешь пробовать?
— Да… Да, только не подходи близко.
Данмерка пожала плечами, но подняла руки, готовясь атаковать. Почувствовала ли она, что у Ирэт сил едва хватает на что-то кроме совсем простых заклинаний, которые даже дети могут выучить? С другой стороны, «Малый Оберег», судя по описанию в учебнике, и сам был из таких… Ирэт подавила желание скосить глаза на других учеников и посмотреть, как много из них уже освоили заклинание. Сейчас это точно не поможет. Вместо этого она постаралась следовать всем указаниям Толфдира, что из учебника, что из самого урока. Ладонь вперед, найти ею границу своей ауры, не выходить за нее, спокойно, равномерно, четко дать приказ и ману… А Обереги это все же Восстановление или Изменение? Если первое, то, наверное, должно получиться, но пока было не очень похоже на то, как Ирэт училась лечащим заклинаниям. Ни в учебнике, ни в самой лекции ни слова не было про взаимодействие магии с кровью, например, или про то, как надо обращаться с магией в чужом теле, когда пробуешь его вылечить… Значит, структурно все же Изменение, как покровы? «Дубовую кожу» она умеет создавать, хотя приходилось себе помогать, рисуя знаки да глотая алхимические расширители сил… Без них едва ли что-то выйдет. Разве что попробовать рунами…
Ирэт припомнила символы, которые в учебнике предполагались для использования на пентаграмме. Не все из них были ей знакомы, но центральная, определяющая главное свойство, Ирэт уже встречалась. Детери. Две длинные вертикальные черты, засечка, длинная поперечная, средняя вертикальная, штрих. Пальцами в воздухе, конечно, так же четко как мелком или пером не выйдет, но что делать-то? Иначе ведь точно не получится.
Брелина с любопытством наблюдала за напарницей, а Ирэт старательно не обращала на это внимание, хотя и знала, что выглядит странно. Но раз за разом рисовала черточки. Наловчилась делать это быстрее, по несколько штрихов, работая сразу тремя пальцами. Затем ладонью к ауре и дать ману. Радовало, что хотя бы граница этой самой ауры у Ирэт была почти как у всех. Немного ближе и, кажется, не особо-то и круглая, но достать рукой было легко. Интересно бы знать, как тогда справляются те, у кого граница дальше, чем может дотянуться рука? Или они такими пустяковыми Оберегами и не занимаются?..
— Держи! — обрадованно воскликнула Брелина, когда перед ладонью Ирэт вдруг задрожал воздух. Тонкая, как мыльный шар, трепещущая на потоках окружающей магии линза едва доставала шириной до плеч Ирэт. Но данмерка уже нацелилась каким-то огненным зарядом.
— Нет, стой… Нет, нет! — засуетилась Ирэт и линза, подобно тому же пузырю, лопнула, а сама девушка нырнула вниз, прямо под летящую в ее сторону пламенную стрелу. Та с шипением врезалась в стену позади. Ирэт взглянула на черный след, что быстро поглощался напитанным магией камнем, а потом злобно зыркнула на Брелину.
— А чего не огненным шаром сразу? Чтоб наверняка.
— Ты чего?
— Да ты меня чуть не прибила.
— Да ну, у тебя все было нормально, пока ты не запаниковала, — непонимающе отмахнулась данмерка.
— Нормально? Да я еле-еле держала его. Ты вообще видела, насколько он тонкий?
— Такой же, как у меня, — уже с обидой отметила Брелина. Ирэт на секунду замолчала, припоминая да сравнивая. Ну, взгляд из первых рук и со стороны мог, конечно, различаться и несколько портить объективность…
— Такой же, да не такой, — чуть пристыженно буркнула Ирэт. — И вообще, я в тебя совсем слабенько огнем посылала, а ты — стрелу?
— Ну и зря. Давай еще?
Ирэт насупилась. Из вредности хотелось отказать, но у нее ведь получилось. Надо закрепить. Да и урок еще не закончился. Зато на ругань подошел Толфдир и кивнул ученицам, мол: «Показывайте, что тут у вас». Ирэт хотела было поменяться с Брелиной, отослав ее к стене принимать атаки, — почему-то вдруг возможность опозориться с «Пламенем» стала выглядеть не так страшно, как с «Оберегом», — но Толфдир сказал, что Брелину в действии он уже видел. Ну вот, не сдержалась, привлекла нежелательное внимание, теперь отдувайся.
Ирэт встала, где была, и принялась пробовать снова, сетуя, что в тот раз все произошло так быстро, что она даже не успела поймать столь важное для нее ощущение действия заклинания. То, что массовые учебники давали при помощи рунного листка, ей приходилось каждый раз долго и тщательно выделять. А тут на нее теперь еще и учитель смотрит…
— Да сделай ты свои эти, — Брелина изобразила рукой пассы Ирэт, которыми она рисовала руну.
— Нормальные маги так не делают, — буркнула та, еще больше насупившись под взглядом Толфдира.
— Ну ты же делаешь.
— Я не… — хотела Ирэт возразить, но вспомнились поучения Неласара, и она прикусила язык. А кто еще тогда она? «Древний рогатый вояка», как обрисовал тогда у стоячих камней Хадвар? Ну уж точно нет.
Разозлившись, Ирэт резким движением чиркнула руну, словно когтями по камню, толкнула ее, воображаемую, ладонью вперед и почувствовала, что получилось, еще до того, как увидела. Как мастер сказал, требуется время на зарядку? Ирэт отсчитала в мыслях пару мгновений, стараясь не разорвать контакт, и Оберег сверкнул между ней и мастером с Брелиной.
— Ну я же говорила, — самодовольно произнесла данмерка и приготовилась было послать вперед новый пламенный снаряд, как мастер остановил ее.
— Держи, Ирэт, держи, — сказал он бретонке и сам сделал несколько шагов вперед. Прошла секунда, две, три, четыре… Ирэт уже была не против и под огненный шар Брелины попасть, потому что держать щит становилось все сложнее. Голова тяжелела, хотя все, что ее заполняло, было лишь звенящей пустотой.
— Это максимальный размер? — спросил мастер, осматривая дрожащую кромку.
— Не знаю, — честно ответила Ирэт. Юлить у нее уже не оставалось сил, даже если бы было зачем. Тогда Толфдир сказал ей закончить, и она с облегчением опустила руку. Голова кружилась, так что Ирэт прислонилась бочком к колонне. Мастер что-то говорил остальным, но разобрать смысл слов ей не удавалось. Но она, кажется, была одной из последних, у кого получилось. Получилось. Хотя, если ей так и придется каждый раз рисовать руну, а потом еще ждать зарядку, то не слишком-то это полезное для нее заклинание. Не говоря уже об опустошении.
— Жива? — раздался скептичный голос Брелины.
— Буду, — вздохнула Ирэт и, не подумав, добавила вслух: — И чего он прицепился?..
— Вот и мне интересно. Ты что рукой делала-то?
— Детери. Ну, то есть…
— Как в зачарованиях?
Ирэт медленно кивнула. Делать резкие движения было страшно, того и гляди голова отвалится. К счастью, Брелина в ответ лишь задумчиво хмыкнула. Тем более, что все стали расходиться. Видимо, занятие закончилось. Ирэт с облегчением плюхнулась на скамейку у окна, прислонившись к холодному стеклу затылком. До крови из носа, вроде бы, не дошло, но время на восстановление ей все равно нужно. Хотя бы полчасика, но, учитывая как попало проведенную ночь, лучше больше.
***
Остаток дня Ирэт провела в Арканеуме, но толку от этого вышло не слишком много. Сосредоточиться на деле не удавалось, и мысли хаотично суетились в голове, словно напуганные мыши. Что ей Неласар советовал поискать? Что-то про… Ингола? У которого был даэдрический дракон? Как это вообще возможно, если драконы появились по воле Акатоша? И причем здесь Талос? Не помогало делу также и то, что Ирэт ухитрилась пару раз заснуть, даже чуть не клюнув носом чернильницу, после чего отодвинула ее от греха подальше. Когда же Ураг стал закрывать Арканеум, она даже растерялась от непонимания, что ей теперь делать. Тело просило отдыха, но нельзя же просто пролениться остаток вечера? У нее куча дел вообще-то была. И лишь пара дрейков в кармане. Войдя в башню, Ирэт остановилась напротив доски с объявлениями, ища подсказки. Про драконов, конечно, ничего не предвиделось. Лекций «Преодолеваем Ваши личные проблемы в магии», к сожалению, тоже не появилось. Как и каких-нибудь мелких поручений за вознаграждение от других «ужасно занятых» учеников, что было распространенной практикой в Синоде. А вот занятия по Зачарованию были, но только у более старших групп, да и то не слишком часто. Ирэт вздохнула. Школа не самая популярная, это понятно. Далеко не многим было интересно возиться над пыльной пентаграммой с рунами и подсчетами, когда можно взмахом руки сгущать бури и повелевать разумом. А просто купить что-то необходимое всегда было легче, чем годами изучать теорию и немыслимо тратиться на практику. Так что углубленному изучению наверняка отводились индивидуальные уроки. Но даже с учетом этого, занятий в графах было крайне мало. А с рассказа Мирабеллы Эрвин да Бирны из магазина, это, видимо, значило, что у мастера-зачарователя слишком много работы? Может, он был бы не против обзавестись помощником с каким-никаким, но опытом? Ей много-то и не надо в оплату, хотя бы на одежду к зиме накопить да отложить немного септимов на экстренный случай… Хотя какие конкретно в Коллегии порядки относительно подработок ей пока было решительно непонятно. «Ну, за спрос не бьют же, да?» — постаралась приободрить себя Ирэт и с этой мыслью развернулась, направившись в башню преподавателей. Но, похоже, все ее везение закончилось на «Обереге». Ирэт бегала кругами по Коллегии до самой темноты, пытаясь следовать подсказкам других мастеров о том, где искать Сергия. Но так ничего и не добилась. Права была госпожа Эрвин, хватать надо сразу, как только увидишь. Но даже увидеть его в тот вечер так и не удалось. Так что после ужина Ирэт, присев на кровать «на пару минуточек», сразу свалилась в сон, забыв про Вермину с ее кошмарами начисто. А наутро почти проспала. Не разбудил ее ни топот ног, ни бряцанье посуды, ни разговоры. Только Дж’зарго, заглянувший в комнату, спас от полного опоздания: все остальные уже ушли в Зал. Кот что-то спрашивал о прошлом занятии и практике, но Ирэт спросонья да в торопливых попытках собраться ничего так и не поняла. Радовало, однако, что лекция обещала быть по Восстановлению, а уж с этим у Ирэт проблем почти никогда не было, и знала она на порядок больше, чем могут рассказать на первом занятии. Поняв, что ничего от подруги сейчас не добьется, Дж’зарго удалился по своим делам, оставив Ирэт, торопливо жующую остатки завтрака, созерцать арочный проем комнаты. Вопрос отсутствия дверей почему-то очень взволновал ее в очередной раз. Глупость такая, а вот как взбредет в голову, так и не даст покоя. Вчерашняя идея, однако, глупостью за ночь казаться не стала, так что Ирэт поторопилась в Зал Стихий, и пока лекция не началась, старательно высматривала кого-то, кто был бы похож по описанию на Сергия Турриана: лысоватый преклонного возраста имперец в мастерской робе. Ирэт предполагала, что сможет его заметить также по пыли от камней душ, что при частом наложении чар хочешь не хочешь, а въедалась в ткани и даже кожу, создавая поблескивающий, но болезненный серо-синюшный вид. Но никого подходящего так и не заметила, а к кафедре уже подошел Толфдир. В этот раз он был не один. Его жизнерадостность оттеняла представленная Колеттой Маренс бретонка лет сорока-пятидесяти с чуть неровным голосом: говорила то мягко и спокойно, то, казалось, куда-то взвинчивалась. Она провела краткий экскурс в то, чем занимается Школа Восстановления, какие для нее требуются знания и качества. Пообещала, что будет очень внимательно следить за успехами, чтобы «вопреки расхожим мнениям» никто не ушел из-под ее крыла бесполезным неучем. Ирэт успела только удивиться, как слово вновь взял Толфдир. Введением в Восстановление с новенькими учениками полагалось также заниматься ему. И начал он, как и в прошлый раз, с определения понятий и расстановки целей. Но о направлениях этой Школы решил спросить у подопечных. Те в большинстве своем старательно притворялись мебелью, даже Дж’зарго, который точно знал, о чем речь, и обычно не стеснялся этим бравировать. Сейчас же он только как-то насмешливо переглянулся с Ирэт, и тогда она, подавив раздражение, решилась ответить за остальных, после чего ее слова подхватила Брелина. Первая назвала направления «Исцеления» и «Освящения», а вторая добавила, что если не считать Обереги, то до Кризиса выделяли еще и третье — «Наставления», что позволяло временно расширить ментальные и физические возможности или способность организма сопротивляться стихиям или болезням. Толфдир весь довольный закивал и принялся развивать мысль. Пояснил причины исключения «Наставления»: все те же утрата знаний из-за запретов и изменения некоторых правил, вызванные нарушением баланса магии после Кризиса. В итоге эта ветвь целиком ушла в Алхимию и Зачарование. Рассказал, что Освящение — смежное с Разрушением направление, призванное ограждать заклинателя от некротических воздействий и успешнее бороться с нежитью — будет на втором курсе с мастером Маренс. И перешел, наконец, к «Исцелению». В целом, все совпадало с тем, что помнила Ирэт: заклинаниями стоило лечить как можно скорее, пока не начались какие-то значительные изменения в организме. Восстановление восстанавливало поврежденные ткани, приводя их к некоторому недавнему состоянию. И сила целителя состояла в том, как много и насколько длительные ранения он мог исцелить. В теории магия позволяла даже вернуть конечность или орган при высочайшем уровне мастерства и немедленной операции. Жрецы и алхимия же боролись с последствиями не оказанной вовремя или оказанной плохо помощи, а также с хроническими болезнями или проклятиями. Последним Серж и отдавал предпочтение, насколько Ирэт помнила, поскольку все остальное к его годам стало для него ужасно просто и скучно. Плюс будучи крепко связан с такими древними родами исследователей и целителей, как Даво и Менуа, он просто не мог пройти мимо тайн, особенно семейных. В этом смысле Ирэт с ним и Русе чувствовала даже больше родства, чем с собственными родителями, что было довольно странно осознавать. И, видимо, это и сыграло с ними плохую шутку. Ирэт покосилась украдкой на Дж’зарго и Брелину. Кот своего уже хватил за то, что сблизился когда-то с Ирэт, и чудом спасся, но это не значит, что больше такого не повторится. Да и Брелина казалась слишком умной и талантливой, чтобы рисковать ее жизнью лишь из-за собственного чувства одиночества. Ирэт уроки усвоила, пусть и долгим, болезненным путем. По крайней мере, она в это верила. — Тем не менее, — продолжал в это время Толфдир, проходясь между скамьями и раздавая учебники, — магия не сделает все за вас. Она, безусловно, попытается избавиться от повреждения, но она не разумна. Она не знает, когда остановиться; она настолько стремится восстановить «исходное состояние», что весьма нежелательна для обширного применения людям с протезами и категорически противопоказана беременным, если только это не вопрос жизни и смерти. Такова ее природа. И чтобы контролировать ее благие порывы, ею должен владеть маг, разбирающийся в том, как работают наши тела. Он должен строго ограничивать и упорядочивать процессы, ею вызываемые. Сначала сосуды, потом мышцы и нервы, потом покровы. Не наоборот и не все вместе. Поэтому открываем учебники на странице четыре. Это все Ирэт тоже уже слышала и не раз, так что, излечивая себя или Хадвара в тот раз, действовала уже скорее интуитивно, чем по учебнику. Правила и «чуйка» и так сплелись достаточно прочно. По сосудам вместе с кровью текла магия, она же передавалась по нервам, заставляла сердце биться, а раны — затягиваться. Но существовала и чем-то своим занималась она в телах пассивно, как правило, не подчиняясь воле существа и не требуя его вмешательства. А при обращении к ней принимала форму заклинаний вне тела. Задачей же этих уроков Толфдир называл «обуздание магии внутри и способности целенаправленно указывать ей необходимую задачу». Группа немного оправилась от выступления госпожи Маренс и стала активнее принимать участие в диалоге с мастером. Обсуждались случаи и варианты, чем и когда их лечить. Тот же Дж’зарго вошел во вкус показывать на себе места, где когда-то и что-то в него попадало, и как здорово он это все вылечил, даже следа не осталось. Под шерстью-то. И был в этом не единственный. Самоисцеляющими заклинаниями владело больше половины группы, а вот на вопрос Толфдира об «исцеляющих цель» рук поднялось лишь несколько. И опять включая Ирэт. — Прекрасно. Может ли кто-нибудь рассказать по своему опыту, как это происходит? Может, вы заметили какие-то особенности? — предложил мастер. Тут уже совсем рук не осталось, так что Ирэт, вздохнув, заговорила: — Я бы сказала, что раненое тело — жадное. Оно стремится перекосить баланс, принять больше, чем нужно. Впитывает тебя как губка. Хотя мне встречалось исключение, когда мое заклинание как будто бы отталкивало, и приходилось искать подход… — Как интересно, что ты это упомянула, — оживился пуще прежнего Толфдир. — Хотя тему регенерации и природного сопротивления я хотел оставить на потом… Есть у нас тут рожденные под созвездием Лорда? Один ученик все же поднял руку. Ирэт в сердце что-то защемило от понимания, что если бы все пошло иначе, здесь рядом тянуть руку мог бы еще один человек. — Тогда ты, наверное, подтвердишь, что на практике действительно было замечено: при прочих равных, чем больше естественная регенерация организма, тем более закрытой системой этот организм является, не терпящей постороннего вмешательства. И это касается всех существ, не только людей и меров. Тот с важным видом согласно закивал, хотя и не сказать, что полностью понял, о чем вообще речь. — Как у троллей? — спросил кто-то из группы. — Да, тролли вполне подходят. У них выдающаяся регенерация, но в то же время ожоги на них в разы страшнее. И наоборот, существа, не обладающие естественным восстановлением, вынуждены поглощать необходимую для того магию из окружения. Это может быть медитация в священных местах, употребление особых растений или даже камней душ напрямик. — А съесть кого-то другого вместо зелья могут? — припоминая пациентов Сержа, спросила Ирэт. — В малой дозе мы все этим занимаемся каждый день. Но ты, наверное, имеешь в виду вампиров и ликантропов? — Предположим. — Можно сказать «да», — подумав ответил мастер. — Доподлинно такие процессы изучить очень сложно, понятно почему. Но если следовать известным закономерностям, нечто похожее должно быть и в этих случаях. Ирэт кивнула сама себе и замолчала. Толфдир ответил еще на пару вопросов по теме, после чего решил заканчивать. — А практика? — разочарованно спросил у него Дж’зарго. — Думаешь, что у нас найдется кто-то, согласный получить хотя бы порез ради того, чтобы побыть подопытным? Группа отрицательно замычала и принялась расходиться. Ирэт же какое-то время еще сидела, листая учебник. Все живые существа потому живые, что умеют тем или иным способом восстанавливать затрачиваемые силы. Что-то дают небесные светила, что-то — другие живые существа или растения. Даэдра и даже атронахи, как читала Ирэт, в родных Планах тоже стремятся находиться где-то недалеко от местных источников магии. При таком взгляде и их, и вампиров с вервольфами не столь уж многое отличает от людей и меров. А куда отнести дракона? Если это зверь, пусть даже магический, то ему нужно откуда-то черпать жизненную энергию, которой им, вероятно, нужно очень много. У смертных баланс всегда стремится перекоситься, потому рано или поздно он ломается окончательно, потому они и «смертные». Но если дракон действительно посланник Акатоша, то… это значит, что он бессмертен? А может и вовсе неуязвим для обычных людишек. Тот в Хелгене как будто бы мог быть доказательством этого. На мгновение Ирэт показалось, что она снова чувствует дым и чужую кровь. Всполошилась, обнюхала одежду, потрясла волосами… Вроде бы ничего явного, но дождаться сандаса и купальни для женской части Коллегии становилось все сложнее. Может, и не стоит ждать? Попросить у Дагура за подработку какую-нибудь. «Ну да, скажет у Неласара какую-нибудь дрянь оттирать», — передернула Ирэт плечами и решительно поднялась. Еще денек она выдержит, но надо занять себя чем-то полезным. Тем же докладом для Неласара. Знать бы еще только, что ему — или кому он там задолжал — конкретно надо. Что он там про Тайбера говорил?..***
Бесконечно можно было делать три вещи: смотреть, как горит огонь, как течет вода и пытаться отделить мифы от реальной биографии Тайбера Септима. И, возможно, так же бесконечно бессмысленно. Полки Арканеума ломились от всевозможных изданий его жизнеописаний, совершенно бессовестно друг другу противоречащих. Там он бретонец по рождению, там — норд, сям — вообще с Атморы. Тут он образец семьянина, там — очень специфическим видом дипломатии присоединял к своей Империи новые земли. Как это вообще издали и зачем хранили в Арканеуме?.. Однако похоже, что дракон при нем действительно был. Нафаалиларгус, «Жемчужина Имперской Короны». Где-то он помогал армии физически, где-то выступал как элемент устрашения и власти. Одни видели в этом союзе несравнимые таланты императора, другие — милость Акатоша. Но откуда и как на самом деле под рукой Тайбера появился дракон, никто точно не знал. Как не знали — или намеренно молчали — о его природе и договоре с императором. Один-единственный раз он упоминался в связи с каким-то особенным приказом для Клинков. Сам текст приказа, конечно, так просто было не достать, но автор древнющего дневника, рассуждая о нем, писал: «Было необходимо обеспечить дракону Нафаалиларгусу полную неприкосновенность от любых возможных посягательств Клинков, Драконьей Стражи и прочих охотничьих организаций». «Клинки значит. И Драконья Стража?» — хмыкнула Ирэт под нос, сидя позже вечером за ужином. Про последних она едва ли слышала что-то кроме того, что они были предшественниками Клинков. А вот их уже в том или ином свете знал весь Тамриэль. И судя по словам о Нафаалиларгусе, они могли представлять опасность для дракона. Интересно бы знать, каким образом. Может, какие-то заклинания или техника боя? Звучало как нечто, что, возможно, и требовалось найти Неласару, а не просто какие-то легенды. Не по совпадению же его нанимателю это понадобилось ровно тогда же, когда в Скайриме появился живой дракон? Следующий день был без обязательных лекций, только общеобразовательные для интересующихся. Так что Ирэт с самого утра вновь просиживала в Арканеуме. Ураг озадаченно хмурил лоб на такие разношерстные запросы ученицы, но потом исправно надевал маленькие очочки и выдавал ей новую партию книг, в которые та тут же ныряла до самого закрытия. Про Клинков нашлось довольно много изданий, но те, что Ураг разрешил, были в основном либо про историю основания, либо про их закат на фоне Кризиса Обливиона и Великой войны. А чем они занимались между этими вехами было, видимо, не для праздных любопытных читателей. Ирэт видела несколько интригующих названий на закрытых полках между томами про историю ордена. «Атлас драконов», например, в самом настоящем деревянном коробе, на котором даже с расстояния было видно чары. — Сказки те, Драконья Стража, «Атлас», — ворчал вечером Ураг, убирая все перед закрытием, пока Ирэт пыталась как-то уговорить его хоть под присмотром выдать ту самую. — Недели не прошло, а ты в какую-то очень специфическую тему влезла. Зачем тебе? — Детская одержимость? — Ага, поверил. Давай так: получишь разрешение от кого-нибудь из мастеров — достану тебе твой «Атлас». — Что поменяет разрешение, если я решу испортить или спереть его? — бросила Ирэт вслух и, увидев лицо Урага, тут же пожалела, поспешив добавить. — Чего я никогда бы не сделала. — Ты меня услышала, малая, — и орк, щелкнув последним замком на дверце, сделал несколько пассов руками, после чего в разных концах зала зашипели и засветились руны на полу. А потом над ними появились знакомые уже атронахи: троица огненных по периметру и один грозовой в центре. Намек, что время вышло, был понятнее некуда, и Ирэт двинулась прочь. Спустилась вниз в Зал Стихий и шлепнулась там на лавочку вокруг колодца. Разрешение, видимо, должно было означать, что мастер доверяет конкретному ученику и в каком-то смысле ручается? Толфдир, по идее, был ответственен за всю их группу первогодок, его, пожалуй, и стоило о подобном спрашивать. Но наверняка ведь придется объяснять, зачем это ей. И что тогда сказать, что ее ни с того ни с сего ужасно интересуют драконы? Как-то не солидно. Да и рано ей за собственные исследования садиться, недели с поступления не прошло. Сослаться на Неласара? Так его же выперли из Коллегии, может, он теперь тут вовсе персона нон грата? Хотя должен же был у него быть какой-то план до того, как он предложил эту работу Ирэт? Или в этом весь план и состоял, свалить задание на кого-то еще?.. Так в мыслях да внутренних спорах Ирэт и сидела бы, если бы глаз вдруг не зацепился за мужчину, возившегося возле одного из столиков с пентаграммой. Ирэт понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, почему ей может быть интересен кто-то подобный: хмурый имперец преклонного возраста в мастерской робе, которого она, наверное, видела впервые среди преподавательского состава. — Мастер Турриан?.. — проронила она вслух и вспомнила. Тот вопросительно вскинул голову на секунду, но потом снова опустил ее к столу. — Здра… — начала было Ирэт, подбежав к нему. — Я очень занят, так что прошу сразу к делу. — Я… из новой группы, и хотела бы узнать, когда у нас будут занятия по Зачарованию? — В следующем году. — А пораньше нет? Может какие-то подготовительные занятия или для тех, кто уже знаком?.. — Вот еще их мне не хватало, — устало вздохнул мастер. — Кстати об этом. Я уже немного умею зачаровывать… — Мм, — глухо отозвался имперец заинтересованный, кажется, больше какими-то расчетами на листке. — Может, могу Вам помочь с заказами? За септим-другой, — оттараторила Ирэт, дивясь собственной наглости. Но раз поперло — надо действовать. — Можешь… — все тем же тоном ответил он. — Правда? — Что? А, да. Будь здесь завтра в полдень, — на этом мастер сгреб бумажки в пачку и, так и не взглянув на Ирэт, быстрым шагом куда-то пошел. Ирэт хотелось последовать за ним да пристать с вопросами: надо ли ей что-то с собой взять или, может, расписать заранее какую-то схему для доказательства, что она не совсем зеленая. Но мастер Турриан выглядел действительно крайне занятым. И все же, когда он скрылся за дверями, Ирэт не постеснялась — только на момент — радостно хлопнуть самой себе по ладони. Но тут же вернула себе серьезный вид. Она ведь не ребенок уже такому пустяковому достижению радоваться. Но если все пройдет удачно, у нее появится маленький, но стабильный доход. Зачарования всегда нужны. На этом поприще в магических школах их опережали разве что зелья. Вся в мыслях об этом Ирэт и провела остаток дня и не меньше половины ночи. А когда открыла глаза на какой-то шум и возню, увидела перед собой морду скампа. Фута в полтора ростом и с такими же длинными скрюченными лапами в зачарованных кандалах он стоял прямо на животе Ирэт. Когтистым пальцем поковырял в длинном остром ухе, затем сунул найденное в рот. «Начинается», — вздохнула Ирэт и дернула одеяло на себя, заставив скампа свалиться на пол. За шлепком о камень последовало неразборчивое ворчание, и скамп недолго думая, — если это вообще входило в его таланты, — принялся шлепать каким-то пустым мешком по кровати. Ирэт раздраженно продрала глаза, поняв, что это, похоже, не дурной сон. Приподнялась и тогда прочитала на мешке свое имя. Затем обратила внимание, что в зале между комнат кучкуются еще несколько скампов, так же с мешками и бирками на них. А потом послышался и голос Бритты, самой молодой из смотрительниц Коллегии. Она заглядывала в некоторые комнаты и раздавала команды скампам, словно то были не даэдра, а просто капризные щенки. — Еще спишь что ли? — заглянула она и к Ирэт. — Давай-ка пошевеливайся. Мне надо успеть все в стирку кинуть до того, как вас пускать. Медленно, но до Ирэт стало доходить, в чем был смысл всего происходящего. Торопливо подскочила с кровати и, спрятавшись за дверцей шкафа, быстро переоделась, сунув грязные вещи скампу. Тот небрежно затолкал их в мешок и потащил прямо по полу прочь. Бритта посоветовала поторопиться с завтраком и тоже ушла. А Ирэт так и стояла некоторое время сонно-помятая и слегка растерянная. Нет, так-то вся школа Колдовства держится на том, как призывать младших даэдра для помощи в чем-то. Но обычно это боевая или охранная поддержка, как в Арканеуме. А скампы-прачки… Когда дело стало опасно подходить к полудню, Ирэт все-таки дождалась своей очереди. Бритта отвела ее и еще одну первокурсницу на нижний этаж. Сегодня там была открыта дверь в ту часть, о которой Ирэт задавалась вопросами каждый раз, как шла воспользоваться местной уборной. За стенкой, отгораживающей целую половину этажа, нашлись комнатки поменьше. В каждой была длинная деревянная кадка, пара ведер, шкафчик, скамеечка и два больших металлических чана. И прикрытая задвижкой дырка в полу, от которой тянуло холодом. — Холодная, — указала Бритта сначала на один чан, затем на другой, поблескивающий чарами, — горячая. Мыло убрать в шкаф, грязные тряпки — в корзину. Воду — в слив. И не спим, девочки. Обе ученицы кивнули и принялись за дело. Но когда кадка была полна и Ирэт залезла в нее, отказать себе в удовольствии растянуться в горячей воде на пару минут она все же не смогла. Если о чем-то она и жалела, вспоминая Синод, так это о комфорте в мелочах. Да, их там ютилось по несколько учеников в комнате, а готовить и стирать приходилось самостоятельно. Но мягкие кровати, ранговый личный запас расходников, свободное посещение купален и библиотек долгое время перевешивали для Ирэт все прочие минусы и сложности. Не будь такой проблемой деньги и работа, она бы многое могла стерпеть. В Коллегии Винтерхолда все, казалось, было наоборот, хотя и те, и другие спонсировались Империей. И судя по тому, что Ирэт слышала, Коллегию Синод терпеть не мог даже больше, чем Шепчущих: «Слишком устаревшие стандарты обучения и полная оторванность от ситуации на континенте. Возомнили себя Псиджиками? За что им вообще давать деньги?». Тут Ирэт вспомнила о делах и принялась торопливо наверстывать упущенные минуты мыльной тряпкой. «Оторванность от ситуации, гм? — размышляла она тем временем. — Не потому ли тут никто не говорит о драконе в Хелгене? Они просто не знают? Не хотят знать? Может, тоже считают, что «дракон» — это про Легион? Или вообще не верят, что там что-то было?». А Урагу-то не слишком нравится, что она ищет в книгах. Может, они все знают, но не хотят подавать виду? Зачем-то. А очень жаль, ей бы весьма не помешал совет от кого-то из мастеров по заданию Неласара. Закончив с процедурами, вся в приподнятом настроении Ирэт с нетерпением сидела у очага на кухне, чтобы волосы хоть немного быстрее просохли, да изучала расписание на новую неделю. Зачарования и Колдовства так и не было, зато появилось Разрушение, правда со звездочкой. «При допуске от ведущего куратора группы». Имелся в виду Толфдир? Значит, вот почему он так настаивал, чтобы все освоили первым делом именно Оберег… Разрушение — школа опасная, но в то же время базово необходимая даже банально в быту. Огонь магический от естественного сильно отличался своими возможностями, даром что Школа названа из-за подражания именно его разрушительной силе. Чисто на заклинании похлебку не сваришь и рук не согреешь, но если добавить правильные ингредиенты для розжига: масла или огненной соли — то получалось даже лучше оригинала. Заклинания Разрушения — это подражание природным стихиям. А вот зачарования… Трудно было сосчитать, сколько всего существовало хотя бы на одном только Тамриэле техник наложения чар. Какие-то отличались сущими мелочами, подходом к материалу или рабочей схеме. Другие были вынуждены адаптироваться к изменениям в потоке магии по всему известному Нирну. Будь то Сближение Планов во Второй Эре или Кризис Обливина в конце Третьей. Старые чары оставались рабочими, но повторить их по тем же правилам либо не получалось в принципе, либо оборачивалось смертельной опасностью. Мастера, конечно, находили новые лазейки и способы, становившиеся новыми техниками. Но у Ирэт, изучавшей школу по разношерстным книгам в библиотеке леди Эстер или Сержа, все они изначально были слеплены в одну кучу. На подработке у мастера в Хай Роке да на уроках в Синоде она научилась их разделять и делать задания правильно. Но когда ее захватывало вдохновение, все правила летели в Обливион быстрее, чем дохлый скамп. Помощники Бритты тем временем принялись растаскивать мешки обратно по комнатам. Ирэт поторопилась к своей и застала скампа как раз в момент вытряхивания чистенькой одежды прямо на пол. Она тут же выхватила у него вещи и, настороженно косясь на даэдра, аккуратно сложила все в шкаф. Накинула на рубашку тунику потеплее и, уже не в силах откладывать, побежала в Зал Стихий. Мастер Турриан уже был там. Но стоял он в числе прочих преподавателей. Был здесь и талморец, о котором Ирэт и думать забыла, и Мирабелла Эрвин, и, судя по особенно расшитой робе, даже сам архимаг. «Данмер? В нордской школе? Хм». Из учеников рядом никого не было, так что подходить совсем близко к мастеру Ирэт все же постеснялась. Просто села на одной из скамеечек в одном из соседних секторов так, чтобы было видно, кто и где, а для пущей важности положила на колени раскрытую книгу по алхимии. — Корир на это ни за что не согласится, — сказал кто-то в толпе. — Вам всем не стоит забывать, — с расстановкой подал голос талморец, — что этот ярл поддерживает бунтовщиков. И даже обращение к нему по любому поводу может расцениваться как такой же акт измены. — Корир человек сложный, но прагматичный, — заговорил архимаг. — В конце концов, это он дал разрешение на раскопки. — Да кого оно волнует? Нельзя мертвых беспокоить. Иначе быть беде, помяните мое слово, — возмущался какой-то низенький мужчина средних лет. — Я тебя прекрасно понимаю, — мягким тоном заговорил Толфдир, — но это наша история. К тому же, если могилы все же будут найдены, будет лучше, если их сможет освятить жрец Аркея, и спустя тысячелетия страдающие души, наконец, смогут обрести покой. — А перед этим повылезают и всех поубивают! — взвизгнула Колетта Маренс. — Меня и так еле хватает на Коллегию и Винтерхолд… — К вопросу о кадрах посвежее, — снова встрял талморец, — если господин Арен пожелает, я могу предложить… — Господин Арен не желает это обсуждать сейчас, — ответил данмер. Судя по тону, именно он этим господином и был. Он чуть помолчал, раздумывая в неожиданной тишине, а потом обратился к Толфдиру: — Что касается помощи с новенькими, я подумаю. Но вам с Колеттой тогда придется особенно позаботиться о том, чтобы подготовить их к возможным неприятным встречам. — И чему мне их учить, Савос? — тем же визгливым тоном спросила пожилая бретонка. — Огню солнца? Отпугиванию? Это, в лучшем случае, уровень «ученика». По толпе пробежали насмешки вперемешку с одобрением. — Вам стоит повысить отборочные требования к поступающим, — отметил талморец. — Уверен, мы что-нибудь придумаем, моя дорогая Колетта, — проигнорировал его архимаг, — а сейчас, прошу, давайте закончим это стихийное собрание. У нас тут лишние уши, да и таким идеям и новостям нужно дать время уложиться. На этом активное обсуждение чего-то закончилось, архимаг пошел прочь. Талморец тут же увязался за ним, а следом поторопилась и Мирабелла. Фаральда осталась что-то обсудить с Толфдиром, а вот мастер Турриан, казалось, никак не мог определиться, куда ему себя деть. «Может, он меня ждет? Ну, тогда пора за дело», — решила Ирэт и подошла к нему. Сергий Турриан казался ворчливым и строгим учителем, но это Ирэт легко могла списать на его высокую занятость. Тем не менее, Ирэт он действительно ждал. Прямо там, где они стояли, устроил ей быстрый устный тест по правилам безопасности и основным принципам. Это у нее от зубов отскакивало: не оставлять заполненный камень душ на пентаграмме, руны наносить только на максимально чистую поверхность, не зажигать свечи до этапа воплощения и прочее. Вместо десятого вопроса он хмыкнул, что Ирэт расценила как одобрение. А потом послал в Винтерхолд. Забрать поставку камней душ. Из «Товаров Бирны». С растерянной улыбкой Ирэт кивнула и поплелась выполнять задание. Быть на посылках в самом начале обучения у кого-то — дело привычное. Кто доверил бы смешивать какой-нибудь корень жарницы тому, кто едва постучался тебе на порог? Но все же было обидно. «Надо было набросать пару схем, а не в ванне откисать, — ворчала Ирэт про себя на пути по мосту. — Ну да, может, обойдется? Я же Бирне заплатила в итоге…» Не обошлось. Бирна несколько удивленно покивала на просьбу девушки, но в своем решении не выдавать товар без Сергия стояла железно. Даже от предложенного Ирэт варианта с письменным разрешением отказалась. Ну что ж, вот, видимо, и кончилось ее обучение. Повезет, если только у мастера, а не в Коллегии в принципе. Кража, обман — как это ему объяснить, да так, чтобы понял? — Мастер, — почти шепотом начала Ирэт, подойдя к нему. — Гм? Не вижу у тебя ящика. В чем проблема? — Тут такое дело… Мы с Бирной немного не поладили перед моим поступлением. И, в общем, она хочет удостовериться, что это действительно вы послали меня за камнями, и что они попадут все к вам. Мужчина поднял бровь, но больше ничем другим недовольство пока не высказал. — Что же мне, доверенность на тебя писать? — Боюсь, это ее тоже не устроит. Она хочет лично вас увидеть. — Если бы у меня было время бегать за поставками и заказами в город, я бы не посылал тебя. Пока от тебя больше проблем, чем помощи, Виллем, — Сергий, раздраженно потирая переносицу, вздохнул. А потом махнул Ирэт следовать за собой, и они уже вдвоем вновь пошли к Бирне. Та встретила их в своей лавке удивленным «Хм!» и повторила его, когда мастер объяснил, что ближайшую неделю вот эта конкретная ученица — на испытании. — Так ты для Сергия хотела что-то зачаровать? И как, впечатлила? — спросила женщина чуть позже, пока мастер осматривал товар. — Нет… То есть. Все сложно, но уже и не важно, — торопилась Ирэт соскочить с темы. И на время ей, похоже, удалось: Сергий вручил ей ящичек, а сам, прикупив еще мешок с чем-то и попрощавшись, вышел наружу. — И что у вас с Бирной произошло? Личные отношения меня не волнуют, но мне нужно понимать, сможете ли вы сотрудничать, — несколько медленнее, чем раньше, Сергий пошел обратно к Коллегии. — Теперь точно сможем. Там ничего особенного-то и не было. — Я слышу, что ты врешь. По какому поводу из? Ирэт торопливо захлопнулась, но сказанного уже не вернешь. — Виллем, послушай-ка сюда. Ты, вроде, умная девочка и в теме явно не на одной голой теории держишься. Но обмана я не потерплю так же, как не терпит этого моя наука. — Кое-кто говорил мне, что магия существует на лжи, — с некоторой насмешкой вспомнила Ирэт Неласара. Может, из-за чего-то такого его и выперли? Ну и сам дурак, значит. А она ведь говорила ему, что это так не работает. — То, что он имел в виду, Зачарования не касается. Прикладные школы требуют подчинения порядку и правилам. Обманные маневры, самовнушение, мифологизация — это хорошо в Иллюзиях, в Изменении, в Разрушении. В Мистицизме, если придерживаешься старой системы. Меньше — в Восстановлении и Колдовстве. Немного в Алхимии. Но не в нашем с тобой деле. — Да там правда ерунда. Я все уже исправила. — Виллем, — грозно отрезал мастер и встал поперек моста, загородив путь дальше. Протянул свободную руку к ящику. — Я упрашивать не буду. Ирэт хотелось вытереть вспотевшие ладони об одежду, но только крепче вцепилась в ящик. Не отдаст. Она такое пережила, чтобы сюда доехать и поступить, что не позволит какой-то ерунде лишить ее места в Коллегии. — Я взяла у Бирны пару мелких камней из этой поставки. Она сама предложила, посчитав меня вашей подручной. А мне они были очень нужны и срочно. Потом я ей все рассказала и заплатила сразу, как смогла, — и она с вызовом уставилась на мастера. — То есть, украла. И в чем была такая срочность? — Надо было пройти экзамен на вступление. — Не припоминаю моей специальности в заданиях. — Это… сложно объяснить. Но… изучив и сделав зачарование, я лучше понимаю, как работает само заклинание. Мне так проще учиться. Надежнее. А времени не оставалось уже… — Опять юлишь, — покачал головой Сергий. — Для той, кто так тянется к этой школе, ты слишком скрытная и неуверенная, девочка. — Я не неуверенная. И давно не девочка, — фыркнула Ирэт, повысив голос. — О каком таком «впечатлении» меня говорила Бирна? — Я сделала чары на призыв «Магического света», чтобы пройти экзамен. На поясе. Потеряла, показать не могу. — Вот как? И что, сработало? — Ну я же тут. — Понятно, — хмыкнул мастер и, немного помолчав, двинулся дальше к воротам. — По этому поводу мы с тобой еще поговорим. Но чтобы больше ничего даже близко похожего на случай с Бирной не было. Ясно? — Обещаю. — Вот теперь верю. В ворота Коллегии они вошли вместе.
