Курить плохо

Курить плохо. Да, знаю, что ты так думаешь, но при этом сам затягиваешься самой дешевой сигаретой и сплевываешь на асфальт, блаженно вдыхая ночной холодный воздух полной грудью. Ты запрещаешь мне даже думать о сигаретах, говоришь, что это отрава, но ты даже понятия не имеешь, что есть вещи гораздо более ядовитые, чем никотин. Нет, я не о наркотиках и паленой водке, идиот. — Хей, смотри перед собой хотя бы иногда, — ты давишь пальцами на плечи и прижимаешь к себе, убирая меня с дороги. Черт, не заметила, как сошла с бордюра и поперлась прямиком по краю оживленной проезжей части, — Последние мозги вышибешь своей невнимательностью. Ты одергиваешь меня за руку в сторону, а я хмурюсь и смотрю на тебя исподлобья. Знаю, что ты прав, но признавать я это не буду. — Ну-ну, не хмурься. Морщины рано появятся, — ты по-доброму смеешься и треплешь мои и без того растрепанные волосы. — Ага. А еще седые волосы и нервный тик. Отвратительно дружить с таким отморозком, как ты, — фыркаю. Но ты сам виноват. Твои синяки уже не прячут даже татуировки, мешки под глазами больше моих, а сбитые костяшки напоминают сплошные болячки. Ты никогда не умел беречь себя, тебе уже двадцать, а ты продолжаешь влипать в такую задницу, словно ты кот с девятью жизнями. — Мы, кажется, уже говорили на эту тему. Не лезь туда, куда не следует. Здоровее будешь, — становишься серьезнее. И хотя это сексуально, сейчас это бесит. — А что я поделаю с тем, что ты гребаная заноза в моей заднице, и за тебя постоянно нужно волноваться? — Нужно? Тебя моя мама попросила? — усмехаешься, откидывая голову назад. Злишь. — Нужно, потому что ты сам этого не сделаешь. Потому что тебе на себя плевать, — я едва ли не плюю в тебя желчью, а потом просто продолжаю идти прямо. Фонари кончаются, мы все ближе к дому. — Мне вовсе не плевать на себя. Просто кому-то следует выключить режим мамашки, — идешь рядом, поглядываешь на меня. Лучше бы отвернулся. — Заткнись, — я останавливаюсь и поворачиваюсь к тебе. Хочу залепить пощечину, но сдерживаюсь. — Мы дружим с шестого класса. Давно уже должна была понять, что я тот еще… — Мудак? — не даю тебе закончить. Ты закатываешь глаза. — Нет. Обаятельный парень со своими странностями, — твой голос звучит подозрительно сдержано. Напрягает. — Да кому ты такой нужен, кроме меня? — прыскаю и сжимаю зубы. Да, я помню, что ты всеобщий любимец на потоке и вокруг тебя всегда куча доступных девушек, и уже готова к тому, что ты припомнишь это. — Действительно, — вдруг, подумав, говоришь ты. После вновь сжимаешь в руках мои плечи и заставляешь посмотреть в глаза, — Только ты можешь принять меня. В сердце екает, а легкие словно затекают. Мне кажется или… — Но она никогда не примет меня таким, — вдруг говоришь над моим ухом и отстраняешься. Внутри все рушится и неприятно саднит. Мне кажется, просто кажется и все. — Она? — спрашиваю, сглатывая крик и слезы. Звучу как обычно, от тебя научилась безупречно лгать. — Да. Она слишком невинна и чиста, чтобы быть со мной, — ты смущенно улыбаешься, словно сопливый школьник, впервые заинтересовавшийся девочкой. Словно это не ты перетрахал большую часть института и перепробовал в сексе чуть больше, чем всё. — Ты серьезно вообще?! — спрашиваю и сдерживаю желание истерить уже не так умело. Да, я завидую. Да, мне больно, что эта твоя недостижимая мечта не я. — Ты чего…- смотришь меня, а я ускоряю шаг, подхожу к подъезду. Там ошиваются какие-то орущие пьяные придурки, но мне плевать. Ты догоняешь меня и придерживаешь дверь. — Что случилось? Что я опять сделал не так?! — спрашиваешь, не позволяя мне закрыть железную подъездную дверь, но я резко дергаю её и захлопываю, надежно зафиксировав магнитным замком. Жаль, что с сердцем такое не прокатит. Ты гораздо вреднее сигарет, понимаешь? Ты похож на них, вызываешь зависимость, но убиваешь не постепенно, а сразу. Ты уничтожаешь не химической дрянью, а собственным равнодушием.