Спасибо,прости и возможно прощай

В гильдии стояла мёртвая тишина. Десятки глаз были обращены на парня, судорожно бегающего глазами по строчкам письма. С самого начала было понятно, что, рано или поздно, но он должен был узнать правду. Однако, никак не осмеливались ему эту горькую правду сообщить. Не в силах выдержать бледнеющего вида человека, который вот-вот понесет утрату, многие переводили взгляд в сторону. Слишком невыносимо было наблюдать за этой картиной. Содержание письма, написанного рукой такого родного для него человека, отказывалось укладываться у Драгнила в голове. Его разум не желал довериться глазам. Это было за пределами его возможностей. «Этого не может быть… Это не правда, да?.. Просто глупая шутка. Она не могла…» Ноги отказывались держать равновесие. В следующее мгновение парень обессилено упал на колени, безысходно сжав письмо в руке. Обрывки прочитанного всё проносились в голове, беспощадно отзываясь жгучей болью глубоко в сердце. «Я ушла…» «Не стоит ждать нашей встречи вновь…» «Мои поиски будут безрезультатны…» ''По правде, я уже мертва…» И последняя фраза, увековеченная на обратной стороне листа, гласила: «Прошу, скажите Нацу, как можно позже…» Движения, даже малейшие шорохи прекратились. Был слышен звук пролетающего вдалеке насекомого. По ту сторону двери доносился шум города. И отовсюду разливалась тоскливая мелодия птиц, дарящая ощущение тяжкой скорби. Но стоящий на коленях не слышал этой песни пернатых. Словно вакуум поглотил его сознание. Казалось, пелена, стоящая тогда перед глазами, была его миром. И лишь учащенное биение собственного сердца, так отчаянно отдающее по вискам, с каждым новым ударом возвращало бороздивший просторы неизвестности разум в реальность. Тишина нарушилась тихим шепотом, олицетворяющего бесконечную горесть и тоску произошедшего. Глаза безостановочно петляли среди опечаленных знакомых лиц.  — Вы всё знали. Почему…почему вы не нашли её?! Почему?! Неужели поверили этим пустым словам? Так просто смирились с мыслю о ее погибели? — непонимание насквозь пропитывало голос. Во взгляде таилось желание отыскать ответ. — Вы должны были сказать обо всём мне! Тогда бы мы попытались ее найти. Нашли бы! Нашли…  — Думаешь мы не пытались? — подал свой голос ледяной маг. — Решил, что нам было так легко смириться с этим? — он сжал руки в кулаки и наконец посмотрел в глаза Драгнилу. — Мы её искали всё это время. Искали, с надеждой на ошибку происходящего. Потратили столько времени. Посетили столько мест. Но бессмысленно. Её так и не нашли. Словно сквозь землю провалилась. Вот она есть, а на следующий день уже нет. Даже не думай заявлять о нашем бездействии. Ты ведь и сам знаешь, что мы своих не бросаем. Не в силах вымолвить и звука, Саламандр опустошенно глядел сквозь хвостатых фей. Достаточно было взглянуть в его глаза, дабы и без слов понять о переполняющих их чувствах.  — В последний день, перед своим исчезновением, она очень странно себя вела. — Тихо отозвалась Леви. Взгляд, иссохших от слез глазных яблок, стремился в пол. А немного охрипший голос говорил то, что в последние месяцы так яростно пожирало его обладательницу изнутри. — Говорила о том, что Хвост Феи стоит того, чтобы за него сражаться. О нашей семье, чьей частью так рада быть. О защите, которую обязательно нам предоставит.  — Мы пытались узнать у нее, в чем дело, — продолжила Титания, — Но, в конечном итоге, она всё свела в шутку. Не придать этому значение тогда — было большой ошибкой. Теперь же, мы вынуждены пожинать плоды своего бездействия. — не смотря на всю стойкость Эльзы, вести разговор о погибшей Люси ей составляло немало труда, коего она со всех сил старалась приложить для устранения дрожи в голосе. Выборочно улавливая слова, доносившихся к нему с уст смирившихся друзей, парень всеми силами желал от них отгородиться. Меньше всего сейчас ему нужны были напоминания о их последней встрече. Была бы его воля, воспоминания о том вечере навсегда были бы стерты с его памяти. Как же он сейчас себя ненавидел. Корил. Обвинял. Знай он тогда. Если бы он только знал… Только знал. . — Нацу… — держащая в руках конверт Миражанна, дождавшись реакции на свое обращение в виде кинутого мельком взгляда, поспешила передать его в уже совершенно ничего не держащие руки. — Вместе с письмом к Хвосту Феи, было ещё и это. — Опустив глаза на лежавшую в его руке бумагу, он увидел аккуратно выведенное на ней свое имя. Силой заставив себя развернуть полностью исписанный лист, он приступил к его изучению. Минуты, казалось, тянулись вечность. Ожидая реакции читающего письмо парня, волшебники молча стояли, потупив взгляды. Каждый думая о своем. Гадая. Обдумывая. Может что-то вспоминая. Изумрудные глаза метались со стороны в сторону, жадно поглощая каждое слово и каждую букву в адресованной ему рукописи. Напряжение, сковывающее его тело то исчезало, то появлялось вновь. Эмоции сменяли себя одна за другой, одна дополняя другую при общем выражении постоянно меняющегося лица. Сложно было понять, насколько сильную боль испытывает читающий. Какие эмоции разрывают его изнутри. Но одно было понятно точно. Если бы у него в тот момент спросили о том, можно ли умереть от разбитого сердца, его ответ был бы положительным. Наконец, дочитав всё написанное до последней точки, Драгнил вновь взвелся на ноги. Так же, как безмолвно он читал, так же безмолвно он покинул стены гильдии. Около двух недель о парне ничего не было слышно. Лишь прилетавший изредка Хеппи рассказывал о поисках, ведущихся его другом. Всё происходило ровно так, как они и думали, с точностью повторяя их предположения. Увидеть мага за порогом Хвоста Феи не представлялось возможным еще долгое время. Между тем шли дни. И вскоре даже синий кот прекратил приносить о нем новые вести. Дни сменялись неделями, недели месяцами. Время шло. Мир тоже не стоял на месте. И вот. В один из дней, убийца драконов вновь приходит за новым заданием. Весёлый и буйный. Ведущий себя так, будто ничего и не происходило. Чуть ли не с порога нарывавшийся на драку с Греем. Облегчение окутало сердца переживающих за парня друзей. Как рады они были наблюдать за его вновь смеющимся лицом. До чего же проще им стало без камня, лежащего неподъемным грузом на их обеспокоенных душах. Хоть состояния парня и не внушало им надлежащего доверия, его присутствие в стенах здания позволяло за ним приглядывать. Несмотря на свое постоянное веселье, всё же иногда тот мог позволить дать себе слабину. Тогда, смотря на несколько часов сидевшего в одном положении волшебника, создавалось впечатление, что в его взгляде проносилась сама жизнь. То улыбка мимолетно трогала его губы. То неизмеримая печаль посещала его томные глаза. В такие дни он обычно вспоминал о заклинательнице, околдовавшей его сердце. О словах, так ее и не достигших. О письме, сохранившем для него частицу ее души.