rise;

если я сказала бы, что люблю тебя? ты бы ответила, что тоже меня любишь? если бы я призналась в своих чувствах, ты бы мне поверила?

      — Вы должны думать о чем-нибудь очень хорошем, — терпеливо продолжал повторять Гарри, переходя от одного несчастного лица к другому. — Это не обязательно должно быть что-то реальное, своего самого яркого Патронуса лично я вызвал не воспоминанием, а желанием.       — Да брось ты занудствовать! — весело воскликнула Чжоу, любуясь тем, как ее Патронус, серебристый лебедь, парит под потолком Выручай-комнаты — дело было накануне Пасхи. — Они такие милашки!       — Чжоу, — Гарри взглянул на нее устало, — ты молодец, у тебя все получается, а вот у некоторых… — он глубокомысленно замолчал, стараясь не смотреть в самый конец зала, где Лидия Уизли — главная умница курса, способная даже с Гермионой посоревноваться за титул умнейшей ведьмы поколения, — едва ли не головой билась о собственные ладони, ведь из ее палочки за все занятие так и не вылетело даже дымка.       Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг нее.       — Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой. Чжоу в ответ лишь лучезарно улыбнулась, ей это далось настолько легко и просто, что она даже вообразить не могла, как это у Лидии могло не получиться — нет, в теории, у каждого должно быть слабое место, но не у Уизли же! Она явно издевается и просто не хочет делиться с ними образом своего Защитника, точно.       Лидия пыталась раз за разом, взмахивала палочкой, произнося заклинание, перед ее глазами мелькали различные воспоминания, но ни одно так и не смогло главного: заполнить ее счастливыми эмоциями, дать ту энергию, которой хватит для подпитки Патронуса. Лидия руки опускать не привыкла, и сейчас, ненароком подсматривая за остальными, она никак не могла понять, почему у других получается, а у нее — нет? Такого же не может быть, ни в теории, ни на практике.       Взмах: маленькая Лидия, первая из всего многочисленного клана Уизли, поступает не в Гриффиндор, а в Когтевран, но глаза ее старших братьев такие гордые и счастливые, что она знает: все правильно, все будет х-о-р-о-ш-о.       Взмах: Рон, слегка тушуясь и заминаясь, знакомит свою двойняшку с великим Гарри Поттером, и между ними зарождается лучшая дружба, что только видели стены Хогвартса.       Взмах: вечно всем мешающее трио, по словам Снейпа, спасает мисс заучку, Гермиону Грейнджер, она берет на себя всю ответственность, и Лидия чувствует, как ее хрупкое сердечко становится больше, способное вместить в себя очередной ураган взъерошенных волос, да умных глаз.       Взмах: они побеждают Квиррела, выигрывают кубок школы, проводят лучшее лето в Норе, закрывают Тайную комнату.       Взмах-взмах-взмах.       У Лидии ничего не получается, белые искры срываются с кончика палочки в лучшем случае один раз из пятнадцати попыток, Лидия чувствует себя выжатой, уставшей, изнуренной: кружится голова, ноги не держат, а пальцы сжимают древесину крепче положенного, рисунок впивается в запястье. Лидия садится в кресло, поджимает под себя ноги и знаком показывает Гарри, что в помощи не нуждается. Гарри понимающе кивает и, будто ненароком, кладет свою руку на локоть Чжоу, помогает принять правильную, но абсолютно ненужную стойку — Чжоу игриво улыбается, закусив губу; Лидия закатывает глаза.       То, что между Гарри и Чжоу происходит, она с Гермионой успела обсудить пару месяцев назад, тема давно перестала быть интересной. Лидия следит за остальными невольно, и понимает, что Гермиона смотрит на нее в упор: вокруг нее прыгает выдра, но уже не так счастливо, как в самом начале, и вряд ли Гермиона так быстро выдохлась, скорее ее воспоминание померкло, мгновенно понимает Лидия. Лидия теорию знает в идеале, вот только практическая сторона у нее слабовата, и это с ней впервые: на первом курсе, когда все учились летать, Гермиона долго не могла заставить свою метлу подняться, да и до сих пор летать она любит не особо, у Лидии же все получилось с первой попытки.       Этот случай был единственным, где Лидия смогла быть лучше Гермионы, и теперь, уступая ей в создании Патронуса, счет снова сравнялся, и Лидии это очень не нравилось. Их дружба всегда была чуть острее, чуть более пылающей, чем с парнями — они подбивали друг друга на особые свершения, никогда не останавливаясь на половине пути, до лопнувших капилляров не спали, пытаясь спасти Клювика, делили пополам Маховик Времени, сходили с ума, старясь спасти Гарри на Турнире. Иногда Лидия не могла понять, нравится им соревноваться вообще, или именно друг с другом…?       Их мини-противостояние помогало обеим достигать новых высот, и пока это шло на пользу всем, Лидия готова была находиться наравне, у нее ведь был плюсик с полетами, но сейчас… Нет, она ни за что не позволит Гермионе быть лучше ее! Нет, нет, нет!       Взмахнув палочкой в очередной раз, ярко представив лицо Гермионы, что улыбалась, накручивая свою кудряшку на ее, Лидии, палец, она едва не вскрикнула: вырвались белые искры, белой дымкой облетели вокруг ее измученной ладони. Они пропали очень быстро, но Лидия видела — в и д е л а — и, значит, она способна вызвать Патронус, значит, она способна еще побороться!       — Мне показалось, это был волк, — Гермиона оказалась рядом непозволительно скоро, приобняла за плечо, рукой по привычке утопая в светлых волосах Лидии. Лидия фыркнула: волк? Пусть хоть оборотнем обернется, главное, у нее получилось, она не безнадежна! Гермиона вопросительно вскинула бровь: — повторять будешь? А то Гарри говорит, пора расходиться, Паска завтра, нас не должны заметить.       Лидия кивает, концентрируясь на том, как Гермиона близко, что ее рука все еще у нее на плече, и от этого так тепло, так хорошо, так замечательно. Лидия готова стоять так часами, лишь бы хрупкие пальцы Гермионы продолжали пряди ее волос перебирать, лишь бы она не уходила никуда. Лидия осознает — и ее это не особо пугает, удивляет, но не пугает — ее главное, счастливейшей, идеальнейшее воспоминание, это Гермиона Грейнджер.       Гермиона, которой она не хотела уступать.       Гермиона, которой она боялась уступать.       Гермиона, которой стоило лишь улыбнуться, и она уступила бы ей абсолютно все.       Например, собственное сердце.       Лидия концентрируется на Гермионе, взмахивает палочкой и чувствует, как тепло от руки Грейнджер создает внутри нее пожар.       — Экспекто Патронум!       И оборотень вырывается наружу.