Пожилому мужчине требуется помощь медсестры

Медик не знал, что именно сделало Хэви Классической команды настолько безжалостным, жадным и грубым, но тот проявлял эти черты во всем. Возможно, дело было в возрасте, возможно — во врожденных склонностях, но, так или иначе, в постели Медик с трудом мог угнаться за его требованиями, хотя обычно перед ним вставала прямо противоположная проблема. Как вышло, что они вообще оказались в постели, Медик тоже не знал. Он не мог вспомнить ничего похожего на момент сближения. Однажды это просто произошло — и все. Была уже ночь. Сняв халат и перчатки, Медик сидел на краю своей жесткой узкой койки, закинув ногу на ногу, беспокойно глядя на часы. Он слышал хриплый смех и тяжелые шаги, отдававшиеся эхом по переборкам — наемники шатались по всему кораблю. Но он — он ждал только одного человека. И время приближалось. Медик со вздохом скрестил руки на груди. Ровно в пятнадцать минут двенадцатого самые тяжелые, самые шумные шаги остановились за дверью его каюты. Медик не стал подниматься, чтобы открыть ее, заранее зная, кто стоит на пороге: Хэви Классической команды. Он вошел в каюту, чуть повернувшись боком, чтобы широкие плечи вписались в узкий дверной проем. Сегодня он снял свои защитные очки, спустил их на шею, открывая взгляду выцветшие зеленые глаза. Под мышкой он держал квадратную коробку, при взгляде на которую у Медика сразу возникло дурное предчувствие. — Привет, принцесса, — промурлыкал Хэви. Медику стоило немалых усилий не закатить в ответ глаза. — Добрый вечер, Schatz, — равнодушным тоном ответил он, не поднимаясь с кровати. Хэви приблизился к нему всего за два шага и замер на пару секунд, а потом, прежде чем Медик успел хотя бы моргнуть, схватил его за ворот рубашки и подтянул к себе. — А где мой поцелуй? — не дожидаясь ответа, Хэви прижался губами к его рту, царапая кожу щетиной, а потом так же резко разжал пальцы, протянул руку ко лбу Медика, чтобы нежно расправить темную прядь, и тот едва не вздрогнул от неожиданности этого прикосновения. — Я принес тебе подарочек, — торжественно объявил Хэви, пихая коробку в руки Медика. Тот взял ее с осторожностью, как если бы внутри была бомба, но Хэви, похоже, ожидал более восторженной реакции. — Как мило, — он заставил себя улыбнуться, глядя на коробку с опасением. Она была довольно тяжелой. Медик встряхнул ее и услышал, как шуршит содержимое. Видимо, Хэви решил пополнить их общую коллекцию еще несколькими игрушками. Судя по всему, он был совершенно не в курсе, что можно просто трахаться, без использования дополнительных предметов. — Очень приятно. Утром сразу же его открою. Сейчас уже поздно и... Нежелание немедленно взглянуть на подарок Хэви не понравилось. — Открывай! — рявкнул он. Постоянные перепады настроения были его неотъемлемой частью, Медик уже начал привыкать к ним и понимал, когда лучше не спорить. Со вздохом он устроил коробку удобнее на коленях, провел пальцами по крышке и поднял ее. Первым, что он заметил, была вторая коробка, похоже — обувная, такого же тошнотворного розового цвета, как и большая. Вытащив ее и отложив в сторону, Медик потянулся к листу блестящей серебристой бумаги, лежавшей ниже. Понять на ощупь, что под ней, было трудно, поэтому, смяв ее, он вытащил то, что на секунду в тусклом свете каюты ему показалось похожим на лабораторный халат, вроде того, который он сам носил. Медик на секунду перевел взгляд на улыбавшегося Хэви — тот наблюдал за происходящим с явным нетерпением. Не стоило заставлять его ждать дольше. Медленно вытянув руки, Медик поднял одежду из коробки, позволяя ей развернуться. Нет, к сожалению, это был не лабораторный халат, а жалкая, пошлая пародия на униформу медсестры. Накрахмаленное белое платье, настолько короткое, что его с трудом можно было назвать одеждой. Материал — тонкий, дешевый, воротник и рукава отделаны толстым красным полиэтиленом, на плечах напечатаны медицинские кресты, а на левом нагрудном кармане — большое сердце. Медик разглядывал его чуть ли не минуту, собираясь с силами, чтобы снова посмотреть на Хэви. Наконец, подняв взгляд, он выпустил платье из рук так резко, точно оно вдруг обожгло его пальцы. — Надо же, — только и сказал он. На несколько секунд в каюте воцарилось напряженное молчание. — И что это «надо же» означает? — спросил Хэви уже без улыбки. Медик почти физически почувствовал угрозу, звучавшую в каждом слове. Он имел в виду «надо же, какая безвкусица» — но произносить это вслух вряд ли стоило. — Это... а где ты это достал? — торопливо сменил он тему, переводя взгляд на Хэви. — Там же, где и все остальное. Увидел рекламу на обложке какого-то журнала. Так тебе нравится? Медик скептически приподнял бровь. Что ж, по крайней мере, эта вещь была новой, а не принадлежала раньше бывшей жене Хэви или какой-нибудь проститутке, с которой он спал. Похоже, платье даже было относительно подходящего размера. — Ты хочешь, чтобы я это надел? — спросил он прямо. Хэви фыркнул, скрещивая руки на груди: — Ну не я же. Наклонившись, Хэви вернул вытащенную коробку в большую и, стиснув своей огромной рукой плечо Медика, потянул его наверх, заставляя встать. Тот постарался скрыть недовольство. — Надень, — прошипел Хэви прямо в рот Медику, прежде чем оттолкнуть его к двери. Тот замер, прижимая коробку к груди, пока Хэви с удобством устраивался на его кровати, закинув руки за голову и скрестив лодыжки. — Прямо сейчас? — уточнил Медик. — Естественно, — Хэви на секунду нахмурился. — Только не здесь. Переоденься где-нибудь еще, устрой мне сюрприз. С недоверием взглянув на него, Медик обвел взглядом каюту, в которой не было ни единого укромного уголка. — И где я, по-твоему, должен это сделать? — спросил он, не уверенный, что хочет услышать ответ. — Например, в ближайшей душевой, — Хэви пожал плечами. — Просто не возвращайся, пока не будешь готов. Медик почувствовал, как широко распахиваются его глаза. — Ты уверен, что это хорошая мысль? — Конечно. Давай, фриц, иди и переоденься. Или я сам тебя переодену. Почувствовав, как пересыхает у него во рту, Медик выдохнул через нос, медленно повернулся к двери и вышел. Кое-где на стенах коридора виднелись полосы ржавчины, он был грязным и темным, но, по крайней мере, пустым. Убедившись в этом, Медик быстрым шагом направился к душевой. Если, конечно, эту тесную комнатку с тремя старыми душевыми головками и крошечной раковиной, над которой висело мутное зеркало, стоило так называть. Привалившись спиной к не запирающейся двери, Медик выругался сквозь стиснутые зубы. Происходящее беспокоило его больше, чем он сам готов был признать. Пол в душевой был влажным — видимо, сливное отверстие забилось — поэтому коробку пришлось положить в раковину. Понимая, что лучше не заставлять Хэви ждать, а тем более — лучше не проверять, действительно ли тот собирается переодеть его насильно, Медик поспешно освободился от своей одежды и, затолкав трусы в карман брюк, повесил ее на одну из душевых головок. Он предпочел бы вернуться в свою каюту голым, но выбора не было. Снова вытащив из коробки платье, он увидел остальную часть костюма, скорее похожую на клочки материи, чем на одежду. Его взгляд сразу же наткнулся на скверно пошитые, очевидно дешевые стринги, ярко-красные, с напечатанным спереди белым медицинским крестом. Проверяя, как растягивается пояс, Медик невольно поморщился. Неужели у кого-то хватило наглости продавать это за деньги? Он, скорее всего, смог бы сделать нечто более достойное из собственного галстука, используя степлер. Вздохнув, Медик торопливо натянул стринги. Несмотря на резинку, пояс болезненно впился в его мягкие бока, ткань натянулась почти до предела. Медик знал, как выглядит качественное нижнее белье — и это определенно было не оно. Он с отвращением вернулся к содержимому коробки: красный пояс для чулок, белые чулки с красными оборками, длинные красные перчатки и, конечно, маленькая белая шапочка медсестры. И все это он надел, предмет за предметом; когда он натягивал чулки, в коридоре послышались чьи-то шаги, и, вздрогнув от неожиданности, Медик едва не потерял равновесие. Платье было ему очевидно мало: рукава врезались в бицепсы, чудом не лопаясь по швам, юбка едва покрывала зад. Вздохнув снова, Медик тщетно попытался расправить ткань на своем округлившемся с возрастом животе. Оставался последний пункт: коробка для обуви. Вытащив ее из раковины, Медик открыл крышку. Внутри лежали лакированные туфли на шпильках. Конечно же, ярко-красные. Они выглядели нелепо, чересчур высокие каблуки заставляли Медика беспокоиться о сохранности собственных лодыжек, но останавливаться было уже поздно. Покачиваясь на шпильках, он подошел к зеркалу и, поправив дурацкую шапочку, взглянул на свое отражение. Он определенно не будет вспоминать этот момент с гордостью. Взяв проклятую коробку, он услышал, как по дну прокатилось что-то жесткое. Заранее догадываясь, что именно там осталось, Медик запустил в нее руку и вытащил на свет тубус ярко-алой помады и тушь для ресниц. Он никогда не красился, поэтому, несмотря на все старания, ресницы слиплись, а помаду несколько раз пришлось стирать с зубов. Наконец, закончив с косметикой, Медик бросил еще один быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, чтобы убедиться, что он выглядит именно так, как и предполагал: до отвращения непривлекательно. Забрав одежду, он вышел из душевой. Медик дважды тщательно проверил коридор. Там было пусто, и, выждав несколько секунд, он решился выйти. На каблуках он не мог быстро добраться до своей каюты, приходилось следить за каждым шагом, чтобы не подвернуть ноги, и, даже опираясь рукой о стену, шел Медик слишком медленно. Дверь справа от него распахнулась, и он замер, увидев стоящего на пороге каюты Подрывника. Глаза того были, как всегда, скрыты очками, губы вытянулись в узкую линию, но он ничего не сказал. Несколько секунд Подрывник и Медик смотрели друг на друга, не двигаясь с места. Наконец, Подрывник открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Медик его опередил: — Ни слова, Грег. Ясно? — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше к своей каюте, чувствуя, как с каждым шагом все отчетливее скрипят его лодыжки и колени. Добравшись до своей каюты, Медик шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь так быстро, как только смог. Хэви ждал его, все так же сидя на кровати, и, когда он с любопытством подался вперед, Медик почувствовал себя неловко. Он определенно предпочел бы стоять перед Хэви голым, а не в этом унизительном наряде. Не в состоянии двинуться с места, он остался у двери, привалившись к ней спиной. Хэви со свистом выпустил воздух между зубов, внимательно разглядывая Медика, и усмехнулся. Тот терпеливо дожидался какой-нибудь очередной похабной фразочки, но никак не того, что усмешка превратится в громкий, раскатистый смех. Плечи Хэви ходили ходуном от хохота, и, глядя на него, Медик невольно плотнее вжался в дверь, чувствуя, как в животе свивается тугим узлом тревога, а по пищеводу поднимается тошнота. На секунду ему мучительно захотелось зажать уши, только бы не слышать этот смех. — Ну, привет, сестра, — пробормотал Хэви в перерыве между приступами смеха. Медика затошнило сильнее, он почувствовал комок в горле и на секунду даже задумался, не стоит ли убраться отсюда прямо сейчас, и к черту все возможные последствия. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным. Хохот Хэви постепенно превратился в отдельные негромкие смешки и стих, сменившись обычной кривой ухмылкой. — Что тут сказать? — произнес он, наконец. — Похоже, у меня к чаю сегодня скорее кекс, чем пирожное, но мне следовало этого ожидать. Медик моргнул. Его глаза слезились от торопливо наложенной дешевой туши, но он понимал, что не может позволить слезам ее смыть. — У меня в голове, — Хэви со смешком постучал себя пальцем по виску, — это выглядело куда лучше. Он снова окинул Медика взглядом. Тот нахмурился, чувствуя, как на лице проступает нервный румянец, и чуть попятился, в защитном жесте скрещивая руки на груди, когда Хэви опять наклонился вперед. — Ну-ка, — Хэви медленно облизнул зубы, — иди сюда. Медик медленно подошел к кровати, буквально ощущая, как каждый шаг разрушает его лодыжки и пальцы ног. Демонстративно гордо подняв голову, он дошел — скорее, доковылял — до кровати и встал перед Хэви. Тот протянул к нему руку, и это движение заставило Медика невольно отпрянуть. — Сними очки, — приказал он. Медик послушно стянул их за дужку, вложил в протянутую ладонь и сделал шаг вперед. Отложив очки, Хэви провел обеими руками по его бедрам вверх и с силой сжал задницу. Медик замер между его широко разведенными коленями, чувствуя себя конченным идиотом. — Разве ты не прелесть? — фыркнул Хэви. Нет, «прелесть» — последнее слово, которое пришло бы Медику в голову. «Посмешище» подошло бы лучше. Или «дешевка» — именно так он себя сейчас и чувствовал. Но говорить об этом вслух вряд ли стоило, поэтому он обошелся неопределенным мычанием. — Этот наряд поинтереснее, чем твоя скучная старая форма, — Хэви погладил Медика по бедру и подцепил пальцами подтяжку чулка. — Может, тебе стоит все время ходить в этой? Мальчикам полезно немного повеселиться. На смену тошноте, отвращению и надежде на то, что все происходящее — всего лишь затянувшаяся шутка, пришло раздражение, постепенно превращавшееся в ярость, сдерживать которую Медику становилось все труднее с каждой следующей идиотской фразой. — Если все так плохо, то отпусти меня, и я пойду переоденусь, — выдохнул он, не скрывая отвращения. Уголки губ Хэви мгновенно опустились. — Прекрати вести себя как сука, — выплюнул он Медику в лицо, стискивая его задницу обеими руками так сильно, что ногти впились в голую кожу. — Ей-богу, какая же ты неблагодарная скотина. Любой педрила твоего возраста ноги бы себе переломал, только бы найти кого-нибудь, кто согласится его трахать. Перчатки скрипнули на руках Медика, когда его пальцы сжались в кулаки. Он не решился на удар, только резко подался назад, освобождаясь из грубого захвата, но этого Хэви хватило. — Что такое? А? — он мгновенно вскочил с места, распрямившись во весь рост. Он схватил Медика за подбородок, болезненно стиснув пальцами, и пристально посмотрел в широко распахнувшиеся глаза. Это длилось секунду, не дольше — а потом Хэви с размаха ударил его по лицу. Не удержавшись на каблуках, Медик неуклюже повалился на пол. Хэви даже не двинулся с места, так и оставшись стоять над ним — теперь единственная лампа светила ему в спину, и он казался еще массивнее. Не пытаясь подняться, Медик сплюнул; слюна была розоватой, не то от помады, не то от крови — от удара он чуть прикусил губу. От неожиданной боли на глазах проступили слезы, и тушь начала размазываться. Хэви пнул его под зад, так резко, что Медик невольно вскрикнул, когда мысок тяжелого ботинка врезался в его плоть. — Это был глупый поступок, ты же понимаешь? — Хэви сложил руки на своей широкой груди, внимательно глядя на Медика, беспокойно ерзавшего у его ног, потирая ушиб. — Тебе стоит попросить прощения, медсестра. Медик посмотрел в холодные глаза Хэви, не чувствуя ничего, кроме ненависти. Но ее он себе позволить не мог. Не теперь. — Es tut mir leid. Прости меня, — пробормотал Медик, чувствуя привкус крови во рту. Он медленно перевалился на четвереньки и приподнялся, уперевшись руками в колени. Явно не собираясь ждать, пока он встанет на ноги, Хэви схватил его за шиворот и снова потащил к кровати. Медик не сопротивлялся, хотя его ноги разъезжались, как у олененка из детского мультфильма. — Наклонись, — Хэви грубо толкнул Медика на кровать, лицом вниз, так резко, что тот едва успел выставить перед собой руки. Заранее догадываясь, что будет дальше, он медленно опустился на локти, не сгибая свои длинные ноги, так, что задница оказалась поднята вверх. — Думаю, у меня есть кое-что, что тебе поможет. Он выдвинул из-под кровати коробку, где хранились его предыдущие подарки, на несколько секунд зарылся в содержимое и, наконец, со смешком вытащил широкую черную анальную пробку. — Как насчет ректального суппозитория? — медленно проговорил Хэви, свободной рукой стаскивая с Медика стринги. — Оближи ее. Когда острие пробки уткнулось ему в губы, Медик невольно поморщился и мысленно поблагодарил самого себя за то, что всегда старательно мыл все игрушки сразу же после использования. Хэви на подобную заботу времени не тратил. Чего ради? Не в себя же он все это засовывал. Медик выпустил немного слюны под язык, прежде чем приоткрыть рот. Пробка была тяжелой, массивной, как кляп, гладкой; старательно обсасывая ее, он чувствовал, как из уголка рта вытекает слюна. Продолжая придерживать пробку, Хэви задумчиво облизал пальцы другой руки и запустил их между ягодиц Медика. Ощутив, как они поглаживают его дырку, тот замер, затаив дыхание. Дразнящие поглаживания продолжались всего несколько недолгих секунд — Хэви никогда не любил тратить время на предварительные ласки. Он запустил внутрь сначала один палец, почти сразу второй, плавно задвинул их внутрь, и, не сдержавшись, Медик застонал, стискивая игрушку зубами, чувствуя себя заполненным с обеих сторон. Хэви равнодушно продолжил шарить пальцами у него внутри, ничуть не беспокоясь ни об удовольствии Медика, ни хотя бы об удобстве. Наконец, он вытащил у того изо рта пробку; потянувшаяся за ней тонкая ниточка слюны выглядела чуть розоватой, не то от крови, все еще проступавшей на губе, не то от помады. Секунду спустя он высвободил и пальцы, настолько резким движением, что Медик невольно вздрогнул. Перехватив пробку, Хэви медленно задрал подол платья, и Медик машинально опустил голову, приподнимая зад сильнее. — Моя милая маленькая медсестра готова принять свое лекарство? — ласковым тоном спросил Хэви. Медик успел задуматься о бессмысленности этой фразы — почему пациент, а не медсестра назначает лекарство? — прежде чем почувствовал, как острый наконечник пробки прижимается к его заднице. Его колени вздрогнули, когда, раздвинув его ягодицы шире, Хэви медленно начал вталкивать игрушку внутрь, наблюдая за тем, как дырка Медика растягивается все сильнее, принимая плохо смазанный пластик. Терпения Хэви надолго не хватило, и, едва дойдя до самой широкой части, он, с отрывистым смешком, резко вдвинул пробку до конца, заставив Медика охнуть от неожиданности. Оханье тут же превратилось в мягкий стон. Медику нравилось чувствовать себя растянутым. Сейчас ощущение раскрытия было почти болезненным, но массивная пробка приятно давила на все нужные места, и его член возбужденно приподнялся. Но, конечно же, Хэви должен был испортить этот момент — и он испортил. Схватив Медика за волосы, он снова рывком отправил того на пол. На этот раз, впрочем, тот смог сесть и осторожно откинуться назад, так, чтобы тяжесть его тела давила на основание пробки, а не на след от удара. Хэви снова сел на край кровати и сложил руки на коленях: — Посиди тут немножко, может, перестанешь сучиться. Медик снова посмотрел ему в глаза, не решаясь ничего сказать, и чуть поерзал, устраиваясь удобнее. Пробка снова скользнула внутрь до самого ограничителя, Медик со вздохом сжал ее сильнее и подался вперед, упираясь ладонями в пол. — Знаешь что, сестра... — Хэви придвинулся ближе и поманил его согнутым пальцем. Медик приподнялся, стараясь не обращать внимания на то, как ноет ушиб. Тонкие губы Хэви растянула похотливая улыбка. Опустив веки, Медик наблюдал за ним сквозь все еще покрытые комками туши ресницы: тот расстегнул ширинку и вытащил член, еще не вставший полностью, но все равно выглядевший внушительно. Он поднес член к лицу Медика, и тот остро почувствовал густой мускусный запах. — Я не уверен, что ты этого заслуживаешь, — пробормотал себе под нос Хэви. Медик чуть вздрогнул от неожиданности, когда тот провел головкой члена по его ушибленной щеке, развозя по коже преэякулят. Потом Хэви начал лениво постукивать членом по его скуле, но Медик только стиснул челюсти, не позволяя себе проявить недовольство, каким бы унизительным ему ни казалось происходящее. Это продолжалось добрых полторы минуты. На смену постукиваниям постепенно пришли поглаживания, и, наконец, Хэви прижался членом к плотно сомкнутым губам Медика. — Если признаешь, что ты — тупая подстилка, то, может, я и позволю тебе его пососать. Медик сдержал раздраженный вздох, хотя гнев все еще обжигал его изнутри и куда больше чем трахаться ему хотелось оттолкнуть Хэви, послать его к черту. — Я — тупая подстилка, — равнодушно проговорил он. Упиравшаяся в его губы головка члена сделала эту заученную фразу тихой и невнятной. Слишком невнятной. Хэви снова отвесил ему пощечину — впрочем, по сравнению с предыдущей оплеухой эта сошла бы за ласковое прикосновение. — Еще разок. — Я — тупая подстилка, — повторил Медик, на этот раз стараясь говорить с выражением. Хэви усмехнулся в ответ. — Так кто ты? — спросил он, проводя своим членом по нижней губе Медика, размазывая помаду все сильнее. — Тупая подстилка, — почти выкрикнул он в ответ, и в этот момент Хэви буквально заткнул его своим членом. Медик недовольно заворчал, когда Хэви толкнулся глубже в его горячий, влажный рот, но чужая бессильная ярость, похоже, того только заводила сильнее. Он двинулся еще пару раз, точно устраивая член поудобнее на языке Медика. — Правильно, — почти нежно прошептал Хэви. — Вот ты кто. Тупая подстилка, которую какой-то жирный коммуняка во все дыры отодрал, а потом выбросил. При упоминании Миши Медик вздрогнул, но Хэви, обхвативший его руками за шею, похоже, этого даже не заметил. Притянув Медика к себе ближе, он вошел в его рот, доставая до горла, заставляя задохнуться. Именно так Хэви больше всего и любил это делать. — Даже не пытайся его выплюнуть, — с угрозой в голосе произнес он, не отпуская шею. Несколько секунд спустя он подался назад, так что головка оказалась у самого кончика языка, и Медик смог вдохнуть через нос, но это была короткая передышка. Хэви снова вогнался в него на всю длину, так резко, так глубоко, что Медик буквально почувствовал, как встающий член распирает его горло, а его нос уткнулся в седеющие лобковые волосы. Буквально зажатый между мощными ляжками, стиснутый грубыми руками, Медик задыхался, судорожно пытаясь урвать хоть один лишний вдох, но Хэви, похоже, это лишь забавляло. Он будто пытался с каждым разом проникнуть глубже, задерживался на секунду дольше и не собирался останавливаться. Медик дергался в сильном захвате, но освободиться не мог. Его глаза начали слезиться, тушь размазалась по лицу. Чувствуя, как желудок скручивается в спазмах и непроизвольная тошнота становится все острее, Медик попытался хотя бы перехватить руку Хэви, но тот даже не заметил этого прикосновения. — Если блеванешь, я заставлю тебя эту блевотину съесть, — предупредил он. Медик издал в ответ жалкий всхлип, все еще тщетно пытаясь вдохнуть. Его лицо и шея покрылись красными пятнами, невольные слезы, смешанные с тушью, текли по щекам, оставляя серые полосы. Чуть запрокинув голову, он снова посмотрел в глаза Хэви; взгляд того чуть смягчился — вид чужих страданий всегда доставлял ему удовольствие. Сердце Медика отчаянно колотилось, пульс эхом отдавался в голове. Ему было мучительно необходимо сделать вдох, легкие горели. Уши заложило. На секунду Медик подумал, что, может, вот так все и кончится. Может, Хэви решил от него избавиться и выбрал именно такой способ — засунуть член Медику в глотку поглубже и ждать, пока он не задохнется. Он смог пару раз неглубоко вдохнуть через нос, но этого было слишком мало. От ноздрей потянулись вниз, к напомаженным губам, прозрачные дорожки слизи, и Медик понял, что больше не может дышать. Только почувствовав, как тот слабеет, не в силах больше сопротивляться, Хэви, наконец, отпустил Медика. Как только пальцы на шее разжались, тот резко подался в сторону, давясь воздухом, выплевывая его с судорожным кашлем и глотая снова. Хэви наблюдал за ним с садистским восторгом и возбуждением, как будто видел что-то соблазнительное в отчаянном кашле, текущих слезах и соплях. Дождавшись, пока тот продышится, Хэви с улыбкой наклонился ближе, слегка обтер лицо Медика тыльной стороной ладони и снова нежно поправил непослушную прядь на лбу. — Молодец, медсестра. Теперь тебе жаль, что ты вела себя как неблагодарная скотина, правда? Пытаясь вытереть остатки слюны с подбородка, Медик слабо кивнул, все еще чувствуя тошноту, к которой теперь примешивалось мучительно острое головокружение. — Очень, — хрипло прошептал он, все еще судорожно хватая ртом воздух, стараясь не обращать внимания на то, как ноют губы и горло. — Бедная моя маленькая принцесса. Иди-ка сюда, — с притворной нежностью проворковал Хэви, подхватывая Медика под мышки и поднимая так легко, как будто тот сам не был сильным мужчиной шести с лишним футов ростом. Медик безвольно привалился к груди Хэви, позволяя тому гладить себя, и застонал, когда тот надавил пальцами на основание пробки. — Знаю, тебе бывает непросто выучить все свои уроки, — выдохнул он, не переставая целовать шею Медика, то прихватывая тонкую кожу губами, то ласково к ней прижимаясь. — Но папочка тебя прощает. Упершись в него лбом, Медик попытался выровнять дыхание и прийти в чувство, но Хэви с усмешкой снова подцепил пальцами пробку. — Думаю, эта штучка правда нам помогла, — Хэви медленно потянул за нее, заставляя Медика застонать, когда более широкая часть снова растянула его сильнее — и тут же резко загнал ее до самого ограничителя. — Тебя очень просто сделать счастливым, верно, детка? Достаточно засунуть что-нибудь поглубже в твою шлюшью задницу. Обхватив его свободной рукой поперек живота, Хэви продолжил играть с пробкой, не обращая внимания на попытки Медика вырваться. Он попытался сжать ягодицы, но это только раззадорило Хэви сильнее и, снова угрожающе зарычав, тот болезненно шлепнул его по внутренней стороне бедра. Ощущение реальности происходящего возвращалось медленно. Медик чувствовал, как двигается пробка, то растягивая его сильнее, то позволяя немного сомкнуться, как съезжают по ногам вниз болтавшиеся у коленей стринги. Наконец, Хэви перехватил пробку удобнее у основания и потянул так резко, что Медик вздрогнул всем телом. Пробка выскользнула наружу, оставив только ощущение пустоты, и он застонал, не то от облегчения, не то от разочарования. Торопливо плюнув себе на ладонь, Хэви раздвинул колени Медика пошире и, придвинувшись, завел руку ему между ног, чтобы нашарить дырку и затолкать в нее пальцы. — Твоей заднице просто необходимо, чтобы ее заткнули, — Хэви усмехнулся, размазывая по ней слюни. Он никогда не тратил времени на нормальную подготовку. Медик открыл рот, чтобы ответить, но не успел, весь мир вокруг него точно опрокинулся. Только несколько секунд спустя он осознал, что Хэви бросил его спиной вперед на узкую койку и теперь стоял между его беспомощно раскинутых ног, развозя по все еще стоящему члену не то смазку, не то слюни. Шагнув вперед, он подхватил Медика под колени, задирая зад кверху, так, что головка уперлась в раскрытую дырку. Медику оставалось лишь вжаться спиной в тонкий матрас, надеясь, что смазки будет достаточно. — Ну что, медсестра, надеюсь, ты не боишься уколов? Медик раздраженно застонал, закатив глаза, но Хэви, похоже, этого даже не заметил, с довольным видом наваливаясь на него сверху. Ему явно нравилось чувствовать, как тот выгибается под ним, трется всем телом — пусть даже Медик всего лишь тщетно пытался улечься поудобнее в жесткой койке. — Если ты так хочешь использовать эти отвратительные каламбуры, то, по крайней мере, будь последовательным. Инъекции ставят врачи, а не пациенты, — Медик вздохнул. — Может, ты хотя бы презерватив наденешь? — Зачем? — ухмыльнулся Хэви. Медик лишь сжал челюсти, скалясь в ответ, когда тот протолкнул крупную головку внутрь и тут же подался назад. Он умудрялся делать больно, даже несмотря на предварительную растяжку. Но показывать слабость Медик не собирался. Стиснув зубы сильнее, он зажмурился и чуть отвернулся, дожидаясь, пока наступит более приятная часть. Хэви это не понравилось. — Смотри на меня, — он вцепился в массивную нижнюю челюсть Медика и грубо развернул его к себе. — Хочу видеть твое лицо, когда буду вставлять. Тот, глядя в ответ холодно, с вызовом, почти позволил очередному вздоху превратиться в гневное рычание, но резкий толчок заставил его позорно ойкнуть. Хэви смотрел ему в глаза, не моргая, продолжая размеренно двигаться, и Медик почувствовал, как на смену гневу приходит кое-что пострашнее. Все еще недовольно ворча сквозь стиснутые зубы, он ощутил, как широко распахиваются его глаза, как учащается дыхание. Напряженные внутренние мышцы расслабились, приспосабливаясь к внушительному размеру члена Хэви, и боль отошла на второй план. Тяжелый взгляд теперь был так близко, что стал почти ощутимым, горячее дыхание Хэви обжигало его лицо, и, вскинувшись, Медик изо всех сил вцепился руками в его предплечья. — Ох... Scheiße... Он чувствовал каждый дюйм, то, как скользил внутри член, заполняя его до предела, и то, как Хэви все плотнее прижимал к его шее ладонь, жадно ловя участившийся пульс. Сейчас он видел и чувствовал все, Медик осознавал это болезненно остро: он был как на ладони, каждый его вдох, каждая дрожащая мышца. Каждый жалкий звук, в который Хэви вслушивался с наслаждением. Он чуть подался назад, а потом — резко двинулся вперед, впечатывая в голые бедра Медика все застежки и клепки своих спущенных штанов, и тот застонал, пытаясь прикрыть глаза, но сдвинулось лишь одно веко, все его тело точно окаменело, выгнувшись навстречу Хэви. — Слишком... грубо, — прошептал Медик. Он обхватил Хэви ногами, с силой сжал, надеясь заставить притормозить, но тот продолжил свои движения, такие торопливые и жадные, точно он хотел разорвать Медика надвое. Его член был большим на вид, но ощущался еще больше, растягивал вширь сильнее, чем вытащенная пробка, проникал вглубь до предела, проходясь по всем нужным местам, заставляя Медика задыхаться, сведя брови и приоткрыв рот в немой агонии. — Именно это тебе и нравится, так? — тихо спросил Хэви. Продолжая придерживать Медика за подбородок, так, чтобы тот не отвернулся, он снова врубился до предела и остановился на несколько секунд, точно напоминая, как глубоко может в него проникнуть. — Ты удивительно тесный для такой старой потаскухи, — добавил он с улыбкой, глядя на Медика так, точно ждал ответа, но тот промолчал, и Хэви продолжил двигаться. Его стоны звучали зло, почти пугающе. Одной рукой он уперся в матрас, другой — Медику в ребра, и тот, стиснув его широкую талию ногами, осторожно положил ладонь на грудь Хэви, легко надавил на нее, упрашивая чуть сбавить темп. — Можно... Нет, нельзя. Хэви оттолкнул руку Медика так грубо и поспешно, как будто его прикосновение было тошнотворным. Сейчас он смотрел на Медика с нескрываемым отвращением, и тот, глядя ему прямо в глаза — Хэви нечасто снимал очки — видел не просто насмешливую грубость усталого человека, а настоящую ненависть, от которой хотелось отвернуться. Раньше Медику не приходило в голову, что можно смотреть так на человека, которого трахаешь, с которым делишь удовольствие. Что ж, Хэви изменил его представления о жизни. И Медику не оставалось ничего, кроме как сдаться под тяжестью этого взгляда. Он откинулся на спину, больше не пытаясь сопротивляться или спорить, расслабился полностью. Все кости точно исчезли из его тела. Откинувшись назад, Хэви подхватил его за бедра, а потом, стиснув свои желтоватые от курева зубы, снова обрушился всей тяжестью. Еще грубее, еще быстрее — это был его любимый подход. Никакой нежности, никаких попыток попробовать что-то новое, только грубая сила и бесконечная выносливость — несмотря на возраст, он мог трахать Медика так долго, что ниже талии у того все немело. Этот раз ничем не отличался от прочих. Хэви наваливался сверху, снова и снова, в своем излюбленном ожесточенном ритме, молния его штанов царапала кожу Медика, а тот стонал и задыхался, запрокидывая голову с каждым толчком, комкая руками простынь, натиравшую спину. С новым резким рывком Хэви чуть перехватил его ноги, задрал их сильнее и, подавшись вперед, почти сложил Медика пополам, так что колени уперлись в плечи, а уже полностью вставший член теперь терся о бедро с каждым движением вперед и назад. — Боже... — выдохнул Медик, снова выгибаясь. Он уже не пытался выровнять дыхание или подстроиться под бешеный темп; не в силах больше стонать, он дышал через рот, собственная кожа казалась ему слишком тесной и слишком чувствительной. Его ноги вздрагивали, дурацкие блестящие туфли отчаянно бились в воздухе, руки онемели, мертвой хваткой вцепившись в простынь, обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, прилипли к мокрому лбу, но этого Медик не замечал, чувствуя только прокатывающиеся по телу волны наслаждения и то, как болезненно сильно растянута его влажная от смазки задница. На смену резким толчкам пришли более плавные. Продолжая двигать бедрами, Хэви буквально лег на него, снова пристроив ноги Медика у себя на плечах. — Мог бы хоть немного постараться, а не лежать бревном, — прохрипел он. Медик приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд, но лицо Хэви точно распадалось на отдельные части — крючковатый нос, жесткий взгляд, седые волосы, — не складывавшиеся в единое целое. — И захлопни рот. Выглядишь как деревенский дурачок. Эта фраза, наконец, вывела Медика из эйфорического оцепенения. Он медленно закрыл рот, проглотил слюну, пытаясь подобрать подходящие слова для ответа, и в этот момент Хэви резко откинулся назад, отпустил его ноги и отошел на шаг, позволяя члену выскользнуть из отчаянно пульсирующей дырки. Медик сердито выдохнул сквозь зубы. — Мне надоела твоя харя, — Хэви опустился на матрас с ним рядом. — Дальше поедешь верхом. Залезай. Он поерзал, устраиваясь удобнее, оперся о стену, одной рукой медленно продолжая поглаживать член. Медик с интересом наблюдал за ним, приподнявшись на локтях. Похоже, устал тот сильнее, чем хотел бы показать. — Мне что, до завтра тебя ждать? — Хэви двинул бедрами вверх. Медик перевернулся, послушно подполз к нему ближе и, приподнявшись, перекинул через него ногу, разворачиваясь лицом к двери. Он держал голову гордо поднятой, как будто еще верил, что мог сохранить чувство собственного достоинства, даже когда Хэви жадно облапил его обтянутые чулками ляжки и потянул к себе, поторапливая. Удобнее устроив колени на матрасе, Медик медленно опустился на член Хэви, легко проскользнувший в до предела растянутую задницу. Головка скользнула по простате и, не сдержав стон, Медик позволил себе снова чуть приподняться, чтобы повторить это движение, но болезненный шлепок по бедру заставил его поторопиться; он опустился до конца, чувствуя, как правильно, почти идеально, Хэви заполняет его, проходясь по всем нужным точкам. Иногда Медик почти ненавидел его член за то, насколько тот был хорош: массивный, с большой головкой и выступающими толстыми венами, достаточно длинный, чтобы Хэви по праву мог им гордиться. Честно говоря, Медик мог бы назвать его великолепным, лучшим из тех членов, с которыми ему доводилось иметь дело. Проблема была в его обладателе. Чувствуя, как все жарче разгорается его собственное возбуждение, эхом отдающееся в паху, Медик поднимался, снова опускался, с силой насаживаясь на член до самого основания, стараясь постепенно наращивать темп. Платье задралось до пояса, обнажая влажные от пота ягодицы, и Хэви впился в них пальцами, с силой притягивая к себе, заставляя Медика двигаться еще быстрее. Тот слышал его отрывистые низкие стоны, похожие на смесь рычания и хрюканья, пытался заглушить их, чтобы отвлечься, но тщетно — голос Медика был не то слишком высоким, не то слишком тихим для этого. — Вот так, детка, молодец. Прокатись на мне верхом, — с каждым словом Хэви притягивал Медика ближе, вжимая в свои бедра, проникал в него настолько глубоко, насколько мог. Тот продолжал со стонами двигаться вверх и вниз, чуть откинувшись назад, запрокинув голову, чувствуя прикосновение прохладного воздуха к влажной от испарины шее. Не сбавляя темпа, он провел руками по собственной груди, задевая все чувствительные места, скользнул ладонями вниз, к бедрам, и, жадно глотая каждый вдох, обхватил свой член сквозь липкую накрахмаленную ткань юбки. С каждым рывком ощущение разливавшегося внутри блаженства становилось острее, и Медик уже почти забыл о дурацком наряде и размазанной по его лицу косметике. — Ты ведь любишь кататься, правда? — Хэви прижал ладони к округлым ягодицам Медика, снова вгоняясь на всю длину. Тот не удостоил его ответом, слишком занятый собственным удовольствием. Прикрыв глаза, он позволил себе утонуть в нахлынувших ощущениях, продолжая спешно подниматься и опускаться, не отвлекаясь на бессвязную похабщину, которую нес Хэви. И это была ошибка. — Не смей меня, блядь, игнорировать, — прорычал тот, вскинулся, и Медик неожиданно почувствовал, как его шею стискивает сильная рука. Сжав пальцы плотнее, Хэви потянул его вниз, опрокидывая себе на грудь. Задыхаясь, Медик обхватил его руку, потянул ее в сторону, надеясь ослабить хватку, почти не чувствуя, как Хэви дергался под ним, пытаясь вернуться к потерянному темпу. — Я тебя не игнорирую! — прохрипел он, разводя ноги шире и расслабляя бедра, послушно позволяя Хэви перехватить инициативу, и тот снова вогнался в него на всю длину. Койка надрывно заскрипела. Хэви вбивался в Медика так, будто хотел затрахать его до смерти, тому не хватало воздуха, перед глазами все плыло, но от этого он только яснее ощущал, как скользит внутри него твердо стоящий член и как покачивается в такт движениям его собственный, все так же мучительно ноющий от напряжения. Хэви провел рукой по его груди, нашарил под тонкой накрахмаленной тканью напряженный сосок и резко выкрутил его, заставляя Медика застонать. Его мир неожиданно перевернулся снова, когда Хэви рывком опрокинул их обоих на бок. Все еще держа руку у саднящего горла, другой он обхватил свой член и с влажным звуком опять врубился в Медика, заставляя того застонать. Он брал его грубо и жадно, рыча, как животное. Плоть ударялась о плоть с каждым движением, пот смешивался с потом. Сбившееся платье облепило живот Медика, швы болезненно натирали бока, проступившая на ладонях испарина хлюпала в перчатках, когда он пытался перехватить душащую его руку. Хэви смеялся. Ему явно нравилось то, как Медик, судорожно выгибаясь, сжимал его член все плотнее. — Черт... да, детка, вот так... — прорычал Хэви, продолжая двигать бедрами. Его вторая рука впилась в ляжку Медика. — Держу пари, твой безмозглый бывший не был и вполовину так хорош. Если бы Медик был в силах, он парировал бы эту фразу какой-нибудь колкостью, но сейчас, раскрасневшийся, взмокший от пота, возбужденный, он смог лишь застонать в ответ. Он больше не пытался подстроиться под яростный ритм и покорно позволил перевернуть себя на живот и вжать лицом в постель. Хэви снова обрушивался на него всей тяжестью, одной рукой держась за изголовье, как будто боялся задавить, если позволит себе слишком много. Медик ощущал себя под ним до нелепого маленьким и слабым. Отчаянно дергая плечами, он пытался вдохнуть полной грудью, чувствуя, как стекает пот по обтянутым чулками ногам, как болезненно трется о грубую простынь член. Постепенно Хэви сбавил скорость, а потом — остановился и опять отступил. Эта неожиданная пауза заставила Медика приподняться и обернуться. Хэви стоял у кровати, пережимая свой член у основания. — Покажи, насколько сильно ты меня хочешь. — Was? Хэви схватил его за ворот платья и потянул наверх, заставляя встать на четвереньки, погладил вдоль позвоночника и раздвинул пальцами ягодицы. — Попроси меня как следует. Вежливо, — с нажимом произнес он, водя влажной головкой вдоль складки. — Э... — Медик сглотнул слюну, чувствуя, как член Хэви скользит вверх-вниз у самой его дырки. — Bitte... Он вздрогнул всем телом, когда Хэви с размаху припечатал его раскрытой ладонью по следу от ушиба, который наверняка уже превратился в синяк. За первым ударом последовал следующий. И еще один. — Старайся лучше, прелесть. Давай, у меня уже опускается, — это была ложь. Несмотря на болезненные шлепки, Медик отчетливо чувствовал, как в его зад упирается по-прежнему стоящий во всю длину член. — Ты же любишь, когда папочка тебя дерет? Медик прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь сосредоточиться, несмотря на то что Хэви снова запустил руку ему между ягодиц, раздвигая их шире. — Bitte... Пожалуйста... — проныл он, изображая персонажа из дешевого порнофильма. Смесь возбуждения и обиды в его тоне была неподдельной. Медик расслабил внутренние мышцы, раскрываясь настолько сильно, насколько мог. — Трахни меня... Он снова взглянул на Хэви, но тот лишь усмехнулся: — Больше чувства, принцесса. Я должен этого действительно захотеть. — Пожалуйста, ты мне нужен, — прошептал Медик с мольбой в голосе и вскинул задницу выше, почти прижимаясь грудью и животом к кровати. Хэви даже не двинулся с места, он просто стоял и смотрел на него то ли с отвращением, то ли со своей обычной детской жестокостью. Почти искренние похотливые стоны и всхлипывания не произвели на него ни малейшего впечатления. — Пожалуйста, — повторил Медик, чувствуя смутное беспокойство. Он хорошо знал эти игры, и вряд ли на этот раз что-то изменится. — Ты мне нужен. Выеби меня. — Не знаю-не знаю, — насмешливо протянул Хэви. — С чего бы мне это делать? Медик почувствовал, как желудок снова скручивается тугим узлом. Именно этого он и ожидал. Каждый раз одно и то же: он должен унижаться, умолять Хэви, как отчаявшаяся потаскуха, выклянчивать то, что ему и вполовину не было настолько необходимо. Они много раз играли в эту игру, Медик хорошо выучил свои реплики, но, сколько бы раз он их ни повторял, они все равно горчили. — Никто больше меня не хочет, — его голос все еще был немного хриплым, и ему самому было противно это слышать. От того, кем еще недавно был Медик, осталась одна шелуха, его прежняя гордость рассыпалась в пыль. — Никому не нужна старая шлюха. Он добавил к этим словам еще несколько жалких ноющих звуков, глядя через плечо на Хэви. Судя по растянувшейся от уха до уха улыбке, он был уже готов продолжать, оставалось лишь немного подтолкнуть, и Медик знал как. Что угодно, только бы все поскорее дошло до завершения. — Bitte, fick mein Arsch, bitte Vati, — проныл он, заводя пальцы себе между ног и раскрывая дырку до предела. Вряд ли Хэви понимал хоть слово по-немецки, с тем же успехом Медик мог сказать, что небо голубое — но умоляющий тон и отчаянно сбивающееся дыхание сделали свое дело. — Молодец, девочка. Медик застонал с облегчением, чувствуя, как член Хэви снова проскальзывает внутрь. Мощные бедра впечатались в его зад с такой силой, что он опять уткнулся лицом в простынь. Его собственный член, все еще возбужденный, бесполезно висел между ног — прикасаться к нему Хэви явно не планировал. Униженный и утомленный, Медик закрыл глаза и стиснул кулаки, стараясь отвлечься от саднящей боли в заднице и устало ноющей спины. Хэви это не понравилось. — Не отрубайся, детка, — устав от мощных толчков, сотрясавших койку, он обхватил Медика руками за бока и начал в том же темпе насаживать его на свой член, раскачивая вперед-назад. — Ты же хочешь осчастливить папочку, правда? Ты хочешь быть полезным? Скорее всего, Хэви употреблял это слово, исключительно чтобы позлить Медика. Ради всего святого, тому слово «папочка» подходило куда больше. Хэви в его возрасте скорее смахивал на «дедулю». — Ja, — прошептал Медик, даже не приподнимаясь, хотя простынь, к которой он прижимался лицом, была неприятно шершавой и влажной. — А кто твой папочка? — еще одна похабная усмешка была слышна в каждом слове, и, если бы у Медика оставались силы, он бы закатил глаза. — Ты, — выдохнул он. Хэви одобрительно проворчал что-то невнятное, чуть сбавляя ход, но продолжая однообразно долбиться сзади, прижавшись грудью к спине Медика. Руки того были придавлены к койке, а зад неудобно задран вверх, но он все еще был возбужден, он мог кончить, несмотря на усталость и боль. Конечно, после того как удовольствие рассеется, станет только хуже, а возиться с ним, пока не кончит сам, Хэви мог еще долго, но сейчас это вовсе не казалось важным. Медик не решался прикоснуться к своему члену — Хэви ненавидел, когда он сам занимался собой, воспринимал это как оскорбление. Гораздо больше ему нравилось, когда Медик кончал под ним без дрочки. И сейчас он мог это сделать. — Я... я хочу... — начал он. С каждым движением дыхание сбивалось все сильнее и слова путались в голове. — Чего ты там хочешь? — Медик буквально чувствовал затылком тяжелый взгляд Хэви, продолжавшего вколачиваться в него медлительными, но грубыми точками, ему не нужно было даже закрывать глаза, чтобы увидеть того отчетливо, во всех подробностях, до последнего шрама. — Я хочу кончить. — И что? Медик зарычал. Он задыхался, загнанный, усталый, а его рот зудел от помады, но он собирался получить свое и сейчас был уверен, что сможет. — Шевелись, будь добр! — прошипел он. Похоть захлестнула его уже полностью, смыв без остатка весь самоконтроль. Но слушаться его Хэви явно не собирался. Он резко остановился, а потом медленно подался назад, и Медик замер, почувствовав, что тот оставил его задницу болезненно сильно раскрытой и влажной от смазки. — Подожди... Нет, для уговоров было слишком поздно. У Медика внутри все сжалось. Он был так близок к завершению — и сам же все испортил. — Повернись. Медик мысленно проклял самого себя, свой характер, свое неумение держать язык за зубами и машинально вцепился в простынь, словно надеялся, что это поможет, если Хэви захочет развернуть его силой. — Мне очень жаль, — тихо сказал он со всей искренностью, на которую был способен. — Повернись. Немедленно. Медик осторожно приподнялся. Мокрое от пота платье прилипло к простыне, и ему пришлось упереться в нее руками, чтобы та осталась на постели. Обернувшись, он увидел стоявшего у кровати Хэви: огромный налитый кровью член, спущенные до колен штаны, синяя майка, на которой темнели пятна пота. — Ко мне. И живо, бесполезная ты блядища! — рявкнул он. Медик взглянул на него с презрением, но, зная, что проиграл, послушно поднялся с кровати — каблуки запутались в простыне, тело ныло, ресницы слиплись от остатков туши — и встал рядом с Хэви, чувствуя себя униженным, жалким, как побитая собака. Тот буквально сгреб лицо Медика, стиснул пальцами одной руки щеки так, что рот приоткрылся, нижняя челюсть вжалась в ладонь. А свободной рукой отвесил очередную пощечину. — Не смей говорить со мной таким тоном, — он буквально выплевывал каждое слово, припечатывая их оплеухами. — Давай-ка кое-что проясним: я тут ради моего собственного удовольствия, и мне, откровенно говоря, насрать, кончишь ты или нет. Даже несмотря на твердую хватку, от ударов голова Медика качалась из стороны в сторону, но, удивительным образом, чертова шапочка медсестры все еще держалась. Запустив пальцы в волосы под ней, Хэви с усмешкой потянул его к своему все еще стоящему члену. Медик замер и невольно попытался вырваться, когда понял, что прижат лицом к стволу, только что вытащенному из его же задницы. Он бессознательно поджал губы и почувствовал вкус крови и помады. Не ожидал же он, что Медик согласится снова взять в рот? Хотя нет. Похоже, именно этого Хэви и ожидал. Когда тот снова провел головкой по его губам, Медик невольно всхлипнул, еще плотнее стискивая губы. — Открой ротик, — прорычал Хэви, с силой потянув его за волосы. Медик посмотрел на него с мольбой, искренней, впервые за весь вечер, но это не помогло. — Он же грязный, — прошипел он сквозь сжатые зубы. В нем не осталось уже ни гнева, ни раздражения. Только жалкая надежда сохранить чувство собственного достоинства. — Давай, принцесса, не усложняй ситуацию, — Хэви улыбнулся. В его голосе звучала снисходительность, но за ней слышалась явная угроза. Он как будто говорил с ребенком. С ребенком, которого ненавидел. Это напомнило Медику тот покровительственный, но нетерпеливый тон, которым он сам разговаривал с Поджигателем своей команды. Он не предполагал, что с ним тоже будут говорить вот так — как с младенцем. Или собакой. Он прищурился, выдвигая челюсть вперед, всеми силами стараясь выглядеть угрожающе, а не жалко, но решительный вид вряд ли хорошо сочетался с мольбами. — Не заставляй меня это делать. Пожалуйста, — торопливо добавил он, как будто это слово ему хоть раз помогало. Он мог умолять сколько угодно, Хэви явно не собирался менять свое решение. Снова вцепившись в его волосы, Хэви грубо рванул голову Медика в сторону — тот попытался сдержать невольный вскрик боли, но не смог, и, силой раскрыв его рот, Хэви затолкал член внутрь. Медик постарался сосредоточиться на привычных привкусах пота, преэякулята, собственной слюны, но это не помогло, он чувствовал, как желудок буквально сводит от нахлынувшей тошноты. Хэви снова заставил его заглотить целиком, упереться носом в жесткие лобковые волосы, давясь, захлебываясь без воздуха, отчаянно пытаясь не вспоминать, где этот член только что был — но запах не давал ему об этом забыть. Хэви, не выпуская волосы, заставлял его резко двигать головой вперед и назад, из уголков рта стекали тонкие ручейки слюны. Тошнота становилась все острее, но Медик боялся даже представить, что будет, если его вырвет. Движения Хэви становились все беспорядочнее, грубее; неритмично дергая бедрами, так, что тяжелые яйца то и дело задевали подбородок Медика, он снова и снова вбивался в его горло. Тот, опасаясь, что все же не выдержит, плотно обхватил член губами, втянул щеки, послушно подаваясь навстречу. Чувствуя, что кончает, Хэви высвободил член. Влажный, блестящий от слюны, он почти прижимался к лицу Медика. Тот закрыл глаза и замер, чувствуя, как сперма растекается по его лицу, зудящему от пота и размазанной косметики — бровь, переносица, губы. Последние капли Хэви сцедил ему на щеку и, с довольным вздохом, отступил на пару шагов. Открыв глаза, Медик понял, что правый залит спермой, и поспешил смести ее ладонью с век, опустив голову, так, чтобы это движение не привлекло внимания Хэви. Остальное стереть он даже не рискнул. На несколько секунд они оба остались в тишине. Хэви промокнул потный лоб собственной майкой, расправил ее, застегнул штаны и, взглянув на часы, цокнул языком. — Черт, да уже поздно, — пробормотал он. — Беа меня убьет. Медик перевел взгляд на него, стараясь сохранить достоинство, насколько это было возможно, учитывая потеки уже остывающей спермы на его лице. — Ты сегодня опять уходишь к ней? — хрипло спросил он. В этих словах прозвучало больше сожаления, чем он бы хотел. Он заслуживал лучшего отношения после всего, что вытерпел. — Не устраивай тут сцену ревности, принцесса, — Хэви ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. — Беа мне как жена, но ты — моя любимая девочка на стороне. Он подмигнул и потянулся, чтобы погладить Медика по голове, но тот посмотрел так холодно, что Хэви отдернул руку. — Не смешно, — фыркнул Медик в ответ, но это прозвучало так, точно он пытался защититься. — Как будто мне не плевать. Он хотел звучать гордо, но гордость не сочетается с хлюпающим носом, дурацким нарядом, с размазанными по лицу спермой и дешевой косметикой. — Ага, конечно, тебе плевать, — Хэви со смешком отряхнул свою майку и снова взглянул на часы. — Ну, все, детка, доброй ночи. Он вышел и закрыл за собой дверь. В каюте разом стало холодно и тихо. Так и не сняв туфли, Медик медленно подошел к кровати и опустился на край. Ушиб тут же отозвался болью. Опустившийся член вяло болтался между влажными от пота бедрами. Лицо он не вытер. Пара капель спермы упала на его колено. Медик перевел на них равнодушный взгляд. Несправедливо. Это слово пришло ему в голову само собой. Хэви ждала большая теплая кровать и его обычное место в объятьях Беатрис. Возможно, у него еще остались силы, и они займутся любовью, нежно и ласково или страстно, грубо, так, что ее стоны будут разноситься эхом по всему кораблю. А возможно, и нет — Хэви примет душ, смывая с себя все следы Медика, и мирно уснет в объятьях Беатрис, даже не думая о нем. Мысль об этом казалась Медику особенно досадной. Он не привык к такому обращению. Наверное, Миша слишком избаловал его своей любовью и заботой. Этот Хэви был тем еще подонком, но все же его сейчас ждала теплая постель и нежные объятья, а не жалящее чувство вины. Несправедливо. Медик нахмурился, глядя на пол между своими блестящими красными туфлями. Нет, все правильно. Он сам был намного хуже, чем Хэви Классической команды — тот, по крайней мере, помнил, что такое преданность. Он не оставлял своих людей. Он не спал с кем-то, кого ненавидел, пытаясь таким образом добиться его доверия. А Медик бросил свою команду. Бросил своего Мишу. И получил за это именно то, чего заслуживал, не больше и не меньше.