Fuck My Life

Йен проснулся и ощутил, как его тошнит. В последнее время он плохо себя чувствовал, но просто решил, что подхватил какой-то вирус или вроде того. Он быстро сел и сдержал рвотный порыв. Чем так пахнет? Несет, как стухшими яйцами. Проклятье. Йен вскочил с кровати и ринулся в ванную, едва успев добежать до туалета, прежде чем опустошить свой желудок. Он смыл воду и ополоснул рот, затем посмотрелся в зеркало. Боже, он выглядел кошмарно. Йен мог поклясться, что набрал пару кило, но он сидел на низкоуглеводной диете, так что, наверно, это всего лишь его выдумки. Он просто устал. Он ненавидел болеть. Йен вышел в коридор и ощутил, как его желудок снова выворачивает. — Чем так воняет? — он заткнул нос ладонью и зашел на кухню, чтобы налить себе чашку кофе. Микки посмотрел на сестру, затем обратно на своего парня. — Чем воняет? — Вы серьезно? Вы не чувствуете? — Йен подошел к своему парню и сел рядом. — Несет, как обосранным подгузником или едой испорченной, вообще просто… — он поднес ладонь ко рту и закрыл глаза. «Дыши глубже… Ты в порядке». Микки понюхал воздух. Он чуял только мусоровоз. В воздухе витало так много запахов, он давно научился их фильтровать. Но как Йен мог учуять его? Мусоровоз проезжал минут десять назад и сейчас наверняка уже в другом квартале.

***

Микки заметил, что его парень стал странно себя вести, но не уделил этому особого внимания. До того момента, пока не стали происходить действительно странные вещи. Сначала мусоровоз – да в жизни бы Йен не смог учуять его, но Микки убедил себя, что это случайность. Может, он еще что-то чуял, если болел. Кто знает? Но когда Микки наткнулся на Йена, уплетающего сырые гамбургеры, тогда-то он заволновался. Они в тот день только вернулись из магазина. По дороге Йен захотел остановиться и перекусить, но зачем куда-то заходить, если они только что накупили продуктов? Микки собирался приготовить бургеры, а его парень не мог подождать до дома, как будто помер бы от голода. Микки зашел в спальню, чтобы сменить джинсы на спортивки и майку. Он взял с тумбочки косяк и спрятал за ухом, затем вернулся обратно на кухню. — Слышь, я че тут подумал-то… — Микки замолчал и уставился в шоке на своего парня. Он подошел к нему и отнял у него из рук пластиковый контейнер. — Йен, ты че делаешь, блять? — Йен замер и посмотрел на Микки растерянными блюдцами. — Не знаю. Я убирал продукты, а потом очень-очень сильно проголодался, — Йен прислонился к столешнице и уставился на маленькие кусочки сырого мяса, прилипшие к ладони. — Что со мной? Микки дотронулся до руки своего парня. — Я без понятия, Галлагер, но, может, тебе к врачу сходить? Что-то происходило. Может, Йен подцепил какую-то заразу или просто проходил через период каких-то изменений в организме, через которые проходят люди. Микки-то откуда знать? Он же волк, блять. Йен согласно кивнул. Микки прав. Сначала какие-то странные запахи, а теперь это. Все это начинало его пугать. Решено. Завтра первым делом он пойдет в клинику неотложной помощи на Мэйн-стрит.

***

Йен сидел в кабинете в ожидании врача и играл с большими пальцами. Боже, как он нервничал. Он очень хотел, чтобы Мэнди могла пойти вместе с ним, но у неё работа. А Микки он не хотел брать с собой, потому что ему было неловко, он ведь не знал, что с ним происходит. Наконец-то дверь открылась, и в кабинет вошел молодой мужчина лет тридцати с клипбордом в руке. — Мистер Галлагер, — поприветствовал врач, сев за стол. — Меня зовут Доктор Стивенс. Что привело вас ко мне? Йен рассказал о своих симптомах. Врач делал заметки в своем клипборде, пока он говорил о головокружении и расстройстве желудка. Мужчина кивал, когда он жаловался на постоянную усталость и чувство тошноты, казалось, буквально от всего. Но когда Йен упомянул о поедании сырого мяса, доктор поднял голову. — Простите, я не уверен, правильно ли вас расслышал. Вы сказали, сырое мясо? — Мгм, — Йен кивнул и отвернулся. Он чувствовал себя ненормальным. — Ам, гамбургер, если точнее. Я даже не заметил, пока мой парень не отобрал его у меня. — Ясно. Тогда давайте проведем пару анализов и попробуем выяснить, что же с вами происходит. Согласны? — Конечно. Все, что вам нужно. — Отлично, — Доктор Стивенс подошел к шкафчику и вытащил несколько предметов. — Скажите, Мистер Галлагер, не употребляли ли вы какие-нибудь контролируемые вещества? ЛСД, Фенциклидин, например? Поймите, я здесь вовсе не для того, чтобы осуждать пациентов, но мне нужно, чтобы вы были честны со мной. Йен в отвращении скривил лицо. Серьезно? — Эм, нет. Я только травку курю, и все. — Хмм… Врач собрал у Йена образец мочи, но счел нужным взять еще и образец крови. Когда доктор вернулся после проведения анализов, лицо его было очень серьезным. Ну отлично. Он умрет, да? — Что такое? Я болен? Доктор Стивенс сел напротив Йена. — Мистер Галлагер, в вашем образце мочи повышенный уровень ХГЧ, именно поэтому я и решил провести анализ крови. Чтобы убедиться наверняка. Так как это очень необычный случай. Йен смотрел на своего доктора круглыми глазами. — Ладно… И что же со мной? — Я не уверен, как преподнести это деликатно, но вы на восьмой недели беременности, Мистер Галлагер. — Погодите… что? Вы сказали «беременности»? — Именно, — доктор потянулся за чем-то на своем клипборде. — У меня есть для вас несколько брошюр о мужской беременности. Вы уже подумали о своих возможностях? Возможностях? Каких возможностях? Что вообще происходит? — Подождите, как это вообще возможно? Я же парень! Доктор сложил руки поперек груди. — Мистер Галлагер, я понимаю, вас может это шокировать, но мужчины могут забеременеть. Просто это явление очень редкое, и большинство прерывают беременность, именно поэтому об этом так мало известно. — Но… я не понимаю. — Как я уже сказал, Мистер Галлагер, это явление очень редкое. Лишь десять процентов мужчин могут вынашивать ребенка. Организмы остальных мужчин просто не обладают способностью оплодотворения. — То есть вы хотите сказать, что я попал в те десять процентов гребаных счастливчиков, что могут забеременеть? — Йен не мог поверить своим ушам. Он-то думал, что болен, а в нем, оказывается, ребенок растет. — Да, как я сказал, у вас есть возможности… — начал доктор. Йен взметнул руку, чтобы остановить его. — Мы можем притормозить? Мне нужно время. Дайте хоть переварить-то. — Разумеется, Мистер Галлагер. Я схожу за вашими документами, — Доктор Стивенс вышел из кабинета, оставив Йена одного. Безумие какое-то. Десять процентов… И как ему так подфартило? Господи, почему он не мог оказаться среди тех десяти процентов, что выигрывают в лотерею? Йен опустил руку на свой живот. Там даже никакой выпуклости не было. Он уронил голову на руки. — Да вы издеваетесь, что ли? — вздохнул он. Это будет интересно.

***

— Ты же в курсе, что тебе придется изменить обстановку? Микки посмотрел на сестру, вскинув брови. — В смысле, бля? Мэнди закатила глаза и взяла со столика карманный нож брата. — Нельзя быть таким беспечным с ребенком, Микки, — она осмотрела гостиную и шумно вздохнула. — Тебе надо сделать обстановку безопасной для малыша. — Малыш появится только месяцев через восемь. — Все равно ты должен взять это себе в привычку. Лицо Микки исказилось, и он наклонил голову. — С каких это пор ты снова указываешь, что мне делать? Я что-то пропустил? — А с таких, что ты обрюхатил моего лучшего друга, пиздюк. Микки закатил глаза. — Это не значит… — Еще тебе нужно завести машину. — Что? Мэнди плюхнулась на диван рядом с братом и украла сигарету из его пачки. Она оперлась локтем на диван и подперла рукой голову, зажигая сигарету. — Ну сам подумай. Йен на втором месяце беременности, и он парень, — Мэнди на секунду отвела глаза. Не то чтобы никто не слышал о мужской беременности, но она была очень редким явлением. Многие люди относились к такому с презрением, а в их районе это вообще крайне опасно. Всем известна репутация Микки, и кто знает, может, она распространится и на его беременного парня. — Ты реально хочешь, чтобы он разгуливал по улице, садился на поезд? Микки потер переносицу костяшкой. Мэнди права. Не только в том, что Йену в его положении опасно разгуливать по улице, но… речь все-таки о его парне и о его ребенке. Он все равно не позволил бы Йену куда-то ходить, тем более на работу. Его единственная задача – заботиться о себе и малыше. И если Микки купит машину, то Йен сможет навещать семью, когда захочет, и он сможет возить своего рыжика, если ему куда-то понадобится или захочется. Отлично. Еще одни расходы. Хорошо, что он наконец-то устроился на настоящую работу. Когда Йен объявил о своем положении, Микки понял, что пора завязывать с нелегальщиной. Он хотел быть рядом со своим ребенком, заботиться о нем и о Йене. За решеткой это было бы трудновато, к тому же Микки не хотел стать таким же хуевым отцом, как его собственный. — Ладно. Мы купим тачку. Свяжусь с Фрэнки, узнаю, есть ли у него что-нибудь подержанное и недорогое. — Машина должна подходить для ребенка. — Я знаю, блять.

***

— Это правда. Видела на шоу у Эллен, — Фиона сделала глоток пива и откинулась на стуле. — Ну а в принципе, почему нет? Вполне возможно. Раз они могут все слышать, — Йен погладил свой живот. До сих пор ему казалась странной мысль, что скоро он станет папой. Он никогда не рассматривал это, как свое будущее. То есть да, ему нравились дети, но семья, брак, свой домик с белым заборчиком… Такое не случалось с подобными ему людьми, и вот он уже на шестнадцатой недели беременности. Хотя он еще не состоял в браке, и даже не был помолвлен. Если честно, Йен не знал, готов ли к этому. Он знал, что хотел быть с Микки. Провести с ним всю свою жизнь. Но само замужество пугало его. Он все еще пытался привыкнуть к тому, что его парень… это звучало нелепо, если произносить вслух, но это правда. Микки был вервольфом, как и все Милковичи. Он видел, как Микки убивает, видел этот дикий взгляд в его глазах. Йен не знал, сможет ли когда-нибудь до конца уложить это у себя в голове. Но, несмотря ни на что, он любил Микки, и его милые причуды теперь имели намного больше смысла. Не говоря уже о том, что иногда, когда Йен просыпался, он замечал у себя на животе голову своего спящего парня и чувствовал себя необыкновенно защищенным, словно ничто в этом мире не сможет ранить его. — Я сейчас домой поеду и попробую тогда. Вдруг он пианистом родится, кто знает, верно? — Йен хохотнул и встал из-за стола. Он обнял сестру и забрал лимонные пирожные, которые им испекла Вероника. — В субботу еще поболтаем. — Пока, Йен. Смотри, осторожнее на дороге. — Фи, тут пять минут до дома ехать, — его сестра пожала плечами, и Йен слегка засмеялся. — Ладно, пока. Добравшись до дома, Йен поставил испеченную вкуснятину на стол и ушел в спальню. Он взял свою подушку и наушники и пошаркал к дивану. — Так, ладно, малыш… давай-ка проверим, права ли Эллен, — он зашел на ютуб и нашел полуторачасовое видео классической музыки. Смесь Моцарта, Бетховена и Баха. Хороший выбор. Йен нажал «воспроизвести» и прибавил громкость, поправив наушники, чтобы то, что играло на телефоне, было хорошо слышно его животику. Он лег на подушку и позволил звукам Fur De Lis убаюкать себя. Микки вернулся домой и увидел на диване своего спящего парня. Он подошел к прикорнувшему рыжику и осторожно пропустил пальцы сквозь его волосы. Ему так повезло, что Йен вернулся к нему. Он никогда раньше никого не впускал в свою жизнь. Черт, да он даже Йена не хотел впускать, просто так вышло. Йен сделал его совершенно другим человеком, сделал его лучше, и Микки был благодарен за это. Когда Йен ушел, ему казалось, словно мир рассыпался на части, словно он утопал, а Йен был единственным, кто мог вернуть его к жизни. И он вернул. Йен вернулся, и теперь он станет папой. Микки с нежностью улыбнулся этой мысли и дотронулся до беременного животика своего парня. Он удивился, заметив на нем наушники. Серьезно? Он слышал об этом. Включаешь малышу музыку, и он якобы получится умным или типа того. Это было написано в одной из детских книжек, которые Мэнди купила и заставила его прочитать, но там говорилось, что это скорее мнение, нежели факт. И вообще эта манда начала борзеть, узнав, что теперь она тетя. Микки по-прежнему оставался Альфой, но Йен и Мэнди обладали удивительной способностью сплачиваться и ездить на нем. Его сестра говорила с Йеном или наоборот, и он обнаруживал себя за чтением детских книг, покупал машину и устраивался на настоящую работу. Микки достал из кармана свой телефон и стал пролистывать музыкальные альбомы. Он не хотел напугать мелкого, но хотел познакомить его с чудесным миром рок музыки. Он решил остановиться на классике, чтобы не слишком старье, но и не вынести своему малышу мозги. Микки выбрал Металлику. Он отключил телефон Йена и положил на столик, затем подключил к наушникам свой и нажал «воспроизвести». — Так-то лучше. Йен проснулся под звуки гитар. Он похлопал глазами, медленно распахнув их, и потянулся. Он повернулся, увидев на полу Игги, который смотрел телевизор без звука. Микки, наверно, уже дома. Он так оберегал его, а это значило, что никто не должен тревожить сон Йена, а он решил поспать в гостиной. — Ты можешь прибавить, все нормально. Игги повернулся посмотреть на рыжика. — Точно? — Ммхмм, — Йен громко зевнул. Он взглянул на свой животик и заметил красную крышку телефона вместо черной. Он взял наушник и поднес к уху… Ну естественно, играла Sanitarium. — Микки! — крикнул Йен, закатив глаза. Микки открыл входную дверь и сунул голову внутрь. Они с Колином курили на крыльце и обсуждали «Ходячих мертвецов». — Не обязательно так орать. Ты можешь буквально прошептать, и я услышу. Волк, помнишь? — Микки прислонился к косяку и затянулся сигаретой, выдохнув дым за плечо. — Что? — Ты переключил мою музыку, — Йен хохотнул и сел, став разминать плечи. — И? — И… — Йен сердился секунд десять, но посмотрев в голубые глаза своего парня и на его футболку с Disturbed и обрезанными рукавами, он поменял свое мнение. — И я думаю, это очень мило. Микки потер костяшкой нос и облизнул губы. — Я не милый, бля. — Как скажешь, Мик, как скажешь, — Йен встал с дивана и, схватив свою подушку, засеменил в спальню.