Fuck My Life

Микки сидел за столом и курил сигарету, когда в дом зашел его парень. У него был магазинный пакет в руках и расстроенный вид. — Что стряслось, веснушка? — спросил Микки, затушив сигарету и сложив руки поперек груди. Йен зашел на кухню и поставил пакет на столешницу. Он убрал в холодильник молоко и сырные палочки и, захватив еду и яблочный сок, подошел к своему парню. Он кинул на стол контейнер с сырой рыбой и наклонился к стулу Микки. — Я суши купил. Микки вскинул брови и в замешательстве посмотрел на своего парня. — Тебе нельзя есть суши. Йен наклонился еще ближе. — Знаю, но тебе можно. Глаза рыжика горели желанием и отчаяньем, это было грустно, но отчасти смешно. Микки взял контейнер и протянул своему парню. — Я уже пиццу ел. Спасибо. — Ешь, — строго отрезал Йен. Микки закатил глаза и взял кусок Сашими, откусив от него. — Помедленнее. Микки раздраженно потер переносицу. Два месяца. Осталось всего лишь два месяца. Йен конкретно испытывал его терпение. Микки привык быть главным, и, если честно, он по-прежнему им оставался, но с Йеном… Ну вы же знаете, как гласит пословица. Счастливая жена – счастливая жизнь, или по-другому, Йен получает то, что хочет, или гормональный монстр над вами похохочет. Я знаю, о чем вы думаете. Микки же вервольф и Альфа к тому же. Ага. Идите в жопу. Он не подкаблучник, но Йен у него под кожей. Рыжик прорыл себе путь в его сердце и устроился там как дома. Так что, может, Микки больше не был постоянно так сердит и раздражен, как раньше… по крайней мере, не с одним конкретным человеком. Сейчас, когда Йен был на седьмом месяце беременности, он учился выбирать, какая битва ему важнее, и эту битву… с подвластным гормонам, лупоглазым, ранимым рыжиком рядом с ним он точно не выиграет. Микки держал в руке рис и сделал еще один кусок, медленно пережевывая ради удовольствия своего парня. Йен не отрывался ото рта Микки, мечтая, чтобы это был его собственный. Он будто чувствовал вкус пряного тунца, и от этого у него текли слюнки. Дурацкая ртуть.* — Да, вот так, Мик, наслаждайся. Не торопись. Микки доел кусок суши и собирался вернуть контейнер, когда Йен остановил его и показал на хрень, похожую на темпура ролл с соусом Унаги для угря. Фу. — А теперь попробуй вот этот. Лицо Микки выражало отвращение. — Но он мне не нравится. — А ты попробуй, — отрезал Йен сквозь сжатые зубы. Это был его любимый ролл, он не мог отказаться от него. К этому времени Микки съел уже почти весь контейнер, пока Йен продолжал стоять у него над душой. — Скажи, как сильно тебе нравится, Мик, прошу. — Мне нравится. — Я тебе не верю. Микки откусил еще раз и саркастично улыбнулся. — О боже, Йен, мне та-ак нравится. Йен улыбнулся и нежно поцеловал Микки в щеку. — Ладно. Спасибо тебе. Я… — Йен выпрямился, перестав виснуть над своим парнем. — Я думаю, мне хватит, — он взял свой сок и потопал в спальню, чтобы прилечь поспать. Твою мать. Милкович вытащил из зубов кусок водорослей. — Пиздец, блять, — выругался он. Микки молился, чтобы ночью, пока он будет спать, прошло два месяца, иначе он точно укокошит своего парня.