Папа ЮнДжэ

Я была в ночном клубе, в центре танцующей толпы, и делала вид, что отрываюсь по полной. А на самом деле, в душе у меня была пустота. Если бы кто-нибудь заглянул в мои глаза, он бы увидел в них отголоски чудовищной боли, горя, которые уже ушли, оставив место одиночеству и холоду. Но в темноте под оглушающую музыку видно ничего не было. Поэтому ко мне подошел парень. Он отлично танцевал, но я даже не обратила на это внимания. Я даже в лицо ему нормально не взглянула, когда обхватила его за шею. Через какое-то время мне надоело просто танцевать, и я прошептала на ухо парню. - Может, уйдем? Парень удивленно распахнул глаза. Какое-то время он смотрел на меня, пытаясь понять, серьезна я или нет. А затем кивнул. - Мой номер в отеле пуст, - сказал он с легким акцентом. - Подойдет, - кивнула я, но мне было без разницы, даже если бы он предложил найти какой-нибудь заброшенный дом. Всю дорогу в отель, я целовала парня, потому что не хотела с ним разговаривать. я даже имени его знать не хотела. Он просто был возможностью забыться хоть на какой-то отрезок времени. На удивление отель оказался дорогим. А парень-то был не простой. - Я пойду первым, - сказал он, когда мы вышли из такси. – Поднимайся в номер 807. Я кивнула, подождала минуту и зашла следом. Когда идешь с высоко поднятой головой так, будто ты здесь хозяин, никто тебя не останавливает. Это я выяснила уже давно, и в который раз воспользовалась. Когда я вошла в номер, парень держал в руках бутылку вина. - Будешь? – спросил он, но я мотнула головой, убирая бутылку. - Я пришла не пить, - произнесла я, увлекая парня за собой на кровать. Через три часа, парень заснул, положив свою голову мне на плечо. Но я не хотела засыпать здесь, поэтому осторожно вывернувшись, я принялась одеваться. - Ты уйдешь? – когда я уже надевала куртку, раздался голос за спиной. Я кивнула, даже не обернувшись. - Я Юно, - сказал парень. Кореец. - Прощай, Юно, - бросила я перед тем, как закрыть за собой дверь. Уже привычно за последнее время я проснулась с тошнотой. Еле добежав до туалета, я склонилась над унитазом. Затем умылась холодной водой и уставилась на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами стали практически черными. В последнее время я чувствовала себя ужасно. Очень быстро уставала, постоянно тошнило, болели суставы. Я подозревала, что, возможно, чем-то заболела. Но в больницу я так и не обратилась. Мне было плевать, даже, если я умру. С тех пор, как шесть лет назад у меня умерла мама, а отчим, с которым я и так никогда не ладила, вновь женился, мне казалось, что в этом мире нет места для меня. Отчим и новая мачеха не хотели воспитывать чужого ребенка, но их сдерживало только то, что мама все свои деньги оставила мне. Поэтому, пока отчим числился моим опекуном, он имел право распоряжаться моими деньгами. И, по завещанию мамы, ему бы перечислились половина наследства, в случае, если он будет моим опекуном до моего совершеннолетия, то есть до 21 года. Несметных сокровищ у меня не было, но это позволяло ему жить безбедно и практически без работы. Каждый день за эти шесть лет в доме разгорался скандал. На меня кричал отчим, кричала его жена, я им отвечала. Крики становились хуже, а в итоге я уходила из дома, хлопнув дверью, и появлялась лишь спустя несколько дней. И тогда, проводя ночи под мостом с бездомными, я и потеряла интерес к своей жизни. Я прошла на кухню, где отчим и его жена завтракали. Я села за стол, ничего не говоря. С ними жить легче, когда молчишь. - Тебя опять тошнило, - заговорила мачеха, подозрительно смотря на меня. – Уж не беременна ли ты? Эти слова, как молния, пронеслись по моему сознанию. Палочки со стуком упали на стол. Секунду стояла тишина. А потом отчим будто взорвался. - Ты беременна? – закричал он. – Сама сидишь на шее, так еще и ублюдка в подоле принесла? Ты опозорила меня! Шлюха! Последнее слово меня довело. Я схватила нож и направила его на отчима. Он резко замолчал, зато мачеха взвизгнула. - Еще одно слово, и клянусь, я не пожалею о времени, проведенном в тюрьме за твое убийство, - холодно сказала я. Отчим молчал, со страхом смотря на нож в моей руке. - Я соберу свои вещи и уйду, - сказала я. – И ты меня не остановишь. - Но тебе нет 21, - пискнул было отчим, но я посмотрела на него, отчего он передумал спорить. - Вот и прекрасно. Значит, денег ты не получишь. Я пробежала в свою комнату, достала сумку, закинула туда только самые важные мне вещи, несколько маминых вещей и выбежала из квартиры. Я бежала по улице под дождем, не разбирая дороги. Наконец, я выбралась из этого дома. На душе было легко, я чувствовала свободу. И лишь когда я выдохлась и остановилась, я вдруг вспомнила, из-за чего все началось. Автоматически я коснулась живота. - Пожалуйста, пусть это…, - начала было я говорить, но замолчала. Пусть это что? Будет неправдой? А хочу ли я, чтобы это было неправдой? Ведь, если этот ребенок есть, это он помог мне решиться изменить ту жизнь, которую я не выносила. Но ребенок… смогу ли я одна воспитать ребенка в двадцать лет, без работы, без семьи и друзей? Да и про отца этого ребенка я знала лишь, что он кореец по имени Юно. - Успокойся, - приказала я себе. – Сперва, нужно выяснить все точно. Я зашла в ближайшую аптеку и, не обращая внимания на укоризненный взгляд продавщицы, купила сразу несколько тестов для беременности. Затем забежала в кафе, прошла тесты и стала ждать результатов. Я выпила уже пять кружек кофе, когда время посмотреть результаты подошло. Медленно, как во сне, я посмотрела на один тест, затем на второй, третий. И каждый из них доказывал мою беременность. - Поздравляю, Кайа, - прошептала я, смотря на себя в зеркало в туалете кафе. – Ты беременна. Я не знала, радоваться мне или плакать. Но впервые за долгое время, у меня в душе будто проснулись эмоции, которые пропали после смерти мамы. Заплатив за кофе, я вышла на улицу. Приближалась зима, было мокро, холодно и неприятно. А я вспомнила только об одном месте, куда могла направиться, в город для бездомных, где я была довольно частым гостем. - Кайа! – обрадовался старик Кано, когда я подошла к нему. - Здравствуй, дедушка, - я села рядом с ним. - Что с тобой? – цепкий взгляд старика тут же ухватил мое состояние. - Я не знаю, что мне делать, - произнесла я, смотря немигающим взглядом в разрисованную граффити стену и не видя ее. – Дедушка, я беременна. - Поздравляю! – на мое удивление, старик Кано обрадовался. Он принялся меня обнимать и поздравлять. - Дедушка, я ушла из дома, и я не знаю, кто отец этого ребенка, - я постаралась поубавить его пыл. - Это не важно. Ребенок – это величайшее счастье на свете. Ребенок – это самый близкий человек, самый родной, самый дорогой . Это человек, ради которого ты переживаешь все невзгоды и стремишься к лучшей жизни. Тебе необходим этот ребенок, Кайа. Из-за него ты обретешь смысл жизни. Он – это подарок твоей мамы, душа мамы, которая воплотится в другом самом близком тебе человеке. Под конец его слов, я уже не могла сдерживать слез. Я плакала, упав на колени старика-бездомного где-то под мостом. И мне становилось легче. Я действительно стала верить, что в моем ребенке возродится душа мамы. И таким способом она показывает мне, что не оставила меня. Когда я успокоилась, то приняла еще одно важное решение. - Я еду в Корею, - сказала я старику Кано. - Правильно, - он согласился и с этим. – Может, там ты найдешь лучшую жизнь, чем здесь. Я буду скучать по тебе, девочка. - Может, ты поедешь со мной? Старик улыбнулся и покачал головой. - Я не могу, Кайа. Здесь похоронена вся моя семья, моя жена, мои дети. Я не могу их бросить. Они ждут меня, и скоро я присоединюсь к ним. Я шмыгнула. - Тогда, если меня не будет, когда ты уйдешь в тот мир, - я достала из кармана чековую книжку и выписала чек. – Возьми, пусть тебя похоронят так, как ты заслуживаешь, дедушка. Старик взял чек и со слезами благодарности спрятал его. - Ты добрая душа, Кайа. И твоя душа не пуста, как ты думаешь. Там есть жизнь, есть свет и добро. Не теряй их, не смотря ни на какие невзгоды. Я обняла старика, который был мне ближе, чем кто-либо еще. В тот же день я отправилась к адвокату мамы. Я предупредила его, что ушла из семьи, что все деньги теперь переходят в мое полное распоряжение, и что я уезжаю в Корею. К счастью, благодаря маме у меня была постоянная виза в Корею. Я могла поехать туда когда угодно на сколько угодно. И уже на следующее утро я сидела в самолете до Сеула. Я не особо представляла себе, что я буду делать в Корее. Искать того парня среди 75 миллионов человек, все равно, что искать иголку в стоге сена. А я ведь даже имени его не знала, и сказать правду, не была уверена, что вспомню его на внешность. Прошло уже больше трех месяцев с нашей встречи, а я тогда не сильно вглядывалась в него. Я сняла квартиру и уже два дня лежала в постели, ничего не делая. Тошнота больше не появлялась. Будто само мое тело говорило, что я теперь в правильной стране, там, где должна быть. Но я была полностью дезориентирована, и даже не представляла, что делать дальше. Искать работу, с тем скудным запасом корейских слов и без образования, это казалось трудным. На третий день я заставила себя выйти из дома, убедив себя, что ребенку нужен свежий воздух. И весь день я просто так проходила по улицам, смотря вокруг. Мне казалось, что Сеул более дружелюбный, чем Токио. И я поняла, что сделала правильный выбор. Пусть лучше мой ребенок будет расти к Корее, а с Японией его будет связывать только одна вещь. Я расскажу ему все про его бабушку. Взяв тарелку с обедом, я прошла в зал, села на диван перед телевизором и начала листать каналы. Этим утром, осматривая себя в зеркале, я увидела, что живот уже растет, и, если одеть что-нибудь облегающее, то можно увидеть выпирающий холмик. Я наткнулась на какой-то музыкальный канал и оставила. Все равно остальные каналы я почти не понимала. Показывали живое выступление какого-то дуэта. Кажется, я слышала их название и в Японии. Наверное, они были знамениты и у нас. Толпы фанаток кричали имена участников, и я разобрала одно. - Юно! – скандировали девушки. Сердце подпрыгнуло. Так звали и того парня, с кем я провела ночь. Я заставила себя успокоиться, это имя может быть распространенным среди корейцев. Но я стала жадно всматриваться в лица певцов. Как назло, их долго не показывали. А когда я увидела, то чуть не упала с дивана. На сцене стоял именно тот парень. Тот день я провела в метаниях. Я прочитала про этого певца все, что можно было найти в Интернете. И действительно почти четыре месяца назад он был в Японии. Я задавала себе вопрос, надо ли ему рассказывать. С одной стороны, я отвечала, что нет. Он певец, он знаменит, и я для него никто. Он не захочет иметь ничего общего со мной и с моим ребенком. Но с другой стороны, а вдруг он относился к тем людям, для которых семья на первом месте. Вдруг бы он любил моего ребенка и был ему настоящим отцом. И не сказав ему об этом, я могла лишить ребенка возможной любви его отца. Весь день я спорила сама с собой, приводя доводы и за, и против. И, в конце концов, я решила, что рассказать ему нужно. Я ничего не теряю, даже если он ответит, что ребенок ему не нужен. Но я и не думала, как трудно будет встретиться с ним, чтобы рассказать. В первый день я пошла в его агентство, но меня не пустили внутрь. Весь день я простояла вместе с остальными фанатами, в надежде, что Юно выйдет или войдет. Но в тот день он так и не появился. Стоя там, я услышала разговор одного человека, что Дон Бан Шин Ки на следующий день поедут сниматься в каком-то шоу. Я выяснила, где проходит это шоу. Но так и не смогла туда добраться. Опять я ждала у агентства. Один раз Юно приехал, но прошел мимо, в окружении охранников. Две недели я пыталась встретиться с ним, но каждый раз меня ждал провал. Пока я бегала, я успела сходить в больницу на обследование. Меня обрадовали, сказав, что с ребенком все нормально. Я уже была на четвертом месяце, и мне даже показали его очертания на экране. Я смотрела на фотографию и плакала. Будто мама вновь была рядом. Такой счастливой я не чувствовала себя с самой ее смерти. Но врач посоветовал мне побольше отдыхать. Сказал, что у меня нестабильное давление, а это не хорошо для ребенка. Я хотела махнуть рукой на Юно. В конце концов, мне не нужны его деньги. Своих хватало на жизнь, тем более, что с переездом в Корею я повзрослела. Теперь я решилась взяться за свою жизнь. Докончить учебу, найти работу и воспитать своего ребенка. И, в общем, ничья помощь мне в этом нужна не была. Мама же смогла воспитать меня в одиночку. И я бы смогла. Но затем я заставила себя посмотреть на все глазами Юно. Если бы я была вместо него, и у меня где-нибудь был бы ребенок, то я бы определенно хотела знать это. По крайней мере, сообщить я была обязана. Поэтому собрав все свои силы, я решила проникнуть в агентство певца через боковые выходы. У выхода никого не было, и дверь была открыта, поэтому я свободно прошла внутрь. Но не успела я сделать и десяти шагов по коридору, как меня кто-то схватил за руку. - Куда полезла? – грубо спросил здоровый охранник. - Пустите! – воскликнула я на японском. – Мне нужно увидеться с Юно! - Юно? – охранник понял лишь это. – Ты думаешь, что одна такая хитрая, и хочешь увидеть Юно? Выметайся отсюда. Он меня толкнул, и я ударилась об стену. Боль резко пронзила тело. Я застонала, схватившись за живот. - Ты что, беременна? – охранник вытаращил глаза. - Эй! – раздался чей-то возмущенный возглас. Мы обернулись. К нам шел высокий парень. - Как вы смеете так обращаться с девушкой? – ледяным голосом спросил парень. – К тому же, она беременна! А если бы с ней что-нибудь случилось? Вы бы сами отвечали за все последствия? - Я… не, - начал заикаться охранник. – Она фанатка Юно. Хотела хитростью проникнуть к нему. - Но это же не повод применять силу! – парень повернулся ко мне. – Вы в порядке? Боль к тому моменту отошла. Я стояла, прислонившись к стене, потому что дрожали колени от неожиданно накатившей слабости. Я кивнула. - Да, - ответила я на японском. - Я сам о ней позабочусь, - парень осторожно подхватил меня. – Пойдемте, вам надо посидеть, - заговорил он на японском. - Спасибо. Он завел меня в какую-то комнату и усадил на диван, затем принес мне стакан с водой. - Вы в порядке? – опять спросил парень. - Да, - кивнула я. - Как тебя зовут? – парень, видимо, понял, что я его младше. - Кайа, - ответила я. - А я Чанмин, - представился парень. – Что ты здесь делаешь, Кайа? - Мне нужно увидеть Юно. Чанмин вздохнул и осторожно сказал. - Кайа, Юно не встречается со своими фанатами. - Но я не фанатка! – воскликнула я, а от досады на глаза навернулись слезы. – Я его фамилии даже не знаю. - Тогда зачем тебе Юно? Я закусила губу. - Я не могу этого сказать, - мотнула я головой. – Это относится только к Юно. - Юно не ответит тебе, - в голосе Чанмина я слышала искреннее сожаление. – Лучше забудь все это. Я вздохнула, успокаиваясь. Потом достала блокнот и быстро написала там свой адрес. - Вы можете передать это Юно? – попросила я. – Просто передайте и скажите, четыре месяца назад, Япония. Если он поймет и захочет прийти, пусть приходит. Если же нет, то вы правы, я все забуду. Чанмин взял листок. Я поднялась и пошла в сторону двери, но уже у самого выхода, Чанмин меня окликнул. - Кайа. Я обернулась. Парень пристально смотрел на меня. - Может, это слишком личный вопрос, но… на каком ты месяце беременности? Он начал догадываться. - На четвертом, - ответила я, закрывая за собой дверь. Весь следующий день я провела дома, в ожидании прихода Юно. Но уже наступил вечер, на улице стемнело, но он не приходил. Придумывала себе разные отговорки, что Юно не смог освободиться, или что Чанмин ему не успел передать. Но все сводилось к суровой реальности, он не пришел. В ту ночь я впервые плакала от разочарования с тех пор, как узнала о ребенке. На какой-то миг я поверила, что Юно придет, что он станет отцом для моего ребенка, что он будет мне поддержкой. Но он не пришел, и я его понимала. Мы провели вместе всего одну ночь. Он даже имени моего не знал. Я бы на его месте и не поверила, что ребенок от него. Утром я приняла душ с мыслями о том, что нужно жить дальше, не от кого не ожидая помощи. Никто кроме меня самой нам с ребенком не поможет. Я нашла работу преподавателя японского языка на дому. Ко мне приходили мои студенты всех возрастов, и я обучала их японскому. Вскоре кое-кто из них узнал, что я свободно владею и китайским языком, и они захотели учить еще и китайский. На частных курсах вполне неплохо можно было заработать, что я и делала. Я стала привыкать к такой жизни. Корейский язык я подучила, и уже свободно понимала людей вокруг и телевизор. Даже сдружилась с одной девушкой, которая ходила ко мне на курсы. Она была моей ровесницей, и восхищалась тем, что я умудрилась прожить одна, без семьи, беременная и без мужа в чужой стране. Ведь сама она только-только закончила школу. Однажды месяц спустя в мою дверь кто-то позвонил. - Иду! – крикнула я, выключая духовку, в которой пекла пирог, и поковыляла к двери. Живот не был огромным, но уже немного мешался при ходьбе. - Кто там? – я взглянула на экран домофона и чуть не упала. – Чанмин? - Да, - ответил парень. – Кайа? Я открыла дверь, и певец осторожно переступил порог. - Здравствуй, - его взгляд пробежался по моему животу, который с последней нашей встречи увеличился еще больше. – Как ты себя чувствуешь? - Спасибо, хорошо, - я ждала, что он что-нибудь скажет про Юно. - Мы можем поговорить? – спросил Чанмин. - Да, конечно. Проходи. - Нет, давай лучше сходим в какое-нибудь кафе. Не понимая, зачем это надо, но я согласилась. Спустя полчаса мы уже сидели в кафе. Чанмин заказал нам чай и пирожные. И, пока мы ждали заказ, он осторожно сказал. - Юно не захотел приходить. Вздохнув, я кивнула. Я не сильно расстроилась, потому что уже свыклась с этой мыслью. - Спасибо, Чанмин-ши, - отозвалась я. - Ты… тебе что-нибудь надо? - Нет, спасибо, - покачала я головой. – Ты же видел, я не нуждаюсь в деньгах. У меня есть работа. Мы с ребенком проживем. - Хорошо, - кивнул Чанмин. – Если вдруг тебе или ребенку что-нибудь понадобится, то позвони мне, ладно? Чанмин протянул свою визитку. Я ее взяла и кивнула. - Тогда я пойду, - Чанмин поднялся. – Береги себя, Кайа. - И ты тоже, Чанмин-ши, - ответила я, глядя в окно. Чанмин ушел, а я продолжала сидеть за столом, сжимая в руках салфетку. - Что ж, малыш, - прошептала я, положив руку на живот. – Значит, в этом мире мы остаемся только вдвоем. Но не переживай, мама справится. Ты даже не заметишь, что маме всего двадцать лет. Она будет взрослой и ответственной для тебя. И нам больше никто не нужен. Только мы вдвоем. Вдруг за мой стол на место Чанмина кто-то сел. Я удивленно подняла взгляд. Напротив сидел парень со светлыми рыжими волосами и в очках. - Это ребенок Юно? – спросил он на японском. - А вы кто? - Я его старый знакомый. Меня зовут Джэджун, - сказал парень. – Это действительно ребенок Юно? Я посмотрела ему в глаза, очень красивые глаза, и кивнула. - Да. Хотя, наверное, мне не стоит так говорить. Он отказался от него. Так что, нет, это мой ребенок. И никакой Юно тут не при чем. Какое-то время мы сидели, играя в гляделки. В этот момент официантка принесла заказ. - Пожалуй, я пойду, - я стала доставать кошелек из сумки. - Я заплачу, - быстро вызвался Джэджун. – И можно я тебя провожу? - Откуда мне знать, что вы не маньяк? – я подозрительно взглянула на парня. – Или не антифанат. Джэджун достал из кармана сотовый телефон, что-то включил и протянул мне. На фотографии Юно и Джэджун стояли в обнимку и весело улыбались. - Я знаком с Юно уже больше десяти лет. Он мне как брат. - Ладно, - согласилась я. Мы вышли из кафе. Джэджун подал мне руку на лестнице. - Моя машина там стоит, - парень указал на шикарную новую машину. - Я живу в соседнем доме, - отозвалась я. – Чем ехать на машине, легче пройти пешком. Мы пошли рядом по улице. - Ты живешь одна в Сеуле? – спросил Джэджун. - Я живу одна в этом мире, - отозвалась я. – Моя мама умерла шесть лет назад. А папа умер еще до моего рождения. Других родственников у меня нет. - Мне очень жаль. - Нормально, - отмахнулась я. – Это кажется страшным лишь поначалу. Но потом привыкаешь, и жизнь не кажется такой уж ужасной. - Как ты познакомилась с Юно? - Никак, - покачала я головой с легкой улыбкой. – Мы с ним не знакомы. - Но, - Джэджун посмотрел на мой живот. - Одна ночь, - ответила я. – Я тогда поругалась с отчимом в очередной раз, и отправилась в клуб. Там встретила Юно. На душе было так паршиво, что я каким-то образом оказалась в номере Юно. Он даже имени моего не знает. Вообще-то не удивительно, что он отказался увидеться. На его месте я бы тоже не поверила, что это именно его ребенок. Я говорила, даже не задумываясь о том, что рядом со мной идет незнакомый мне парень, и что о таких подробностях личной жизни обычно не рассказывают чужим. Но Джэджун внушал мне какое-то доверие и легкость. Создавалось ощущение, что ему можно говорить все, что угодно. - Как ты собираешься воспитывать его одна? - Справлюсь, - отозвалась я. – Это же мой ребенок. Любая мать справится с воспитанием своего ребенка. Я живу в этом доме. Спасибо, что проводил, Джэджун-ши. - Не за что, - Джэджун помолчал, будто размышляя о чем-то. – Постой, как тебя зовут? - Кайа. - Можно я возьму твой номер телефона, Кайа? И можно мне позвонить? - Конечно, - обрадовалась я. Сейчас я была рада каждому своему новому знакомству. Старая жизнь, в которой моим единственным другом был старик Кано, осталась позади. Теперь мне хотелось общения. Джэджун протянул мне свой телефон, а я отдала ему свой, чтобы записать номера. - Я позвоню, - зачем-то пообещал парень. - Хорошо, - кивнула я. – Спасибо за все, Джэджун-ши. - Зови меня оппа, - попросил парень, идя по тротуару задом наперед и смотря на меня. - Ладно, - с улыбкой согласилась я и помахала рукой. – До свидания, Джэджун-оппа. Этому парню невозможно было не улыбаться. Он был такой солнечный, яркий, добрый и теплый. Пока я шла домой, я мечтала, чтобы он мне позвонил. Джэджун позвонил. Потом еще и еще. Он звонил каждый день просто, чтобы спросить, как у меня самочувствие. В первые два раза на этом наш телефонный разговор заканчивался, но позже мы стали рассказывать друг другу о своих днях, делах. А спустя неделю в воскресенье, он предложил погулять. Тем более что погода была прекрасная, я с радостью согласилась. - Доброе утро, - Джэджун ждал меня у подъезда. - Привет, - я улыбнулась парню. - Рад, что ты согласилась погулять, - Джэджун открыл мне дверцу своей машины. - Я-то гуляю каждый день, - сказала я, когда парень сел за руль. – Рада, что ты присоединился ко мне. - А во сколько ты обычно гуляешь? - С утра и до вечера. Вечером у меня студенты. - Как так вышло, что ты, японка, спокойно говоришь на китайском и корейском? - На корейском я свободно заговорила, только приехав сюда, а раньше учила его в школе, и мы с мамой часто приезжали в Корею. А на китайском языке я говорю, потому что у меня папа был китайцем. В детстве я частенько ездила в гости к его родителям. Да и мама очень любила отца, поэтому требовала, чтобы я знала и его культуру и язык. А ты, кстати, очень хорошо говоришь на японском. - Нас заставляли, - рассмеялся Джэджун. – Чтобы дебютировать в Японии, мы должны были знать японский свободно. И вот, уже сколько лет, я учил японский язык. Весь день мы провели вместе. Я-то думала, что прогулка займет от силы пару часов, но Джэджун не отпустил меня и в обед и после. Поэтому домой я вернулась лишь к ночи, уставшая, но довольная прошедшим днем. - Спасибо, оппа, - я поклонилась парню в знак благодарности, когда он проводил меня до самых дверей квартиры. - Спасибо и тебе, Кайа, - Джэджун улыбнулся. У него не только глаза, были безумно красивым. От его улыбки хотелось растаять. Но, зайдя в комнату, я похлопала себя по щекам. - Не смей влюбляться, Кайа, - громко сказала я, прислонившись к двери. – Не смей! Джэджун-оппа не из тех, кто будет встречаться с девушкой, которая беременна от другого. Но боже, как бы этого хотелось… Утром меня разбудила трель телефона. - Алло? – ответила я. - Доставка на дом, - произнес кто-то. – Скоро вам прибудет посылка. - Какая? – не поняла я. - Скоро узнаете, - даже служащим было свойственно пошутить. Пожав плечами, я поднялась. В голову приходило лишь, что кто-то из студентов прислал мне что-нибудь в знак благодарности. Но такого раньше не было, и это было странновато. Пока доставка шла, я вся извелась от нетерпения. И, когда раздался звонок в дверь, я почти бегом бросилась ее открывать. Перед глазами было огромное облако красных роз. - Доставка на дом! – откуда-то из-за роз раздался голос. - Да, проходите, - я отошла. – Что это? - Розы, - улыбающийся почтальон поставил букет на землю. – Это еще не все. Внизу еще двадцать таких корзин. - Двадцать? – у меня открылся рот. - Да, - радостно закивал почтальон. – Видимо, отец малыша ждет не дождется, когда он родится. Кстати, здесь карточка. Почтальон ушел за следующей корзиной, а я взяла в руки карточку. «Спасибо за чудесный день, Кайа, - было написано на японском языке. – Надеюсь, он у нас не последний. Оппа». Так подписаться мог только Джэджун. Я схватилась за телефон, а губы сами по себе расползались в улыбку. - Оппа! – воскликнула я, когда Джэджун, наконец, поднял трубку. – Что это? - 2121 роза, - ответил Джэджун, и по его голосу я слышала, что он улыбается. – Нравится? Надеюсь, у тебя нет аллергии на розы? - Нет! - я уже не могла сдержать радости. – Конечно, нравится. Но, за что? - За то, что ты есть, - просто сказал парень. – И за то, что я счастлив, быть знакомым с тобой. - Оппа, спасибо. Это как сказка. Мне никогда не дарили цветы. Тем более, такие красивые и так много. Я даже не знаю, как тебя благодарить. - Пригласи меня на обед. На настоящий японский обед домашней кухни. - Ладно, - недолго думая, согласилась я. – Могу еще добавить этот обед настоящим китайским десертом домашней кухни. - Отлично, - подхватил Джэджун. – Тогда я принесу настоящий корейский напиток домашней кухни. - Ты говоришь про соджу – самогон? – рассмеялась я. – Оппа, мне нельзя. - Я знаю, - посмеялся Джэджун. – Я пошутил. Ты завтра свободна? - Да, у меня завтра только один студент в 8 вечера. А весь день до этого я свободна. Значит, я буду ждать тебя завтра в обед? - Я приду, - пообещал Джэджун, отключаясь. К концу нашего разговора, почтальон уже занес все цветы, и теперь вся квартира походила на волшебный замок. Я готовилась к приходу Джэджуна, как когда-то моя мама готовилась к приходу гостей. Накануне я сходила за продуктами, все подготовила. И, когда в час, пришел Джэджун, все уже было готово. - У тебя уютно, - произнес Джэджун, осматривая квартиру. - Потому что здесь полно цветов, - ответила я. - Нет, у тебя такая домашняя атмосфера. - Спасибо, - мне было приятно это слышать. – Моя мама умела создавать домашнюю атмосферу, где бы ни была. Я рада, если хоть немного на нее похожа. - Цветов как-то маловато, что ли, - задумчиво протянул Джэджун, осматривая розы. – Надо будет еще прислать. - Оппа, не надо, - взмолилась я. – Они же завянут, а кто их потом убирать будет? - А об этом я не подумал, - Джэджун посмотрел на меня. – Знаешь, что? Когда они завянут, позови меня, я их уберу. - Ладно, - ответила я, но особого значения этим словам не придала. – Пойдем, обед уже готов. Мы гуляли с Джэджуном. Просто ходили по улицам, иногда заглядывали в какое-нибудь интересное место. В очередной раз Джэджун тронул меня за талию, направляя к одному магазину. - Посмотри, - мы прошли внутрь, это был магазин для детей. – Здесь столько всего для детей. - Да, - мои глаза тоже загорелись. В последнее время я практически не могла пройти мимо ни одного детского магазина. - Смотря на все эти вещи, я с грустью вспоминаю то время, когда был младенцем, и мечтаю вернуться в те дни, - произнес Джэджун. - Ты помнишь дни, когда был младенцем? – удивилась я. - Нет, - спокойно покачал головой Джэджун. – Но уверен, что мечтал бы вернуться, если бы помнил. Я рассмеялась. Джэджун мыслил не стандартно. С ним всегда было весело. На каждую фразу он выдавал что-то смешное, и это было здорово. - Ты знаешь, кто у тебя будет, мальчик или девочка? – спросил Джэджун, разглядывая детские вещи. - Нет, на следующей неделе пойду на УЗИ. Там и скажут. - Думаю, будет девочка, - Джэджун ткнул в миленькую кофточку для девочек. – Упакуйте вот это, пожалуйста, - попросил он продавщицу. – А заодно и все, что есть для девочек. Его слова меня так удивили, что какое-то время я стояла с разинутым ртом. А потом не нашла ничего лучше, чем возразить. - Оппа, а если будет мальчик? - Я уверен, что это девочка, - Джэджун был непреклонен. – Мне приснился сон, что это девочка. Я рассмеялась. - Оппа, обычно сны о поле будущего ребенка снятся матерям. - Значит, я мама, - отозвался Джэджун. Железная логика, даже не поспоришь. Пока мы дурачились, несколько продавщиц упаковывали вещи. Когда Джэджун расплатился, одна из продавщиц осторожно поинтересовалась. - Джэджун-ши, это ваш ребенок? Я испуганно вздрогнула и посмотрела на Джэджуна. Даже не знаю, какого ответа я ждала, но чувствовала, что что-то должно произойти. - Вы разве не слышали, - сказал с серьезным видом Джэджун, а продавщицы навострили уши. – Я мама! Значит, мой ребенок. Еле сдерживая смех, мы покинули магазин. Я вышла на улицу, надо было идти на УЗИ. Пол мне могли сказать еще месяц назад, но тогда врач сказал, что через месяц результаты будут точнее. Я собиралась поймать такси, но во дворе меня уже ждал сюрприз. - Ваше такси прибыло, - Джэджун стоял, прислонившись к своей машине. - Оппа? – удивилась я. – Ты разве не на съемках рекламы? - Я сбежал. Сказал, что должен быть в одном очень важном месте. Садись. Я села в ставшую привычной машину, даже не скрывая радости от того, что Джэджун приехал. - Спасибо, - поблагодарила я. Джэджун мне улыбнулся, протянул руку и сжал мою. - Я ни за что не пропущу такое. Врач выглянул в коридор. - Кайа-ши, - пригласил он. – Проходи. Я поднялась, Джэджун тоже. - А можно и мне зайти? – попросил он. Врач посмотрел на него. - Вы, я так понимаю, отец? Я хотела возразить, сказать, что врач ошибся, но Джэджун кивнул с довольным видом. - Да. - Тогда проходите. Врач скрылся, а я повернулась к Джэджуну. - Оппа, - растерянно протянула я. - Пойдем, - Джэджун указал на дверь. – Врач уже ждет. Пока доктор водил холодной штукой по моему животу, Джэджун сидел рядом и как ребенок пялился в экран УЗИ, пытаясь там что-то разобрать. - Видите? – доктор начал показывать. – Вот сердцебиение. Сильное, уверенное. Здоровое сердцебиение. Вот ножки, вот ручки. Смотрите, вот и личико вашего ребенка. И действительно, с экрана на меня будто смотрел маленький человечек. На моем лице была широкая улыбка. Я перевела взгляд на Джэджуна, и его лицо было отражением моего собственного. Столько же счастья и радости. - А сейчас посмотрим, есть ли у малыша то самое место. Ммм, поздравляю, у вас девочка. - Да! – воскликнул Джэджун. – Я же говорил! Мне снился сон, что будет девочка, - пояснил он врачу. - Матерям и отцам часто снится пол ребенка, - согласился врач. – Это происходит из-за духовной связи ребенка с родителями. Джэджун вдруг наклонился ко мне и поцеловал прямо в губы. А потом губами надолго припал к моему животу. - Ну, здравствуй, малышка, - произнес он, ласково гладя мой живот. – Это твой папа. Еще несколько месяцев, и мы встретимся с тобой. Врач тихонько вышел, оставляя нас наедине с нашими чувствами. - Оппа, - уже в который раз произнесла я. - Кайа, пожалуйста, - Джэджун взял меня за руку. – Я люблю эту малышку. Я хочу быть ее отцом. Я люблю тебя, и хочу быть твоим мужем. И я чувствую, что вы обе тоже хотите этого. Я ведь прав? - Не знаю, как насчет малышки, - произнесла я. – Ее ты, видимо, чувствуешь лучше меня. Но да, ты прав. Я хочу, чтобы ты был рядом. Но смею ли я требовать этого от тебя? - Да, - уверенно кивнул Джэджун. – Можешь требовать от меня, что угодно. Я дам тебе все. И это даже маленькой толикой не будет от того, что ты подаришь мне дочь. Джэджун говорил с кем-то по телефону у себя в комнате. Я хотела закрыть дверь, чтобы не мешать, но услышала его шепот. - Ну же, Юно, ответь. Я замерла. Джэджун звонил Юно? Тихо я взяла второй телефон в гостиной и прислушалась. - Юно, хочешь ты этого или нет, но я буду звонить, пока ты не возьмешь телефон, - говорил Джэджун на автоответчик. – Хотя, ладно. Надеюсь, что хоть так ты меня услышишь. Я знаю, что мы с тобой сейчас не общаемся, но я слишком тебя люблю, Юно, чтобы позволить твоему ребенку расти без отца. Я стану ему отцом, буду любить его, как родного. Но подумай в последний раз, Юно. Это твой ребенок, Кайа – прекрасная девушка. Ты совершаешь ужасную ошибку, отгораживаясь от них. Прилив благодарности настиг меня. Я хотела положить трубку, когда вдруг на том конце ответили. - Джэджун! – раздался голос Юно. Тот самый голос в отеле. - Ты спятил? Или пьян? О чем ты говоришь? Какая девушка, что за ребенок? Джэджун замолчал. - Ты…, - наконец, произнес он. – Не знаешь? Чанмин тебе не сказал? - О чем? О чем он должен был мне сказать? - Юно, через три месяца у тебя родится ребенок. Кайа, девушка, с которой ты встретился шесть месяцев тому назад в клубе в Токио и провел с ней ночь, она беременна. Она ждет твоего ребенка, твою дочь. Ты не знал? Повисла гробовая тишина. - Нет, - был короткий ответ. Дальше я не слышала, бросила трубку. Так значит, это не Юно отказался от ребенка? Ему просто не сказали о нем. А так, он, может быть, даже хочет быть отцом. Я вздохнула, прислонившись к стене. Не смей надеяться на это, Кайа! Ведь может, он и не хочет иметь ничего общего с нами. К тому же, теперь рядом был Джэджун, и ты была счастлива. Зачем тебе надо было надеяться на Юно, с которым ты даже не знакома? Джэджун вышел из комнаты. - Ты в порядке? – он подскочил ко мне. – Тебе плохо? - Нет, - качнула я головой. – Все хорошо, оппа. - Тогда почему ты такая бледная? - Просто голова немного закружилась, - ответила я. – Так бывает во время беременности. - Пойдем, присядь, - Джэджун усадил меня на диван. Я видела, что он хочет что-то сказать. Но не решается. - Ты что-то хочешь сказать? – я заговорила первой. - Да, - кивнул Джэджун. – Я только что говорил с Юно. Я кивнула. Не дождавшись моих слов, Джэджун заговорил дальше. - Он не знал про вас. И теперь хочет встретиться. - Оппа, ты меня любишь? – спросила я. - Что за вопрос? – возмутился Джэджун. – Конечно, люблю. - А малышку? - Ее люблю больше жизни. Удовлетворившись ответом, я сказала. - Давай, встретимся с Юно. Здесь или у меня. - Он хочет приехать сейчас же. - Тогда пусть приезжает. Джэджун вышел, а я откинулась на диванную подушку. Что нас четверых ждет в будущем? Когда раздался дверной звонок, я подскочила на месте. Я очень нервничала, не зная, чего ожидать. Джэджун на секунду сжал мою руку, потом поднялся. Я тоже встала и пошла к выходу. Но не успела я дойти до двери гостиной, как туда влетел Юно. Он замер, увидев меня. Сперва мы смотрели друг другу в глаза, а потом он перевел взгляд на мой живот. Потом Юно медленно подошел ко мне. Джэджун стоял в дверях. Юно протянул руку к животу, но замер. - Можно? – тихо спросил он у меня. Я посмотрела на Джэджуна, тот кивнул. Поэтому я тоже кивнула. - Да. Пальцы Юно коснулись моего живота. Вначале несмело, осторожно, но потом уже более уверенно. - Мой ребенок, - прошептал Юно, и только тогда я заметила, что он плачет. – Это ведь мой ребенок? - Да. Я пыталась тебе сказать. - Боже, - Юно сел передо мной на колени, продолжая гладить мой живот, а потом прижался лицом. – Это мой малыш, моя девочка. Я не знала, что делать. Никак не ожидала от Юно такой реакции. Он выглядел, как взрослый мужчина, который уже двадцать лет пытался завести ребенка, и наконец, ему это удалось. Но никак не как двадцатишестилетний айдол. - Юно, - Джэджун подошел к нам и мягко положил руку на плечо певцу. Юно вскочил и крепко обнял Джэджуна. Вскоре мы втроем сидели за кухонным столом с кружками горячего чая в руках. - Чанмин мне ничего не сказал, - произнес Юно. – Я убью его! - Тонсэн пытался тебя защитить, - Джэджун вступился за Чанмина. – Не надо сильно на него сердиться. - Да, - согласилась я. – К тому же, он дал мне свой номер и сказал звонить, если что-нибудь понадобится. - Но, как он мог скрыть это от меня? – Юно никак не мог успокоиться. – Речь ведь не идет о какой-нибудь вещи, которую кто-то у меня одолжил и не возвращает. Это ведь мой ребенок! - Юно, это и мой ребенок, - вдруг сказал Джэджун. Юно замер, уставившись на Джэджуна, и не совсем понимая, о чем тот говорит. Это был самый напряженный момент. - Я люблю Кайю, и мы хотим пожениться. Юно беспомощно перевел взгляд на меня, будто спрашивая, это правда, или Джэджун просто шутит. Я всем своим видом показывала, что это правда. - Вы серьезно? – на всякий случай уточнил Юно. - Да, - кивнул Джэджун. - А я? - А ты еще один отец малышки, - сказал Джэджун. – Никто не против того, чтобы ты им был, Юно. У малышки просто будет двое отцов. Юно выглядел в сильном замешательстве. И мне показалось, что ему нужно время, чтобы привыкнуть ко всему, что сейчас происходит в его жизни. - Уже поздно, - произнесла я. – Мне пора домой. Завтра утром у меня занятия. - Я тебя отвезу, - Джэджун поднялся. - Давай, я, - предложил Юно. – Я завезу Кайю по дороге. - Ладно, - согласился Джэджун. - Почему ты оставила ребенка? – спросил Юно уже в машине. - Я узнала о нем уже на третьем месяце, - ответила я. – Но я даже не думала, что можно от него отказаться. Мне кажется, этот ребенок подарок свыше. Благодаря нему моя жизнь изменилась. Благодаря нему я, наконец, хочу жить. Юно кивнул. Какое-то время он молчал, не отрываясь от дороги. - С Джэджуном, у вас все серьезно? - Да, - кивнула я. - А, если бы я узнал раньше, и был бы рядом, мы бы были вместе? - Я не знаю, - честно сказала я. – Это ведь нельзя просто так сказать. Может, мы бы полюбили друг друга. Может, нет. В любом случае, сейчас я люблю Джэджуна-оппа, и я хочу прожить свою жизнь с ним. - Но мой ребенок… - Юно-ши, я ведь не запрещаю тебе быть его отцом. Есть много людей, у которых родители не живут вместе, и они вполне счастливы. Думаю, у нашего ребенка будут условия даже лучше. Ведь мы с тобой не проходили через болезненный развод, наши отношения не испорчены ничем. Мы не таим зла и обид друг к другу. Мы не будем ругаться, не будет глупой ревности. - Наверное, ты права, - согласился Юно. – Но я хочу принимать самое настоящее участие в жизни малышки. Джэджун зашел в мою комнату и лег рядом со мной на кровать. - Ты говорила с Юно? – спросил он. - Да. Кажется, я убедила его, что все хорошо. - Хорошо, - Джэджун прижал меня покрепче к себе. – Мне, точнее, нам с Юно, наверное, надо будет сделать какое-нибудь заявление. Ко мне уже постоянно пристают с вопросом кто ты. - А что ты отвечаешь? - Очень дорогой мне человек. Сейчас весь интернет пестрит сообщениями, что у меня скоро родится ребенок. Думаю, Юно захочет, чтобы все знали и о его ребенке. Я хихикнула. - И если убрать меня, то будет ваш идеальный пейринг. Ты, Юно и ваш ребенок. Будто бы я суррогатная мать для вашего ребенка. - Эй! – возмутился Джэджун. – Что ты такое говоришь? Откуда ты это знаешь? Ты ведь говорила, что вообще ничего про нас не видела и не читала. - Это было в прошлом. Сейчас я уже многое про вас всех знаю. А о пейринге ЮнДжэ вообще прочитала кучу фанфиков. Кажется, я теперь фанатка этого пейринга. - Нет! – Джэджун стал трепать мои волосы. – Выкинь эти идеи из своей головы! Лучше думай о пейринге Джэджун-Кайа. Я легла на грудь парню. - Я люблю тебя, оппа. - Знаю, - улыбнулся Джэджун. – Я это знал еще после нашего первого общего дня, когда ты, закрыв дверь, приказывала себе не влюбляться в меня. Кажется, ты с треском провалилась. - Кажется, да.