========== Глава 3. ==========
24 марта 2018 г., 16:41
Субботнее утро началось для всего семейства одинаково — в шесть утра. У Кристиана сработала привычка, у Джоанны — Вики, у Рона — ожидание поездки с отцом, у Леа — предвкушение дня в Диснейленде с Венерой, у Венеры — Леа.
— Веди себя хорошо… — Кристиан, улыбнувшись, поцеловал Вики в крошечный носик, та звонко засмеялась. — Мы постараемся не поздно, — повернувшись к Джоанне, он обнял ее, коснувшись губами губ. Рон понимающе отвернулся, Вики, наоборот, протянула свои ручонки к носу отца. — После клуба хочу заехать с Роном куда-нибудь перекусить. Посидеть, поболтать.
— У него сейчас такой возраст, когда ему особенно нужен отец, — кивнула Джоанна, обнимая Кристиана, посмотрела за его плечо на сына.
Хлопнули двери, заурчал мотор. Вики неуклюже помахала маленькой ручонкой вслед отъезжающей машине.
— Ну, а мы с тобой проводим девочек с няней и опробуем наш новый надувной бассейн, — целуя дочкин носик, улыбнулась Джоанна и пошла к дому. Жара в Париже стояла небывалая, для конца августа совершенно нетипичная.
***
Все-таки, Джоанна его многому научила. В том числе, предусмотрительности. Двигаясь с черепашьей скоростью, Кристиан думал, как все-таки хорошо, что они выехали заранее. Все указывало на то, что еще полчаса, и трасса вообще встанет намертво. Всегда слушающий в машине музыку Рон в этот раз даже не стал брать наушники. Всю дорогу сидел, повернувшись к отцу, но пока они толкались на шоссе, с разговорами не приставал. Едва удалось вырваться на трассу, Кристиан сам повернулся к сыну. — Как тест по химии? — Результаты будут в понедельник, но я ответил на все вопросы. Только в двух сомневаюсь, правильно ли. — Переживаешь? — Кристиан уже давно видел интерес сына ко всему, что связано с химией. Рон даже обустроил на мансарде что-то вроде мини-лаборатории и мог пропадать там часами, ставя какие-то опыты. — Немного, — посмотрел на него Рон, — но если неправильно, будет повод разобраться в этом подробнее. — Ты должен понимать, — кивнул Кристиан, — что каждая ошибка, каждая набитая шишка — это не причина все тут же бросать и объявлять себя никчемностью. Это просто опыт, который надо принять. Если бы в жизни не было ошибок и испытаний, люди бы не научились делать выбор, принимать решения, отвечать за них. Ошибки учат нас справляться с трудностями, делают взрослее и мудрее. — Сила человека не в его умении уходить от трудностей, а в его способности справляться с ними, — изрек Рон. — Где вычитал? — улыбнулся Кристиан, повернувшись к сыну. — Сам придумал, — гордо посмотрел на него Рон. Да, насчет этого мальчика он может быть спокоен. — Если все время искать, что кто-то решит проблемы за тебя, — продолжал Рон, — а не решать их самому, то вместо хозяина своей жизни станешь слугой чужой. Или легкой добычей для таких, как те ребята, что вещали нам про силу Бога Солнца и что-то там еще… Я вообще не понимаю, как можно слушать этот бред, не говоря уже о том, чтобы воспринимать его всерьез. Кристиан даже забыл, что хотел в очередной раз удивиться не по годам развитой мудрости сына, последние его слова заставили снова мысленно вернуться к истории с сектой. — Давно они у вас появились? — решил он воспользоваться тем, что Рон сам завел этот разговор, и выяснить подробности. — С неделю где-то, — задумавшись, ответил Рон. — Сначала просто ходили, прислушивались к разговорам. Потом стояли рядом, подсовывали свои книжонки и листовки. А потом… я видел, как они подходили к ребятам, самих разговоров не слышал. — К тебе подходили? — Кристиан следил одновременно и за дорогой, чтобы не пропустить съезд к клубу, и за сыном, чтобы вовремя уловить, не дай Бог, хоть минимальный интерес к теме их разговора. — Один раз… — усмехнулся Рон. — Я же почти послал одного из них, когда тот мне попытался свою книжонку подсунуть да завести разговор о том, как современным родителям не до детей, как не хватает им любви и понимания, и как он нашел все это в их общине. Я сказал, что ему просто не повезло с родителями, и засунул ему его книжку обратно в рюкзак. Больше они ко мне не подходили. А листовка… один из них их всем подряд в руки совал, я взял, чтобы только не сорить во дворе, а выбросить потом забыл. — И много их там у вас ходило? — Кристиан невольно улыбнулся, услышав реплики Рона про родителей. — Я не считал, человек пять. Молодые парни, двадцати нет еще, а такой фигней занимаются. Лучше бы делом занялись или вот, — Рон расплылся в улыбке, увидев показавшиеся вдалеке строения конного клуба, — спортом каким-нибудь. Кристиан согласно кивнул. Подумав, что надо будет потом все же разобраться, как посторонние люди смогли проникнуть на территорию частной школы, он свернул на узкую гравийную дорогу. Вскоре они уже въезжали в ворота. Несмотря на то, что еще не было и девяти, там уже было многолюдно. До официального начала было больше часа, и Кристиан, припарковавшись недалеко от одной из конюшен, предложил Рону погулять по ферме. Тем более, один из работников сказал, что сегодня всем посетителям, пришедшим на открытый урок, разрешено заходить везде и наблюдать жизнь лошадей и других животных в непосредственной близости от них. Они видели и смешных маленьких утят, гуськом шедших к пруду следом за своей мамой и невозмутимо обходивших снующих под их ногами людей, и юрких куниц, прыгающих по веткам вольера, и вальяжных поросят, которые мало обращали внимания на людей, приподнимая свои пятачки лишь тогда, когда кто-то слишком близко подходил к их луже. — В следующий раз надо будет взять с собой Леа, — Рон повернулся к отцу, увидев пьющих прямо из озера пони. — Обязательно! — кивнул Кристиан, видя, как горят восторгом глаза сына. Тот не знал усталости и голода, восхищенно смотря на все, что встречалось ему. До центральных конюшен они дошли как раз в тот момент, когда из них выводили лошадей. Обойдясь коротким официальным вступлением, организаторы не стали мучить гостей, среди которых было много детей. И вот уже, распределив желающих покататься по возрасту, небольшими группами их заводили внутрь загона, и жокей учил всех простейшим навыкам верховой езды, параллельно рассказывая о лошадях, об уходе за ними, об их привычках и слабостях. Каждый урок занимал в среднем около сорока минут, жокеи не спешили, не отмахивались от вопросов ребят, поэтому точного времени урока никто не мог назвать заранее. Пока одни занимались, другие могли погулять по ферме, попробовать местные продукты, да и просто поваляться на сочной траве по соседству с дремлющими на насестах петухами и вальяжно прогуливающимися гусями. — Я подожду тебя под навесом, — Кристиан кивнул в сторону одной из многочисленных палаток, когда подошла очередь Рона. — Если что, звони. — Хорошо, пап! Проводив взглядом счастливого Рона, Кристиан повернулся к палатке. С его места на длинной дубовой лавке загон было плохо видно, учитывая, что каждый раз он облеплялся множеством зрителей, желающих лишний раз понаблюдать за лошадьми. Кристиан уже подумывал о том, чтобы немного пройтись, далеко не уходя, как вдруг запищал сигнал на брелоке ключей от машины. — Прошу прощения, месье, это ваша машина? — обратился к нему невысокого роста паренек в форме работника фермы, когда Кристиан подошел к своему «Порше». — Да, а что случилось? — Вы не могли бы переставить ее? Здесь сейчас, — работник повернулся к воротам, в которые как раз въезжал огромный фургон, — будут выводить новых лошадей. Прибыла партия молодых пони. Чтобы ненароком не зацепить машину, а сразу видно, дорогая, лучше ее отогнать немного в сторону. — Не вопрос, — кивнул Кристиан, подходя к водительской двери. Стоя спиной к пареньку, он, конечно, не видел, как тот осмотрелся, убедившись, что никто не обращает на них внимания, и сделал короткий знак рукой. Фургон затормозил прямо около них, дополнительно закрыв видимость непосредственно со стороны многочисленных палаток и гуляющей среди них толпы. Пальцы Кристиана так и не нажали кнопку открывания двери. От момента, как он почувствовал резкий укол в шею, до того, как ключи выпали из его руки, прошло всего несколько секунд. Он впервые столкнулся с таким быстрым действием. Мышцы парализовало моментально, лишая даже минимальной возможности двигаться, не говоря уже о сопротивлении. Но мозг и сознание все понимали, а глаза видели. Кто-то подхватил его, взгляд ухватил кусок рабочей формы. Кристиан почувствовал, как кто-то схватил его под руки и быстро потащил по земле. Листья кустарника мельтешили перед глазами. Черно-белая крыша того самого фургона, кусок голубого неба. Прощальный взмах пушистого облака. Дверь захлопнулась. Внутри фургона было пусто. Понятное дело, никаких пони. Изучая следы ржавчины на полу, Кристиан чувствовал, как руки завели за спину и стянули веревкой. Память, покопавшись в недавнем прошлом, вынесла нерадостный вердикт, который тут же подтвердил прозвучавший над ухом голос: — «Дети солнца» приветствуют тебя… Снова подобно разозленной пчеле игла больно вонзилась теперь уже в плечо. Какой Менделеев придумал эти парализаторы? Эффект моментальный! Вот где бы Рону было раздолье. Рон! Мысль о сыне была последней, которая мелькнула в сознании Кристиана, прежде чем в голове наступила такая же темнота, как и в фургоне. Как тот медленно выезжает за ворота, Кристиан уже не слышал и не чувствовал. Накрытый видавшим виды мешком, он не был замечен и скучающей на выезде охраной.***
Обязательно! Обязательно приехать сюда еще раз! Эта мысль стучала в висках Рона подобно копытам лошади, из седла которой он вылезал с огромной неохотой. А еще поговорить с отцом насчет полноценных занятий. Рон замер возле палатки, у которой последний раз видел отца. Наверное, тому надоело сидеть, и он пошел пройтись. Рон набрал его на телефоне. Первые три гудка он все еще улыбался под властью полученных впечатлений, следующие три — встревожено вслушивался. Когда набор номера отключился, Рон уже торопливо шел по тропинке. Уехать отец не мог. Даже если бы случилось что-то серьезное, он бы подошел, прервал занятие, забрал бы его. Машина стояла на месте. Отца не было. Странный, нехороший холодок залетел в сердце. Рон снова достал телефон, повторно запустил набор номера. Знакомый звонок прозвучал где-то совсем рядом. Обойдя машину, Рон замер. Медленно наклонившись, он поднял с земли телефон отца. Тут же, почти у самых колес, лежали ключи. Рон знал о характере работы отца, помнил и замок Дракулы, и Пакистан, и Сомали. Отец всегда был «под прицелом». Не поднимаясь, Рон осмотрелся. Заметил и притоптанную траву, и свежие следы шин, и… что это там блеснуло под корягой? Осторожно, чтобы ничего не испортить, Рон дошел до дерева. — Мам… — держа в руках шприц, Рон с дрожащим сердцем ждал, когда мама ответит, пока не представляя, что и как ей сказать. — Мам, ты только… — Что с отцом? — мама, казалось, все поняла по интонации его первых же слов. — Его похитили…***
Странный запах ударил в нос. Он был и знаком, и незнаком одновременно. Где-то он уже его встречал, но фоном, не заостряя внимания, а потому никак не мог вспомнить — где. Веки пока еще не слушались, но тело понемногу отходило от вынужденного сна. Было даже не жарко, скорее, душно. Но стекающие по груди капли пота он все же отнес к последствиям уколов, отходняк от которых чем-то напоминал ломку после наркотиков. Кристиан медленно поднял голову, затылок коснулся чего-то прочного, шершавого. Стянутые веревками руки тут же нащупали характерную неровность деревянного столба. «Дети солнца»… Значит, он не ошибся в своих подозрениях и предположениях насчет этих ребят, если они так быстро сориентировались. Открытым оставался вопрос причин его нахождения здесь. Кстати, где именно? С трудом, но Кристиану удалось открыть глаза. Широкие балки, через которые проникал тусклый свет, деревянные перекрытия, уходящие высоко вверх, словно лестница в небо, подпирающие их столбы, к одному из которых он и был привязан. Скользнувший по стенам взгляд разглядел более чем аскетичную обстановку. Длинная дубовая скамья у одной из стен да несколько узких полок на другой составляли всю меблировку комнаты. Когда взгляд остановился на еще одном находящемся здесь предмете, память тут же сопоставила его с запахом. Какого?.. Кристиан смотрел на крест на одной из стен комнаты. Неужели логово этих ребят церковь? Дверь скрипнула, тихие шаги за спиной медленно приближались.
