========== Глава 5. ==========
26 марта 2018 г., 15:25
Солнечный луч сквозь щель между балками светил прямо в закрытые веки. Тело затекло настолько, что Кристиан не сразу смог перевернуться на спину, чтобы уйти от слепящего света. Открыв глаза, он посмотрел в потолок и прислушался к телу. Тошноты не было, отпустило. Жутко затекли руки, плечи ныли так, словно он всю ночь качал штангу. Воспоминания о прошлом вечере Кристиан постарался оставить там же, потому что знал — это было только первое испытание, впереди еще три, и Кристиан не сомневался, что они не будут уступать первому ни в изощренности, ни в сложности. Много всего уже переживший, он даже не мог предположить, что придумает Анако.
Но больше всего Кристиана волновало само жертвоприношение. Признаться, он не был силен в религиозных ритуалах, мог лишь предполагать, но все его скромные знания в этой области влекли один-единственный вывод — умирать придется долго и мучительно. Почему-то сразу вспомнился Стефан, сын Жубера. Если уж суждено, то лучше, как он… Кристиан вспомнил, как удивили всех результаты вскрытия, когда оказалось, что Стефан умер не от потери крови, и даже не от болевого шока, а от разрыва сердца и еще до того, как последний, пятый гвоздь вбили в его живот. А ведь Стефан был крепким, выносливым, прошедшим не одну сложную операцию. Но как тут сердцу не разорваться, когда тебя распинают, как в древние века…
Жертвоприношение на кресте было одним из самых распространённых в Средневековье, и даже в современном мире особо жестокие секты все еще практиковали его, но об этом Кристиану совсем не хотелось думать. Он все же надеялся, что Леон и Джоанна успеют. В том, что Джо не сможет остаться в стороне, он не сомневался. Но рассчитывать сейчас, кроме как на саму себя, ей было не на кого. Макс — у родителей, Саша с сыном — в Москве у бабушки, Этьен взял отпуск, чтобы помогать Кати. Роды были тяжелыми, и одна справляться с малышом она пока не могла.
Дверь скрипнула, но Кристиан был спокоен — второе испытание вечером. Шаги приближались и замерли прямо возле него. Видимо, движение век выдало его, потому что пришедший вдруг резко взял его за плечи и посадил. Пронзившая руки боль заставила Кристиана тихонько взвыть и открыть глаза.
Напротив него на корточках сидел «балахон», на полу стоял небольшой деревянный поднос с кружкой воды и куском хлеба. Развязав Кристиану руки, одну из них «балахон» тут же привязал к стоящей у стены деревянной лавке. Молча подвинув поднос к нему поближе, поднялся и, отойдя в сторону, замер у противоположной стены.
Кристиан посмотрел на поднос. Что ж… Силы ему будут нужны, а потому геройствовать понапрасну и объявлять голодовку он не собирался. Едва он доел последний кусок хлеба и поставил на поднос пустую кружку, «балахон» подошел к нему. Кристиан ждал, что тот снова свяжет ему руки и бросит на полу. Но тому, видимо, были даны другие распоряжения. Человек развязал ему вторую руку и молча жестом дал знак лечь на спину на пол. Стоит ли проверять, что будет, если он не послушается? Кристиан вспомнил толпу обезумевших фанатиков в зале и решил не испытывать судьбу. Будет глупо, если своими провокациями он разозлит секту, и тогда все те попытки, что сейчас предпринимают Джоанна, Леон и остальные ребята, будут напрасными. Нет, надо беречь силы и вести себя аккуратно, надо пережить эти дни.
Непонятно откуда в полу обнаружились металлические кольца, к которым «балахон» тут же и привязал его руки. Проверив на прочность, поднялся и вышел. Кристиан понимал, что все это не просто так, и почти одновременно с этой мыслью дверь снова открылась. На пороге стоял Анако.
— Доброе утро, месье Рокье, — он подошел к нему и сел на лавку, подавшись вперед, смотрел на него. — Как спалось? Прошу извинить за скромность обстановки. Сами понимаете, святая обитель… Здесь ничто не должно отвлекать от мыслей о вечном. Мирские блага только мешают слушать себя, понимать себя, бороться со своими пороками на пути к Богу.
— Хоть здесь, без своих «балахонов» чушь не несите… — тихо сказал Кристиан, не смотря на Анако.
— Вы все-таки решили снизойти до меня и заговорить, — усмешка в голосе японца отдавала полным пониманием превосходства в сложившейся ситуации. — А я-то уже думал, что придется что-то предпринимать, чтобы услышать ваш голос.
— Для чего все это? — Кристиан резко повернул голову и посмотрел на Анако. — Мы с вами прекрасно понимаем, что все эти слова про Отца вашего и приближение к нему — полный бред, который всерьез могут воспринимать лишь задурманенные мозги ваших последователей. Хотя правильнее было бы сказать — пешек в вашей игре.
— Как некрасиво… — покачал головой Анако, — так говорить о людях, которые оценили вчера вашу силу и волю. Настолько, что уговорили меня сделать вам приятное.
— Можно идти? — не смог не съязвить Кристиан.
Анако рассмеялся.
— Я оценил вашу шутку. Люблю людей с чувством юмора. С такими всегда интереснее. Но боюсь, не могу пойти вам навстречу. Вам придется пройти все. До конца.
- А если я не дойду до конца?
Вряд ли Анако с каждой жертвой был уверен, что та доживет до самого жертвоприношения. Должен же у него быть запасной вариант?
— Тогда в жертву будет принесен один из братьев, — невозмутимо пожал плечами японец. — Уверяю вас, уж там-то очередь выстроится. Правда, это уже не так интересно… Но, — Анако наклонился к нему, — что-то подсказывает мне, что вы не разочаруете меня и дойдёте до конца. Вечером новое испытание. А пока о приятном… Надеюсь, вы оцените.
На звук вновь открывшейся двери Кристиан оборачиваться не стал. Ничего приятного ни от Анако, ни от вновь вошедшего он не ожидал. Кто-то присел за его головой, прежде, чем он что-либо сообразил, плотная повязка легла на глаза. Что, черт возьми, задумал этот японец?! Ладони взмокли, сердце взволнованно забилось в груди. Дверь захлопнулась, судя по движению воздуха, впустив кого-то еще. Тихие шаги приближались, пока не замерли прямо около него. Подошедший склонился над ним, Кристиан чувствовал его дыхание на щеке. Не поворачивая головы, ждал, что будет даль…
Черт! Он подумал или это вырвалось из него?
— Мой вам искренний совет вести себя тихо, — послышался голос Анако, — и не делать резких движений. Расслабьтесь… Вам понравится…
Но Кристиан почти не слышал его слов, потому что склонившийся над ним человек оказался женщиной. Ее губы накрыли его губы, а рука, медленно проведя по лицу, ненадолго замерла на груди и отправилась дальше вниз, одну за другой расстегивая пуговицы на его рубашке. Только этого не хватало! Хотелось оттолкнуть, отвернуть голову, взбрыкнуть. Но мозг все же ухватил слова Анако. Не провоцировать, терпеть… Губы сомкнулись, руки сжались в кулаки. Ноги были свободны, и Кристиан с трудом сдерживался, чтобы не скинуть ими с себя новоявленную гейшу. Она же, не теряя времени, уже добралась до ремня брюк.
Черт! Черт! Черт!!! Он все же не сдержался, ноги дернулись. Не сильно, но, кажется, он попал ей в коленку.
— Назад! — голос Анако клинком разрезал воздух. — Еще одно подобное движение, и я прикажу привязать вас к четырем лошадям и…
Ноги легли обратно.
— Вот так-то лучше…
А ему-то казалось, что он почти все в жизни пережил. Оказывается, не все… Тело начало предательски дрожать, Кристиан чувствовал, что захватившие его в плен руки знают свое дело. Будь это Джо и будь это в другом месте, он бы сейчас расслабился и улетел. Но здесь и сейчас ни о какой радости и удовольствии не могло быть и речи. Он напряг мышцы, пытаясь полностью сосредоточиться на том, чтобы не дать себя одолеть.
***
Визг тормозов под окном вырвал из плена зыбкого сна. Она все же сдалась под уговорами Леона и Рона, хотя не представляла, как можно спать, когда Кристиан неизвестно где, и непонятно, что с ним. Она и не смогла уснуть. Просто то и дело проваливалась в полудрему, и его лицо тут же вставало перед ней, казалось, она чувствует все, что с ним происходит. Саша далеко, но она-то здесь, рядом, за столько лет вместе научилась чувствовать его. Вскакивая в кровати, она смотрела на часы, потом ложилась обратно, свернувшись калачиком, и молилась… Под утро все же умудрилась более-менее крепко заснуть. Пока под окном не послышался шум. Подойдя к окну, Джоанна увидела идущего по дорожке к дому Оливье. После трех звонков ему открыли, значит, Леон уже не спит. Да и спал ли он вообще? Когда Рон чуть ли не за руки выводил ее из кабинета Кристиана, Леон еще сидел за компьютером. Быстро приняв душ, Джоанна спустилась вниз. За дверью кабинета были слышны голоса. — Вот такие дела… Оливье и Леон обернулись на нее, когда она зашла в кабинет. «Не спал», — красноречиво говорили мешки под глазами Леона. «Не нашел», — не менее красноречивы были глаза Оливье. — Ничего? — почему-то сразу поняла Джоанна, только посмотрев на последнего. — В муниципалитет никто не обращался, — грустно кивнул тот. — Я вызвал всех из отпусков и командировок, послал проверять все заброшенные церкви в радиусе пятидесяти километров от Парижа. Что касается коневоза, то только в одном Париже их зарегистрировано почти сто. Старая модель, а, сука, распространенная… Оливье отчаянно ударил рукой по спинке кресла, возле которого стоял. — Это значит, мы не продвинулись ни на шаг. Джоанна подошла и села в то самое кресло. Сжав губы, она думала о том, что где-то, может быть, совсем близко от них, Кристиан ждет их помощи, надеется на них, верит, что они найдут его. Они не могут его подвести. — Ребята Поля тоже не нашли ничего стоящего, — продолжал Оливье. — На шприце нет отпечатков. То, что в нем был сильнодействующий парализатор, не поможет нам в поисках Криса. — Я нашел координаты брата якобы покончившего с собой бизнесмена, — Леон потер и без того красные глаза, — можно попробовать поговорить с ним. Кристиан считал, что там тоже секта замешана. — Давай, — Джоанна протянула руку, — я сейчас же к нему поеду. — Время семь утра, воскресенье… — ошалело посмотрел на нее Леон. — Бизнесмены ранние пташки, на крайний случай подожду. Давай, — она держала руку протянутой, пока в ладонь не легла бумажка с телефоном и адресами дома и офиса бизнесмена. — А я рискну сунуться к Президенту домой, — почесал затылок Оливье, встретив удивленные взгляды Джоанны и Леона, пояснил: — Скомпрометированный министр со мной разговаривать не станет, но Президенту не сможет отказать. — Надо попробовать узнать подробности из первых уст тех, кто уже столкнулся с этими ребятами, — согласился Леон. — Хорошо, я тогда в Центральное Дорожное Управление. Попробую порыться в их записях с видеокамер на трассах. Плохо, что мы не знаем номера коневоза. На записи с камеры из конюшен видно только, что номер на нем был старой серии, еще с тремя цифрами и без европейской символики. Попробую хоть с этой позиции посмотреть. — Тебе бы поспать… — робко предложила Джоанна. — На том свете отосплюсь, сейчас не до этого, пока Криса не найдем. — Леон решительно тряхнул головой. — Прохладный душ и пару чашек кофе покрепче. — Душ наверху, я попросила Венеру еще вчера тебе комнату приготовить, там, кстати, свежая рубашка Кристиана, думаю, он не был бы против. Кофе сейчас будет. Подсунув еще спящему Рону под дверь записку, чтобы сегодня сидел безвылазно и не делал глупостей, Джоанна покинула дом вместе с Леоном и Оливье. Доехав до выезда на шоссе, они попрощались и разъехались в разные стороны.***
Кристиан лежал и прислушивался к тишине в редкие в последние дни минуты одиночества. Как бы странно это ни звучало, но он был сейчас рад. Рад, что несмотря на все усилия и умелые действия девушки, ожидаемого результата она не добилась. Кристиан смог взять под контроль свое тело, погасить проснувшуюся было физиологию. Он не помнил, сколько она пыталась все же возбудить его, но все напрасно. Под конец он испытывал лишь раздражение и только лишь одно желание — чтобы это уже скорее закончилось. Сначала хлопнула дверь. Потом повязку сорвали с глаз. Анако сидел на корточках около него и прожигал насквозь взглядом. Протянув руку, японец застегнул ширинку брюк пленника, больно стянул ремень на поясе. По его лицу было видно, что ожидал он совсем другого зрелища. Да… девушке не позавидуешь… Но, извини, милая, не срослось у нас с тобой… Когда, так ничего и не сказав, японец поднялся и вышел из комнаты, стоящий над головой Кристиана «балахон» отвязал его руки от колец, но лишь для того, чтобы на этот раз привычно стянуть за спиной. От врезавшихся в запястья веревок Кристиан вздрогнул, прикусив губы. Его швырнули на пол. Дверь хлопнула, эхом еще долго затихая в воцарившейся тишине. Вымотанное напряжением тело отказывалось слушаться, но больно обдирающие обнаженную грудь — а рубашку застегнуть никто не додумался — занозы из видавших вида старых досок пола вынудили Кристиана напрячься и хотя бы перевернуться на спину. И снова тонкая полоска света в потолке. Он следил за ней, потому что она была единственным его способом отслеживать время. От принесенного скромного обеда — лепешки и воды — Кристиан отказываться не стал. Ему уже привычно отвязали одну руку, дали поесть, и снова стянули оба запястья за спиной. Первый отблеск заката вырвал Кристиана из полудремы. Надвигающийся вечер нес ему новое испытание, и уйти от него, отказаться он не мог.***
— Мадам! Мадам! Я же четко вам сказал, месье Кастильё не принимает дома посетителей по воскресеньям! Высокий седовласый мужчина поднял голову от бумаг и посмотрел в направлении двери, из-за которой доносился крик его дворецкого. — Он и в офисе, скажу я вам, по воскресеньям не принимает! Решительный женский голос стремительно приближался с каждым словом. — Мадам! Не вынуждайте меня… Дверь кабинета резко отворилась, высокая стройная женщина вошла и, не оглядываясь, захлопнула ее за собой. Мужчина успел разглядеть появившегося за ее спиной дворецкого и даже поморщился, поняв, что его нос и дверь наверняка нашли друг друга. Раздавшийся крик подтвердил его предположение. — Мадам… — тем не менее он спокойно поднялся и вышел из-за стола навстречу женщине. — Рокье. Джоанна Рокье, — сдунув непослушную прядь рыжих волос, представилась она. — Месье Кастильё, я прошу прощения за вторжение, но речь идет о жизни и смерти, и каждая минута промедления может стать роковой. По выражению лица женщины было понятно, что сказанное ею не просто громкие слова. — Прошу, — он указал рукой на диван, дождался, пока женщина сядет первой, сел рядом. — Чем могу помочь? — «Дети солнца», — просто сказала она. Круз Кастилье сначала долго молчал, потом поднялся и медленно подошёл к окну. — Месье Кастильё, — после почти пяти минут его молчания произнесла женщина, — мой муж в руках этих людей. И если я не найду его за три дня… — Вы ошибаетесь, если думаете, что у вас три дня… — тихо произнес Круз и повернулся к женщине. Непонимание в ее глазах постепенно сменялось страхом. Он вернулся к дивану, сел и поднял на женщину глаза. — Вы уверены, что хотите знать всю правду? Джоанна молча кивнула. — Хорошо. Да, жертвоприношение через три дня, — они были знакомы не более десяти минут, но прекрасно понимали друг друга, — но эти три дня выбранная жертва проводит отнюдь не в томном ожидании. Мы почти успели… — его голос дрогнул, взгляд ушел куда-то в сторону. Проследив за ним, Джоанна увидела, что он смотрит на фотографию на стене. С нее на них смотрел мужчина помоложе, благородная седина только пробивалась на его висках, глубокие голубые глаза улыбались искренне, по-доброму. — Мы нашли его за день до жертвоприношения. Я уже предвкушал встречу, ведь мы… успели! — голос мужчины зазвенел, губы сжались, воспоминания сложились в глубокие морщины на лбу. — Мы нашли его прикованным к колесу водяной мельницы. Джоанна вздрогнула. Круз снова посмотрел на нее. Женщина, а в глазах решимость, какой может позавидовать любой мужчина. — Надеюсь, ваш муж сильный человек. Винс был не из слабаков, все-таки десять лет в «морских котиках», но и он не пережил… — Что?.. — Джоанна не узнала свой голос. Мужчина замолчал, словно сомневаясь… — Я должна знать все. Он кивнул и начал рассказывать.***
И снова вишня. Цвет бордо у Кристиана отныне ассоциировался с одним. Наступил вечер, еще один вечер, приближающий его к смерти. Глупо было бы ожидать, что Леон и Джоанна смогут что-либо сделать за один день. А значит, пока за ним не пришли, надо успеть настроиться. Когда засов заскрежетал, Кристиан уже знал, что сейчас подойдут, поднимут. Снова считал ступеньки. Снова огромная дверь и десятки факелов. Снова холодные глаза Анако. Все, как вчера. Кроме одного… Начавшись так же, как вчерашний, Кристиан не знал, чем закончится для него этот вечер. — «Дети солнца» приветствуют тебя… Кажется, с тошнотой он немного научился справляться. — Я слышал, дьявол утром искушал тебя, подослав к тебе один из своих пороков. То, что ты не поддался ему, избавило тебя от того испытания, что Отец наш посылает грешникам. Так вот зачем все это было… Очевидно, пойди все по плану Анако, тот под соусом его прелюбодеяния с одной из «сестер» заставил бы его пройти через что-то, задуманное специально под это. Но не срослось… Однако слова Анако почему-то не принесли облегчения. Не получилось одно, тот наверняка придумал другое. — Но очищение четырьмя стихиями непреложно на пути к Отцу нашему. Испытание воздухом ты прошел. Сегодня тебя ждет новое. Кристиан повернул голову на раздавшийся рядом шум ткани. Прямо около него стоял высокий стеклянный сосуд, такая огромная колба. — Дьявол замуровал Отца нашего в узкой башне и решил навсегда оставить его там, погребя под тоннами песка. Но сила и воля его были настолько мощны, что миллионы песчинок покорно расступились вокруг него, а ветер поднял и вынес Благодетеля на поверхность. Все равно тошнит… — Посмотрим, сможешь ли ты найти выход… Кристиана за руки подвели к «колбе», вырезанная в стекле дверь отворилась. Его втолкнули внутрь. Руки связали, но как-то странно, словно просто слегка опутали веревками. — У тебя четыре минуты, чтобы освободить руки и выбраться. Иначе… Дверь захлопнули и тут же откуда-то сверху на его голову посыпался песок. Он заполнял колбу, как показалось Кристиану, молниеносно. И вот уже ему не видно своих ступней. И тут Кристиан понял замысел тех, кто так неряшливо на первый взгляд связал его. Кристиан вспомнил, как им в ДГСЕ рассказывали, что существует специальный метод связывания рук, напоминающий именно просто легкое окутывание. Но стоит тебе начать вырываться из веревок, как хаотичные движения, вместо освобождения, только туже затягивают путы. «Главное, не нервничать…» — повторял им тогда учитель. «Главное, не нервничать…» — прошептал Кристиан, осторожно, словно трогал тонкую паутину, снимая с запястий веревку, прислушиваясь, не натянулась ли где. Пару раз он замирал, менял направление движения. Песок уже дошел до пояса, теперь пальцами приходилось шевелить в густой тягучей массе. Но Кристиан старался не спешить, все так же прислушиваясь к веревке. Он пытался не нервничать и когда локти оказались в песке, который все сильнее спрессовывался вокруг его тела, и двигать пальцами становилось все тяжелее, и когда он уже мог чуть ли не сосчитать песчинки, одна за другой складывающиеся уже на уровне груди. И когда, уже подняв голову, чтобы песок не залетал в нос и рот, все пытался распутать руки…***
— Главное, не нервничать… — Леон уже не знал, кого он сейчас больше успокаивает — себя или сидящего на диване Оливье. И если последнему удалось попасть к Президенту, и тот пообещал, что к вечеру у него будет максимально полная информация от опального министра, то проведенный Леоном в Дорожном Управлении день тот мог назвать стопроцентно провальным. — Еще один день вхолостую. У нас осталось два дня. На третий день… — Оливье покачал головой. — У нас два дня при условии, что Кристиан выдержит… Леон и Оливье обернулись на прозвучавший от двери голос. Джоанна прошла в кабинет и села в кресло, подняла глаза на замерших мужчин. — Выдержит… что? — прохрипел Леон, выражение лица Джоанны ему категорически не понравилось. — Испытания… Впервые за последние два дня ее голос дрогнул.
