Lost my mind, аre you calling me?

Чем дольше будешь ждать, тем больше дней ты потеряешь навсегда. «Холм одного дерева».

***

— Prométele que volverás. [Пообещай, что ты вернёшься.] Смотрю на него серьёзно и стараюсь не показывать волнения. Взглянув на выражение моего лица, он смеётся. Протянув руку к голове, ворошит десятки длинных мелко заплетённых косичек, из-за чего я прикрываю правый глаз и надуваю губы в обиде. Он широко улыбается. — Тебе нужно говорить чуть быстрее. Ты уже почти не совершаешь каких-либо ошибок в словах, но произноси их быстрее. Улыбка исчезла. Его широкая и тёплая ладонь соскользнула с моей головы. Зелёные глаза смотрят на меня с каким-то…равнодушием? Темнота… за ней яркая вспышка света… Он уходит. Пытаюсь бежать следом, но почему-то не могу пошевелиться. — Обещай мне! Он даже не обернулся на голос: всё так же уверенно шёл вперёд к деньгам и наркоте. Ушёл. На этот раз навсегда. Вновь начавшая угнетать темнота… и опять вспышка… — Ты идиотка, раз считаешь что он бросит Хойта и вернётся в племя! Да если так и будет, то что дальше?! Он убил наших братьев и сестёр! Хоть он и мой брат, но он за всё ответит! Голос Цитры звучит подобно грому в ясном небе. В её слова я всё ещё не хочу верить — просто уверена что его еще можно спасти, дать шанс. Каждый ошибается, и он не исключение. А перед глазами опять эти противные лица… Один держит мне руки, а второй пристраивается между ног. Стараюсь вырваться и брыкаюсь как молодая лошадь — никакого результата. Только пара сильных ударов по лицу, заставивших разум затуманиться, а тело обмякнуть. Даже растягивающая боль внизу живота не привела в чувство и не выдрала из горла ни звука. Последнее, что я тогда чувствовала — стыд за бессилие и осквернение. Требовательные поцелуи и усиливающиеся толчки словно сводили с ума. Я начала что-то бормотать, из-за чего ракьятовец с размаху своим лбом ударил в мой, отправив в нокаут.

***

Джип подлетел на кочке. Ксайомера по инерции подпрыгнула вверх и со всей дури ударилась об крышу автомобиля. Хойт чертыхнулся от звука и обернулся, непонятливо смотря на сонную девушку, которая мычала от боли и тёрла место удара. — Уснула, что ли? — Да, уснула. — Обладательница длинных волос карамельного оттенка откинулась на мягкое сиденье, поправив ремень автомата, который сполз. — А я думал ты сама с собой разговариваешь, при чём на испанском. Хотел заткнуть, а всё само произошло. — Наркоторговец сел прямо, но направил взгляд на зеркало заднего вида, в котором отражалась красивая и загорелая наёмница. — Кошмары мучают. — Ксай похлопала по карманам своей куртки и достала чуть помятую полупустую пачку каких-то сигарет. Достав одну и зажав меж губ, она зажгла её при помощи зажигалки, которая была в бумажной коробочке. — Отсиделась бы на базе, попила бы таблеточек всяких по рекомендации нашего костоправа. Выпер тебя чёрт на всякие приключения. Не сидится… — Не сидится. — Наёмница повторив фразу сделала глубокую затяжку и взглянула на Волкера, плечо которого выглядывало из-за переднего пассажирского кресла. — Устала я под твоим надзором, отдохнем хоть друг от друга. — Птичка моя, ты сама знаешь какой работой мы с тобой занимаемся и что мы иногда делаем. Честно сказать, такую бы работу я сутки напролёт делал. Я скорее наоборот — скучать буду. — Волкер хохотнул, прервав рассматривания этих больших ореховых глаз, впалых щёк, прямого носа и пухлых губ. Ему почему-то от своего ответа тут же вспомнилось их последнее уединение в кабинете, из-за чего Хойт растянулся в хищной улыбке. Сколько же раз он впивался в эти уста страстными поцелуями? — за два прошедших года уже и не сосчитать. Чего эти двое только не вытворяли… Ему не особо хотелось расставаться с, как он называл Ксай, «заблудшей пташкой», а уж тем более отдавать её на попечение Монтенегро. Мало ли, что тот с ней сделает. Пусть лучше трахает целые сутки, но ради своей забавы по минному полю не гоняет. Наркоторговец, который яро ненавидел представителей местного племени, начал осознано дорожить этой туземкой не только как любовницей, а ещё и как хорошим наёмником.

***

Хойт надолго запомнил этот день: чёртова жара никак не хотела спадать, ещё и небольшое поселение аборигенов начало по малому портить жизнь. Глава наёмников, которому весь этот расклад был не по душе, решил устроить переговоры, но уже знал, что разговора не выйдет. Пальба началась сразу, как только джипы показались на горизонте, и Хойт, чьё желание причинить больше боли членам ракьят возросло до небес, в перестрелке принимал одно не из последних участий. Он до сих пор не понимает как ноги привели его в какие-то небольшие руины, но отчётливо помнит как нашпиговывал тела двух молодых парней свинцом. Он не сразу заметил восемнадцатилетнюю на вид девушку, лишь подошёл к ней на её тихие всхлипы. И в душе у него что-то дёрнуло, что было странно даже для него. — Н-не… Уб-бивайте… Топ был задран вверх и оголял небольшую грудь, а юбка была почти порвана. Девушка лишь утирала слёзы, и на радость Хойта не резала слух противными всхлипами и взвизгами. — Моя ты пташка. Что за уроды, а? Не бойся… — Мужчина медленно подошёл и присел рядом на корточки, опустив автомат на землю. Заботливо одёрнув топ, нашёл в кармане своих джинс платок и вытер излишки пыли и дорожки слёз. Она почему-то напоминает ему его мать — такие же черты лица, даже голос чем-то схож. Исходя только из этого решает оставить её себе, а будет бестолковой — её легко можно будет продать какому-нибудь любителю экзотики, ну или убить. — Вставай и пошли, поедем на базу. — Хойт, снявший с себя серый пиджак, накидывает его на хрупкие плечи. Подняв девушку с земли, он отвёл её к джипу, который окружали трупы туземцев. Ксай дрожит от страха и боится закончить так же, а глава наёмников лишь ухмыляется непонятливым взглядам подчинённых. — Как зовут? — Спустя десять минут езды, наконец решил спросить Волкер. — Ксайомера Анги… — Голос тихий и чуть дрожит. — Странное имя у тебя, Ксай. Будешь «пташкой», мне так легче. — Хорошо, я не против. «Будто у тебя выбор есть» — наркоторговец, в мыслях, хмыкнул. — Спасибо вам… — Туземка посильнее укуталась в пиджак, и даже сделала подобие улыбки. — Потом благодарить будешь… Хойт взглянул на эту запуганную птичку через небольшое зеркало в салоне, и странное ощущение что эта встреча станет не последней его почему-то пугало. А чувства не подвели. Благодарная за спасение Ксайомера была готова на всё, и этим Хойт воспользовался. Сначала трахал её как вещь, а потом как постоянную партнёршу. Обучив Ксай всяческим позам, фишкам и тому подобному — неумёха стала в постели сделалась одной из лучших, и теперь мужчина, некогда сравнивающий её со всеми девушками разделившим ложе, не мог теперь сравнить её ни с кем. А затем, по просьбе «птички», Хойт включил её в состав новой небольшой группы наемников. Девушка и здесь не подвела — упорно тренировалась как физически, так и с оружием, и стала хорошим наёмником. Мужчина не хотел её куда-то пускать, но настойчивый характер этой птички сломил его, из-за чего он принял решение отдать Ваасу одних из лучших его бойцов, Ксай в том числе.

***

— Ты ещё не передумала? — Волкер вновь вылавливает силуэт в зеркале, чуть прищурив глаза. — Нет. — Ксайомера медленно выпускает дым из лёгких и, опустив стекло, выкидывает бычок. — Всё ещё думаешь что он вспомнит тебя? Столько лет прошло, а ты надеешься на его тёплый приём. Ему наркотики дырку в мозгах проделали, так что тебя он забыл первой. От слов своего босса Анги становится обидно — она всё ещё рассчитывает на то, что он вспомнит. Даже спустя пять лет и килограммы принятых психотропных веществ. — Тебе ли не похуй? Я уже ни на что не надеюсь, так что успокойся. — Сделав ответ как можно равнодушнее, наёмница после обратилась к водителю, который всё это время внимательно смотрел на дорогу и старался не слушать разговор. — Кенни, сколько нам ещё ехать? — Через минут пятнадцать будем на месте. — Лысый мужчина посмотрел в зеркало, удостоверившись в присутствии ещё одного джипа с пулемётом на крыше. Впереди машины Хойта была ещё парочка внедорожников — первый, с пулемётной башней, начинал эту небольшую колонну, а второй был с переправляемыми наёмниками. Там же должна была сидеть и Ксай, но по заверению Хойта девушка села в джип с ним.

***

— Итак, гандоны. Платить за вас не хотят, покупать тоже, а держать вас в качестве зверушек — удовольствие дорогое. Мне и тигра в клетке хватает. Жрёт, сука, как бульдозер, хер прокормишь. — Главарь пиратов шествовал по небольшой деревянной сцене, на которой ещё кроме него находились восемь пленников. Они стояли на коленях с опущенными головами под знойным солнцем уже с пару часов — руки, связанные за спиной, затекли как и шея, а плотная повязка на глазах не давала ничего рассмотреть. — Я разочарован… Я пиздец как разочарован! Вы пришли на мой остров, качали мне какие-то права, при том сидя в клетке! Ладно если бы от вас толк был, так я от вас, уёбышей, ни доллара не получаю! Вот гадство какое, а?! Ваас, перестав кричать, наконец остановился. Проведя ладонью по жёсткому ирокезу он принял несколько задумчивый вид. — А давайте сыграем в небезызвестную русскую рулетку. Выживет и покинет этот ебучий остров только один. Окей, sì [да]? Пират растянул губы в хищной улыбке и как-то нервно хохотнул, доставая из кобуры заранее приготовленный револьвер. — Правила все знают? — посмотрев на одобрительные едва заметные кивки головами трёх девушек и пятерых парней, Ваас откинул барабан оружия, крутанул его и резким движением руки вставил обратно. — Замечательно. Начнём пожалуй. Сразу прицелившись, он нажал курок. Наган выплюнул пулю которая с поразительной вошла в правый глаз первого парня и проделала дыру на затылке. Труп с грохотом упал на пол, создавая алое растекающееся пятно. Визг девушки, которая должна была стать следующей, оборвался спустя пару секунд не без помощи лишней дырки в голове. Остальные пять пленников были убиты меньше чем за пару минут. На полу было уже прилично крови, из-за чего Ваасу пришлось в неё наступить, чтобы пройти к последнему выжившему «возврату». — Я… Я живой. Я живой! — В его дрожащем голосе так и чувствовалась радость, что разозлила и рассмешила пирата одновременно. Дуло пистолета нагло было всунуто в рот парня, который возмущенно завыл. — Я ещё тот наёбщик, ага? Ебать ты долбаёб конечно, hermano [брат]. Ты действительно считал что съебёшься вот так просто? Никто! Не покинет! МОЙ! Остров! Последний патрон из барабана остался в полной наивных надежд голове пленника. Труп, слегка покачиваемый, никак не падал, и Монтенегро чуть толкнул его назад, глухим стуком опустив на пол. — Скормите их Полосатику и вымойте пол начисто. Скоро Хойт приедет, а этот culo [мудак] грязь не любит. Монтенегро вновь прошёлся по кровавой луже и сошёл вниз, оставляя за собой красные отпечатки от берцев. Почти дойдя до своего бунгало, главарь покосился на оттаскивающих трупы к клетке с тигром и пытаются убрать кровь пиратов. Зайдя в свою обитель Ваас кинул Наган на небольшую столешницу. Пистолет покатился по деревянной поверхности, снеся по пути пару пустых бутылок, с грохотом упавших на пол. Головорез прошёл к своей кровати и упал на неё с тяжким вздохом. Мужчина, которого будто всего выворачивало наружу, накрыл глаза ладонью и мученически простонал. Ломка начала показывать себя в пока что в полсилы, но и этого хватало. Монтенегро обещал себе употреблять меньше, чтобы дожить до того момента когда он лично перережет Цитре горло, но всё равно срывался — закидывался всем чем можно, а потом уже ловил галлюцинации. Частой «гостьей» была сама Цитра — она ползала в ногах и умоляла о прощении, а Ваас, подобно победителю, громко смеялся и позволял себе пинать её как мяч. В реальности девушка наверняка бы не выдержала и пары таких ударов. Размышлявший о Цитре Монтенегро представлял какой для него будет вкус мести, но уснул под тихий галдёж пиратов, которые вовсю носились по базе и готовились к приезду Хойта и его подчинённых.