Объясни мне.

      И только через месяц Старскрим согласился. Согласился пойти к отцу вместе со мной. Сказать прямо он ужас, как нервничал, поскольку не хотел идти из-за своих страхов и комплексов. Он по-прежнему боялся отца, хотя и всеми силами пытался показать обратное. Я лишь ласково поглаживала его по плечам и тем самым успокаивала, но только, как позже оказалось на несколько минут, ибо через некоторое время он опять нервно сжимал и разжимал пальцы, и кусал губы причём до крови. И это же пытался от меня скрыть, но у него это плохо получилось. — Ну не надо этого, пожалуйста, — говорю я, и ласково сцеловываю кровь с губы. — Всё будет в порядке.       И с этими словами я постучала в дверь особняка. Старскрим нервно задышал и поспешил отвернуться, думая, что сейчас дверь откроет Саундвейв, и с упреком начнёт в своей манере, но... Но вместо него открыла дверь девушка с тёмными волосами и фиолетовыми глазами. Она зорко уставилась на нас, и в свою очередь отмечая несколько фактов о сыне её лорда и его избранице на плече которой сидела знакомая птица. Девушка усмехнулась, и протянув всего несколько слов, отчего нам обоим стало не по себе и повела нас внутрь. Старскрим был этому не особо рад, и намеревался уйти домой, но вместо этого сжал кулаки. Всё же разборки с отцом по-поводу личной жизни стучал в его висках, а голова так и гудела.       Мегатрон сидел в своём кресле и отчётливо думал над пропажей Сауедвейв, который по-прежнему не объявился, что было и загадочно и странно одновременно. Лорд глубоко задумавшись, и не услышал, как в дверь постучали. В последнее время Мегатрон очень сильно вымотался и не мог нормально уснуть из-за того, что его верный и преданный слуга так и не вернулся. А ещё мало того, что Саундвейв испарился, так ещё и его птица не возвращалась вот уже месяц. Переживания за сына, и за то, что его род с минуты на минуту прекратит свое существование, необычайной силой давила на лорда десептиконов.       Когда в дверь ещё раз постучали и довольно на этот раз громко, Мегатрон опомнился и потребовал войти. Эйрахнид едва сдерживая, злобу, что её не услышали с первого же раза, вошла внутрь и протянув, что к нему пожаловал «любимый» сын, удалилась. — Сын, — начал было Мегатрон, который не мог сдержать нотки радости и облегчения. — Что все это значит, отец? — выпалил темноволосый, усевшись на кресло, и не добро уставился на отца.       Мегатрон растерянно улыбнулся, предварительно разведя руками, не понимая сына, который сощурил свои алые глаза в недовольстве и злобе. Старскрим злобно фыркнул и вновь повторил свои вопрос отцу, который снова развёл руками, не понимая сына, своего единственного наследника, чьи прихоти были хоть и капризными, но были всегда исполнены. Старскрим закатил глаза, и робко фыркнул после поняв себя на одной мысли, дал знак мне, находящейся за дверью. Я медленно прошла внутрь, а Лазербик взмыл с моего плеча и плавно, хоть неуклюже приземлился на стол Мегатрона, который тут же оторопел и замок, чувствуя раскрытие его плана. — Я повторяю снова, папа, — протянул в третий раз, темноволосый, и скрестил руки на груди, стал ждать ответа.       Я же с позволения Старскрима, села на его колено и опустила голову, ощущая на себе взгляд Мегатрона, который в следующий момент готов был по непонятным, но почему-то очевидным причинам набросится на своего сына. План оказался провальным, хоть лорд ожидал, что все пойдёт иначе. Пытаясь игнорировать зоркий и весьма не добрый взгляд сына, что конечно же не получилось. Глубоко и растерянно вздохнув, лорд принялся все объяснять...

***

      Арси надоело сидеть в темнице и она обдумывая все различные варианты побега, ходила вперёд-назад, чтобы размять и без того затекшие ноги, которые в свою очередь донимали болью. Оптимус изрядно отчаявшись увидеть дочь и хоть на минуту поговорить с нею, но к сожалению ничего не выходило. Всё было очень сложно и отнюдь не просто. Мегатрон умалчивал о том, где конкретно находится его девочка и что именно с ней? А тот договор, о котором они заключили, когда Прайм, будучи ещё Паксом сидел у лорда в гараже, постепенно выветрился. И лишь сейчас Прайм хотел лишь одного онулировать то, что к его же сожалению закончилось всего несколько месяцев назад.       Арси же не в силах больше смотреть на мучения Оптимуса решительно отправилась к решётке, которая уже проржавела. Девушка усмехнулась и решительно провела лезвием по решётке, которая в свою очередь разлетелась пополам. Остальные же застыли на месте в шоке смотря на Арси, которая довольно улыбнулась. Оптимус же не улыбался, да и вообще он сильно изменился. Прежняя улыбка, которую часто можно было увидеть на его лице сменила мрачность, которая не один день овладевала им. А тоска по Рамине, перешла на новый уровень. Арси намеревалась подойти к Прайму и крепко его обнять, как от его же взгляда, поспешно отвернулась. Прайм сильно исхудал. Прибывание в темницы сильно дали о себе знать, а отсутствие еды увеличилось с каждым днем. Хоть он открыто этого не показывал, но с каждым днём желание есть и попить становились невыносимие. И, как только Арси все же подошла к Прайму тот потерял сознание, не выдержав.

***

Несколько часов спустя.       Прайм открыл глаза и поморщился. Яркий свет лампы ударил в глаза заставив прикусить губы. Всё же ничего толком не понимая, Оптимус попытался встать на ноги, но к сожалению головокружение не дало ему это сделать. Сухость во рту, на которую Прайм так сильно надеялся исчезла. Однако вопросы по-прежнему не давали покоя, заставляя кусать губы и морщится. И в конце концов, когда свет от лампы стал более привычным, Оптимус осознал, что находится на своей базе, и в медпункте. Его команде удалось, они сбежали, но какой ценой? Прайм судорожно прогнал воздух и сморщился от вкуса тошнаты внутри. Голова так и гудела болью и печалью. Да тайно от своей команды, это, но похоже зря потому, что его мокрые от слез глаза были видны на следующий же день.       Оптимус судорожно вздохнул и попытался успокоиться, но у него ничего не получилось. Стало паршивие, а когда появился Рэтчет, стало ещё хуже. Оптимус поморщился и прикусил губы, предпонимая попытку ещё раз успокоиться, но без результата. Рэтчет же положил руки на кулаки Оптимуса и попытался выяснить, что собственно случилось, но Прайм молчал, молчал смотря в потолок. Рэтчет же пытался докапаться до правды, но все было бесполезно. Ни Оптимус, ни Бамблби, ни Балкхед, ни даже Арси не хотели ничего ему рассказывать, и Рэтчет даже начал жалеть, что остался на базе. Повсей видимости медик автоботов упустил нечто важное, а узнать, что конкретно не выходило, ибо все молчали. На базе автоботов стало очень тихо, поскольку никто не хотел говорить на эту тему, и каждый предпочёл заняться своим делом, чтобы отвлечься. Но к сожалению не все, ибо Оптимус не желал ничего делать, только лежать в медпункте и тяжело вдыхать, чувствуя новый захват старых эмоций...