Серость и яркость наших мгновений

      Прогулка выдалась жаркой. Со лба катился пот, влажная чёлка липла к лицу и лезла в глаза. Тонкая футболка казалась плотной, давящей и просто невыносимо душной. Хотелось раздеться до трусов и с разбега прыгнуть в ближайший фонтан, чтобы отовсюду летали брызги, чтобы по коже стекали холодные капли. Жан-Жак едва ли не физически почувствовал этот обволакивающий приятный холод. Солнце снова ударило в глаза, и он в тысячный раз пожалел, что не взял с собой тёмные очки.       — Пошли куда-нибудь в тенёк, я сейчас сгорю нахуй, — послышалось рядом.       Жан-Жак дёрнул кепку за козырёк, пытаясь спастись от яркого света. Юра шёл, опустив голову, шаркал обувью по раскалённому асфальту, ноги уже едва поднимались. Из-под открытой майки-безрукавки виднелись порозовевшие плечи. С загаром у Юры явно были проблемы. Либо он не загорал годами, либо сгорал моментально, причём не так, чтобы было ровненько, красиво, с лёгким оттенком бронзы, нет, всё заканчивалось покраснениями и пульсирующими болями. Прелести бледной, чувствительной кожи.       — Купим тебе где-нибудь мазь, — сказал Жан-Жак и осмотрелся по сторонам. Улицы пустовали. Конечно, кто высунется в такое пекло? Рядом располагался парк. В тени под деревом сидела молодая девушка с коляской и читала книгу. Нет, всё-таки безумцы есть. Ещё одно прохладное местечко нашлось прямо под старым дубом с размашистыми ветками. Юра плюхнулся на лавочку и застонал.       — Пиздецкая погода.       — Ну так, а кому приспичило мотаться в центр за этим? — с толикой обиды пробормотал Жан-Жак и бросил взгляд на пакет, стоящий на лавочке возле Юры.       — Раскупить могли, а днём народу мало.       Жан-Жак хотел было ляпнуть что-то про то, что никому даром не сдалась эта леопардовая толстовка, но вовремя сдержался, сил не было на то, чтобы спорить. Но серьёзно, мало того, что Юра в ней тонул, так ещё и ворот у неё был какой-то сильно широкий и кривой. А крошечный котик, выглядывающий из кармана и показывающий фак, так вообще казался бельмом на глазу на фоне общей расцветки.       — Перестань. — Юра немного сощурился и злобно блеснул глазами.       — Что перестать?       — Ты смотришь на пакет и морщишь нос.       — Совсем нет.       — Совсем да. Просто признайся, что у тебя нет вкуса и не дырявь взглядом мою покупку.       Жан-Жак усмехнулся и откинул голову, снял кепку и начал ей обмахиваться.       — У меня своя линия одежды, я уверен, что вкусом всё-таки не обделён.       Юра демонстративно отвернулся. Взгляд его наткнулся на небольшой киоск со сладостями, глаза тут же засияли.       — Там наверняка есть холодненькое. Будешь мороженое?       Жан-Жак кивнул. Юра подорвался с места, расстегнул рюкзак и стал одной рукой доставать кошелёк.       — Возьми сливочное.       В животе вдруг заныло, за время прогулки Жан-Жак успел проголодаться. Тонкие лучи пробивались через густую листву. Аж дышать становилось трудно. Пахло свежескошенной травой. Юра уже делал покупку. К ларьку вдруг подбежал маленький мальчик, взявшийся из ниоткуда, и стал пускать слюни на ассортимент, явно не зная, что выбрать. Юра вернулся быстро. Жан-Жак получил свой долгожданный вафельный рожок, сладкий, сливочный, восхитительно холодный, тающий прямо на языке. Себе Юра взял фруктовый лёд и только успел справиться с неподдающейся упаковкой. Лёд оказался длинным, двухцветным, с круглым плоским кончиком.       — Какой большой, — прокомментировал Жан-Жак, разглядывая, и тихонечко слизнул подтаявшую верхушку своего лакомства.       — Нормальный, — ответил Юра. — Был больше.       — С чем это?       — Банан и киви. Странное сочетание.       Юра быстро прошёлся языком от середины к верху, облизнулся, обхватил в кольцо губ кончик. Жан-Жак сглотнул и вдруг тихо застучал пальцами по скамейке, пытаясь отвлечься. Но чёрта с два это получалось. Юра протолкнул фруктовый лёд дальше в рот и начал довольно громко посасывать.       — Не так резко, — начал Жан-Жак, на что получил вопросительный взгляд. На кончике мороженого остались следы от зубов. — Нежнее и не кусайся.       Юра возмущённо поднял брови.       — Прости, ты так старательно сосёшь, волнуюсь, что у тебя челюсть заболит.       — Ещё слово и я тебе этот лёд в жопу запихаю. Прилюдно!       Жан-Жак замолчал и посмотрел на девушку, сидящую с книгой неподалёку. Ему даже показалось, что она смутилась. Возможно, услышала. Мальчишка по-прежнему вертелся возле ларька. Изнутри распирал хохот, Жан-Жак изо всех сил сдерживался, чтобы не засмеяться, себе ведь дороже. Он сделал максимально серьёзный вид и принялся есть своё мороженое, стараясь смотреть куда угодно, только не на Юру.       — Чёрт, — послышалось рядом, и Жан-Жак всё же с любопытством посмотрел. Фруктовый лёд потёк по Юриной руке. Тонкая жёлтая капелька побежала к локтю. Юркий язычок быстро успел слизать её.       — Хочешь, я подержу? — не выдержал Жан-Жак. — Если потечёт, можешь смело слизывать с меня.       Юра со злостью вцепился зубами в кончик мороженого и резко оторвал кусок. Жан-Жак поморщился, всё-таки определённые фантазии давали о себе знать.       — Тише, оно же холодное, простудишься, если будешь такими кусками глотать. Будь это что-то погорячее…       Юра снова нахмурился, посмотрел пронзительно, едва не зарычал, молча призывая захлопнуть варежку. Жан-Жак опять вернулся к своему мороженому. Вафельный рожок захрустел. В голову вдруг пришла идея. Жан-Жак краем глаза глянул на Юру и быстро ткнулся носом в мороженое, а потом нарочно громко кашлянул, привлекая внимание.       — Дурак, ты весь измазался, — отозвался Юра.       — Правда? — Жан-Жак изобразил удивление. — Где? Не поможешь мне?       Юра цокнул, сжал мороженое в губах, освобождая руки, и полез в рюкзак за салфеткой, а потом придвинулся, переставил пакет и оказался совсем близко. Лица Жан-Жака коснулась влажная тонкая ткань, прошлась по губам, потёрла нос, немного щёки. Совсем как мама чистила лицо в детстве, когда Джей пачкался.       — Я думал, ты меня оближешь, как котик.       — Совсем охуел? — Юра скомкал влажную салфетку и бросил её в урну.       — Нет, ещё не совсем.       Жан-Жак перехватил руку с фруктовым льдом и под удивлённый взгляд Юры и застрявший где-то в горле поток возмущений, поднёс мороженое к лицу, провёл по краю самым кончиком языка, почти невесомо, мягко, бережно, а потом осторожно прикусил верхушку зубами, так, что даже следов не осталось. Юра рядом громко сглотнул, на щеках его расплылся едва заметный нежный румянец. Жан-Жак слегка наклонил голову, соблазнительно глянул из-под ресниц, быстро поднял и опустил брови, а потом отстранился и снова сел как ни в чём не бывало, надел кепку и изобразил скучающий вид. Со стороны Юры послышался шумный вдох.       — Я тебя ненавижу.       Жан-Жак не сдержал улыбки.       — Делись теперь, — потребовал Юра.       В руку вцепились чужие пальцы. Жан-Жак не стал сопротивляться и даже поднёс мороженое ближе. Юра склонился, убрал за ухо спадающую прядь волос, шире раскрыл рот и жадно откусил огромный кусок. На зубах захрустел рожок. Кусок явно плохо помещался во рту. Щёки надулись, нижняя челюсть с трудом двигалась, Юра зажмурился от слишком холодного ощущения и с трудом стал сглатывать понемногу, а под конец закашлялся. Жан-Жак заботливо погладил его по спине.       — Вот это ты ухватил. Видно, не твой размерчик.       Юра несильно ударил кулаком в бок.       — Пойдём домой, — сказал он как-то подозрительно спокойно.       Жан-Жак кивнул и поднялся со скамейки, закинул сумку на плечо, выровнял и удивлённо захлопал глазами. Юра снова направился к ларьку с мороженым.       — Тебе ещё захотелось? — спросил Жан-Жак, подходя ближе.       — Должен же я сдержать слово. — Юра указал рукой на прилавок с фруктовым льдом. Эти определённо были толще того, что брал себе Юра. — За свой феерически длинный язык придётся платить жопой.       — Ты же пошутил, да? — Жан-Жак немного побледнел. — Юрочка?       Плисецкий попросил три пачки. Продавщица как-то странно на них посмотрела и протянула товар.       — Думаю, ты ещё можешь загладить вину, — сообщил Юра, когда они отошли от парка. — Только придётся действовать мягче, нежнее и без укусов. И с чем-то погорячее, мы же не хотим, чтобы ты заболел.       Жан-Жак выдохнул с облегчением, расплылся в улыбке, довольно прищурился и слегка коснулся Юриного порозовевшего плеча.       — Я тебя не разочарую.       — Уж постарайся.