"The estimated probabilities" Оцененные вероятности, часть первая: Опора стратегии.

— Денис! Не отвлекайся! — строго вскрикнула Марина Алексеевна, учительница русского языка. Чуть старая, с седыми волосами, но без привычных для многих стариков очков. А также, она была строгой и суровой, что заставляло многих ей подчиняться, в том числе и меня. Я оторвал взгляд от окна, которое открывало прекрасный вид на школьный двор, где весело сновали туда сюда мелкие школьнички, которым было разрешено бегать по зелёной траве, не опасаясь строгих прикрикиваний со стороны учителей, таких как Марина Алексеевна.  — Простите… Почему седьмым классам не разрешили освободиться от уроков? — невнятно спросил я и увидел, что все присутствующие в классе согласно закивали головами. Невнятность — моя главная отличительная особенность. Я редко мог сказать что-либо чётко и ясно, так что все привыкли читать мои слова по моим ожесточённым жестам, без которых я никогда не разговаривал. Это тоже моя особенность. Особенность, от которой мне не избавиться.  — Алаторцев! Тебя же учили: говори быстрее и раздельнее!  — П-простите… Почему седьмым классам нельзя освободиться? — уже более внятно постарался я изложить свои слова. Но она непонятливо смотрела на моё лицо, ожидая следующие сочетания непонятных звуков. Однако я продолжал молчать.  — Ты хотел что-то спросить про седьмой класс? — она начинала раздражаться, и это меня слегка испугало. Но «слегка» не считается, если оно не продержалось во мне дольше минуты. Собственно, этот микро-инфаркт во мне прошёл мгновенно. Я не стал повторяться и показал в сторону окна.  — Они свободны, потому что им не надо готовиться к экзаменам. Ты слушал меня? — строго спросила она. Я промолчал, лишь коротко кивнув головою.  — Что такое сочинительные союзы? Назови их элементы.  — «А, до, и, но» и другие, — я постарался максимально чётко изложить теорию и, судя по одобрительным кивкам одноклассников, ответил правильно.  — А второй тип? — неожиданно спросила учительница. Я уловил странное молчание. Или я могу сделать что-то не так, или до первого очень недалеко.  — Подчинительные… Отвечают за: «так как, потому что» и подобные…  — Я тебя плохо услышала, но смысл поняла. Я даже не рассказала про этот тип. Ты опять слушал только этот учебник? — недовольно спросила она.  — Да… Вы понимаете почему…  — Я знаю, что ты глухой. Почему аппарат забываешь дома? — проворчала она, вновь возвращаясь за стол, откуда начала вещать о всех типах и видах и подножествах… Последнее, наверное, я сбредил с алгебры. И да, как вы уже поняли, я инвалид — ухо болит. Точнее, не болит, но я глухой с рождения. Таким как я трудно быть на уроках рядом с тихими и спокойными учителями, ибо их банально не слышно. Но кто я такой? Моё имя — Денис, а фамилия — Алаторцев. Но, думаю, вы это знаете из прочитанного выше. У меня тёмные волосы, но слегка бурого оттенка. Глаза карие, нос с едва заметной горбинкой, но это настолько незаметно, что почти прямой. Веснушек нет, но подростковые прыщи уже прошли. Только идиотские усики портили картину моего лица, но я их старательно сбривал дома так, что на щеках и вокруг губ ничего нельзя было заметить. Я был довольно худ, словно страдал дистрофией. Хотя и не знал, страдаю ли я ей или нет, но явных признаков двух сторон я не замечал. Однако, я был крепче и сильнее многих дистрофиков, что говорило о невозможности этой болезни. Но что ещё вам интересно узнать обо мне? Всё остальное даётся временем и его проводником. Уроки кончились и я спустился с третьего этажа, где проходил злопамятный русский язык в самом конце длинного коридора… Как в ужастиках… В последнем кабинете. Спустился я на самый низ, но не в подвальные помещения, где обычно проходят технологии, ОБЖ и обществознание. На первом этаже, в главном зале, где стоял парадный вход, который был закрыт на ремонт, была большая раздевалка, огороженная от мира сего огромной стеной, наполовину из узорчатой решётки и широкими дверями у края для входа. Возникает вопрос: как все заходят в школу, если парадный ход перекрыт? Легко, ведь по бокам есть привычные двери, путь к которым был короче. Интересный факт: школа по старому плану была симметричной, пока кто-то не присобачил третий этаж в левой её половине. Но третий этаж был самым маленьким коридорчиком с шестью кабинетами.  — Эй, Алаторцев! — меня окликнул слегка надменный голос. Я обернулся, гадая хозяина этих звуков.  — Алаторцев, ты меня слышишь? — спросила меня огромная, по меркам среднестатистической тринадцатилетней девушкой, Даша. Я её называл Дарьей, потому что Даша ассоциировалась со спокойной и нежной, а не любительницей тонны макияжа и с её ЧСВ. Что такое ЧСВ? Этот термин применяется лишь людям, который свойственна властность и себялюбие. Точнее тем, кто страдает нарциссизмом. Стоит постараться разгадать шифр из трёх букв. По крайней мере, это не эротическое турне далеко и надолго.  — Совсем глухой! — недовольно поморщилась она, пристально разглядывая свои ногти цвета спектра на правой руке.  — Ммм? — красноречиво спросил я, боясь лишний раз демонстрировать свой непослушный мне язык.  — У тебя сейчас Физ-ра, глухарь.  — Thank… — английский язык. Он мне даётся внятнее, но я не любил говорить на нем рядом с такими людьми. Они всегда считают, что я пытаюсь выделиться этим, что совсем мне не льстит.  — И что? Будешь стоять? Звонок через минуту! — капризно заявила та, словно ожидала, что я прямо перед ней разденусь или магическим образом превращу школьную форму в спортивную.  — Иду… — я отвернулся, направляясь мимо раздевалки. Но стоит ли ей верить?  — Макс! — более внятно крикнул я «своему человеку».  — Что? Физ-ра у нас в новом спортзале, но я пытаюсь её отменить, иначе нас там всего трое людей. Все на больничных или со справками, — пояснил мне белобрысый «пацан». Он один из немногих, кто мог отгадать мои следующие вопросы по моей мычачей роже. За это он мне и нравился.  — Nice, — самое привычное мне слово, заодно и обозначающее множество вариантов трактовки смысла. А ещё мне оно нравилось из-за его нетрудного произношения. Наверное, у многих возникают капли сочувствия за мою жизнь, но я к этому отношусь пофигистично. Я никогда не выделялся активностью, но и лентяем не был. Я был словно тень среди людей, которая только и делает, что молчит или слушает. Но и мыслил я слегка не так, как остальные. Оттого мне и было трудно прижиться в этом мире. Однако, в стратегии мне не было равных и мои тактики часто срабатывали. Особенно на элемент неожиданности.  — Денис! Обоснуй мыслю, как лучше против них? — Максим с надеждой взглянул на меня. Физкультура не отменилась, и нас пропихнули к параллельному классу. Я задумался.  — Слабо. Сторона. — коротко сказал я ему, надеясь, что он принял это за вопрос. Всё же, жизнь справедлива к инвалидам и Максим понятливо кивнул.  — Их лидер держится посередине, но кроме грубой силы ничего не умеет. Но это компенсируют двое дрыщей – они близнецы. Они только и могут, что отбирать мячи и не давать их никому. А вратарь держится посередине ворот, что даёт ему преимущество. Ещё двое, один постоянно мешает всем. И нам и им. Второй предпочитает стоять на пасу. Этого достаточно, умник? — последнее слово прозвучало оскорбительно, но я его хорошо знал. Ему необходимо быть «лидероватым», чтобы заслужить внимание остальных. Я достал из кармана мятый листок, на котором был мини рисунок нашего поля. Я указал на толстяка и показал на точку в виде человека, который всем мешает.  — Ты ему должен мешать сам или отвлекать. Ясно? — мне было невероятно трудно говорить, но это из-за усталости от «разогрева» или «разминки»  — Ден, ты слишком громко говоришь. Давай шепотом, я шопот проще понимаю.  — Толстяк отвлекает этого, Максим берет на себя лидера, а Егор должен мешать пасующему. Все остальные берут на себя близнецов.  — А как с вратарём?  — Тут поможет пас. Самый меткий должен дать пас тебе из одного конца в другой и ты незамедлительно забиваешь, — пояснил я слегка довольным голосом. Я смог помочь своим!  — Слишком ты много надежд возлагаешь на меня и мои способности… — проворчал он, но все же был согласен с простой тактикой. Самый риск начинается при выполнении, а тогда я более точно корректирую план, и потому каждый второй раунд за нами. Способность к тактике у меня от дедушки, который недавно разбился за рулём. Его подвел паралич, обрушившийся на него внезапным образом. Он был великим стратегом в военных делах, но и в шахматах не сдавал позиции. Но даже у него была «Ахиллесова пята». Он не мог что-либо предпринять против человека, который любит импровизировать на ходу и не имеет определённого стиля.  — Я на ворота… — прошептал я вслед уходящей команде. Матч был недолгим. Оказывается, близнецов перехвалили и мяч у них умыкнули сразу после того, как они его увидели. Однако, «мешатель» в этот раз мешал только нашей команде, и толстяк не мог с ним управиться. Однако, тот болезненно переносил слова, что подтолкнули меня к очередной извилине в плане. Если толстяк будет ему говорить что-то нелицеприятное, то «мешатель» сразу позабудет о своей миссии. Хотя лидер врагов был слишком хорош. Он был как бульдозер, но его удар всегда был точен, а также сопровождался последующим хрустом носового хряща или чего страшнее. Однако, он это учитывал и бил слабее. Как сейчас… Но его мяч слишком криво ушёл… Один из близнецов перехватил мяч левой ногой, заставив лететь его в мою сторону. Я мгновенно прижался к стенкам, заранее готовясь встретить мяч чуть повыше метра от пола, что прекрасно сработало! Я мгновенно подозвал Макса своим жестом «ОК’ей». Это был ключевой жест.  — Толстяк должен говорить своему объекту неприятное, а лидеру не давайте пространства для свободного удара. Чем слабее он бьёт, тем менее меток его удар… — я торопливо зашептал ему более подробный план и тот мгновенно отбежал от меня, приготовившись поймать мяч, а после передать приказы.  — Ну надо же! Ты шевелился! — саркастично заговорил Егор, едва закончился этот «убойный футбол». Я скромно улыбнулся, прекрасно, впрочем, понимая, что он был жестоко недоволен моими мёртвыми движениями. Но никто не замечал моего подвешенного состояния. Я всегда относился ко всему так, словно это было обыденной вещью. Как сейчас, например. Кто-то стащил мой портфель. Я вышел из раздевалки, мгновенно натолкнувшись на двоих. Это был один из близнецов и их лидер.  — Мы заметили, что ты тут умником стал… Хочешь портфель? — притворно озабоченным голосом спросила гора мышц в виде лидера. Я молча кивнул и тот довольно осклабился. — А ты отбери! Я медлить не стал в этой ситуации. Прямой удар ребром ладони по шее поможет усыпить громаду на пару минут, не более, а с мелким я разберусь добровольно. Точнее, он сам убежит. По его глазам видно, что он способен дышать только с помощью сильных людей, вроде лидера. Жаль, ведь такие полностью зависимы от людей «свыше»…  — Э-эм.? — красноречиво высунулся из-за двери Егор и изумлением посмотрел на меня.  — А ты думал, что я сдам позиции? — на удивление чётко ответил я вопросом на его ещё зарождающийся вопрос.  — Ты все же умеешь нормально говорить!  — Ммм… Да?  — Ну вот, опять мямлишь. Что с Кириллом? — он перевёл взгляд на лежащее тело. Я проследил за его взглядом и внимательно вгляделся в лицо лидера. По моей тактике, он должен очухаться через секунды. Но можно и ускорить этот процесс. Я приблизился к нему, чувствительно шлепнув по щеке. Жаль мне было его? Я не знал. У меня сейчас было привычное состояние опустошённости. Я просто принимал факты и не задумывался о последствиях. Для меня существует только два понятия о представлении этого мира: правильно и не правильно. Что я мог сказать о Егоре и его реакции, а также про близнеца? Это не правильно, — потому что они не обладают качествами чести и каждый может пожаловаться учителям. Но лежащее на полу тело — хорошо? Да, это правильно, — ведь за счёт одного сильного, меня не станут недооценивать и принимать как предмет шуток. Но если я ломаю им авторитет? Такие, как этот лидер, должны самоутверждаться за счёт страданий других, доказывая свою полезность и свою черту характера. Такой, как этот лидер, берет под свою опеку многих людей и отвечает за них. Это как родитель над кучей бездомных детей, которые послушны и талантливы, и из них можно слепить полезную для общества куклу, которая принесёт пользу каждому. Или тому самому «родителю», в обмен на умения и защиту. А я лишь буду в стороне, следуя закону призрака – не вмешиваться в дела людей и остальных разумных. Однако, всё обошлось, спасибо боязни Кирилла, как его назвал Егор. Он не захотел ничего рассказывать или «стучать» на меня, но это в обмен на моё молчание. Странно, но получается, что этот человек уже зависим от меня из-за моего обещания «никому ни слова». Однако, я уже привычно занял место у стены в большом зале-раздевалке, прислушиваясь ко всему происходящему. Да, я глухой, но эта глухота распространяется лишь на отдельные интонации. Например, я не могу понять речь слушая диктофон или чересчур гудящий голос человека. Есть и индивидуумы, которые громко говорят, но даже их не понять, хотя у них есть все. Я называю таких «людьми икс». Странно, да? Но учение не вечность, и я уже выходил со школы, нагруженный тяжёлой бронёй в виде зимней куртки, шарфа и толстых сапог, при плотно нагруженном портфеле, что было весьма некомфортно для меня. Но сегодня был особенный день. Мой День Рождения! Сюрприз, не так ли? Но я об этом никому не говорил в школе, и на это было около двух причин: это никому не надо, и есть второй тип людей, которые надеются на халяву в мою честь, которая перепадёт им. Например пироженки, как было в младших классах. Но я не любил последнее из-за главной причины, — лицемерия. Все рады сделать безвинную моську и показать, что им не пофиг на меня. Но на следующий день все начинают демонстративно отворачиваться от меня, словно я прокажённый. Ну, и здесь такое тоже есть. Мороз защипал мой холодный нос, напомнив о своём существовании и том, что мне стоит поторопиться домой и не задерживаться здесь. Но стоило мне сделать шаг, как внезапно взвизгнул мотор машины. Я обернулся и увидел, как белая «веста» стремительно приближалась в мою сторону, не собираясь останавливаться. Ну что ж, я никогда не боялся смерти и, тем более, боли. Для меня эти вещи были естественны. Я боялся лишь немногих вещей: старых кукол, отражений в зеркале ночью и возможность не попрощаться с кем-то перед смертью. Ну, внезапная машина, я не против смерти. Но она резко повернула влево, создавая классный дрифт, и обрызгивая меня снегом.  — Денис, ты даже сейчас стоишь с невозмутимой рожей! Ты когда-нибудь оживаешь? — окошко было открыто, показывая физиономию моего отца. До меня дошло. Это та самая новая «веста», которую папа купил вчера. И только он мог делать такие шутки или штуки. Он был профессиональным водилой, но со слегка полукриминальным прошлым. Его подозревали в незаконных гонках среди преступников, но он сам однажды рассказал мне, что это были самые надёжные гонки. Какая-то глава «мафии» «крышует» полицию и отца держат в подозреваемых чисто из-за формальности. И школа прощает ему эти трюки, лишь бы он не наделал делов. Всё равно он не совершал ничего незаконного. По крайней мере, сейчас. Я пролез внутрь машины, с удобством расположившись на сидении. Что сказать, сиденья мягкие, кожаные, но цвет один – чёрный. Папа никогда не любил светлые цвета, считая их слишком заметными. Видимо, это остатки его прошлого.  — Денис, ты же не немой! Как машина? — спросил он, внимательно но быстро выруливая на дорогу. На скорости 50 км/ч он это делает без резких движений. На «советских тазах» он это делал более ловче, оправдываясь их ненадежностью. Но только сейчас я поверил в эту байку. Папа не лгал мне. Он управлял машиной без затруднений, и даже особо не вглядываясь в дорогу. Все только на инстинктах. Это идеально… Но все ещё ждал от меня ответа.  — Здесь удобно, как ты и говорил.  — Денис, ты от чего-то слегка тормозишь, как мой старый «Сузуки». Скажи, о чем ты думаешь?  — Ты же знаешь, я просто вспоминаю и осмысливаю всё, что происходило. Ты боишься, что я отсталый?..  — Лишь опасаюсь. Но я уже уверен, что это не так. Твой дедушка был точно таким же. Он никогда не спешил ни перед чем, но он был самой эмоциональной бомбой! — он вещал это так, словно по телевизору показывали футбол.  — Видимо, последняя черта в тебе.  — Не прогадал! Отгадай сюрприз? — он хитро прищурился, но явно понимал, что я все равно знаю обо всем. Однако, смогу ли я отгадать с первой попытки?  — Книга «Лис Уиллис»?  — Как??? — чуть недовольно сорвал голос папа.  — Я видел тебя уезжающего в сторону Коммуны, якобы на авторемонт. Но ты жаловался, что там постоянно дорогие цены на шины. А до этого, я помню, как неделю назад ты спрашивал о моих предпочтениях в книгах. И это если учесть, что книги — единственное, что мне нужно. Но я также говорил про «Дарителей» и уверен, что и они будут. Но судя по твоему неунывающему лицу, ты явно припас второй сюрприз.  — Беру слова обратно. Дед не страдал лишней дедукцией. Ты молодец!.. Ну улыбнись, что ли?! Я улыбнулся, но только из-за выражения лица на папе. Он был явно недоволен моими мысленными движениями. Грешно, но я любил так ошеломлять своего отца, каждый раз демонстрируя свои умственные способности. Однако я слегка солгал в раскрытии плана. Я никогда не бываю уверенным. Я только просчитываю вероятности каждого исхода, зачастую правильно импровизируя. За это меня можно смело покарать самой страшной пыткой, но я по-любому не буду этого бояться, продолжая составлять свою стратегию. Я зашёл в дом, заранее предчувствуя любимый запах пирожков с картошкой, которые я всегда ел на свои Дни Рождения. Это вроде традиции. Но стоило мне войти в дом, как оправдалась моя безысходная надежда. Пирожки уже готовы и я могу их начать поедать. Хотя сначала, мне стоит раздеться. Пока я снимал шапку, я увидел, как отец стремительно отошёл в темную комнату, что подтвердило мои догадки. Там будет неожиданность, и это я знал точно. Что-то моргнуло в углу комнаты и я обернулся туда. Там стояли две фигуры, которые были так сильно размыты, что я их принял за растекшиеся краски. Но последнее впечатление портило только одно: они двигались.  — Свирл, что это значит? — от самого светлого пятна раздался женский и властный голос, что навевало иллюзию на какую-нибудь принцессу. Я мгновенно, но лениво повернул голову к ней. Это явно не нормальная фигня, но я по-прежнему особо не реагировал. Однако, эта аномалия меня привлекла необыденностью.  — Похоже, что дальше светил нам путь закрыт. Впрочем, мы можем постараться разгадать эти пятна. На что они похожи? — спросил старый и скрипучий голос от синего пятна, с конусовидной разновидностью головы. А может, это шляпа?  — Извините, но вы в моём доме. Что-то нужно? — равнодушно спросил я, пытаясь понять их трель. Они явно разумные, но речь я не мог понять. Раз раса другая, то и язык тоже. Или у меня та самая аномалия со слухом, что я опять не пойму их.  — Тия, ты слышала?.. Что это за звуки? Давай обратно! — фигура тенью дернулась к светлой и они исчезли в короткой вспышке. Кажется, я слышал только два слова. Свирл и Тия. Интересно. Но кажется это слегка похоже на вселенную My little pony. Интересно, но скучно. Я зевнул, обернувшись к дверному проёму. Кажется, меня заждались.  — Сынок, у тебя День Рождения, а я так и не увидела на тебе улыбку, — огорчённо сказала мама, подавая мне пирожки с картофелем и широкие пышки – остатки теста, которые остались без начинки.  — Дорогая, ведь для него нужен отдельный талант… — начал рассказывать папа, но его прервали. -… И этот талант ты. Верно?  — Да, дорогая. Рад, что ты не ошиблась во мне, — в довольной улыбке расплылся «бородатик».  — Особенно, если учесть то, что ты единственный, кто хорошо понимает звуки нашего сына, — беспечно ответила мама. Она права. Папа всегда мог понять мои сочетания букв и звуков. Но мне казалось, что зачастую тот превосходно читает по губам, но в основном он просто угадывал, и всегда правильно. Как по наитию, которым всегда охвачены будущие изобретатели или, проще говоря, гении.  — Ден, сейчас у тебя «ДР», а ты безжизненный. Словно Кризи эмоции выпила, — хитро ухмыльнулся папа и я впервые за много месяцев изумился.  — Ты знал?  — С прошлого месяца. Я случайно увидел мульт на твоём планшете и «историю» в браузере с ними, длиной во всю неделю, — так же хитро ухмыльнулся он.  — Кризи? Я это где-то слышала… — встряла в разговор мама, что очень смутило меня. Не хватало ещё палева, что я смотрю детские и странные мультики, главная аудитория которых — девочки.  — Ой, дорогая, он краснеет! Впервые в жизни я увидел, что он умеет краснеть. Милая, не останавливайся, нам надо это будет запечатлеть на фото и я знаю, как это провернуть. Но всё — потом, а сейчас… Дорогая, где тортик? Или его стащила Пинки? — он совершил странное движение рукой, но я не обратил внимания на это. Я вновь почувствовал стыд за этот кусок… Шедевра, который, к сожалению, не предназначен для более широкого круга. Раздался звонкий щелчок и я уже без эмоционально поднял голову.  — Поздняк, фраер, я уже сфоткал, — ухмыльнулся папа, потрясая цифровым аппаратом, на котором плясала картинка с моим красным лицом, но, по крайней мере, я был такой же мёртвый, но красный, словно вернулся с мороза. Сейчас я был в приятном и уютном состоянии опустошённости. Мы долго не пировали, так как я этому не предавал многого значения, потому что мы были слегка уставшими, а мне было просто лень. Мне постоянно лень. Всё лень. Но что это были за фигуры в коридоре? Я знаю, что это мистические Селестия и Стар Свирл Бородатый. Но если у меня поехала крыша? Даже если так, всё равно это ничего не меняет в моей жизни. Я не зацикливаюсь ни на чем. Я просто принимаю факты. Например, я хочу спать и я сейчас уже засыпаю…