Связанные

— Я никогда не думал, что она у меня появится, — молодой парень стоял возле зеркала и рассматривал свою спину, на коей появилась странная татуировка, — И я теперь с кем-то связан, — он тцыкнул и стрельнул злобным взглядом на своё отражение, — Меня напрягает, что она появилась не при рождении, а только сейчас… Парнишка лишь накинул на голое тело рубашку, аккуратно застегнув все пуговицы, и брюки, затянув тугой ремень, который он никак не мог поменять. Молодой человек осмотрел еще раз себя в зеркале и тряхнул бело-красными волосами, взъерошенными ото сна. Плохая привычка не расчесываться после пробуждения, но ему чертовски шло. — Шото, сегодня ты должен закончить все свои дела до семи вечера, как ты и обещал, — еще одна странная привычка разговаривать с самим собой, — Ты должен сделать это, — хлопнув себя по щекам, парень вышел из комнаты и направился в столовую, где его уже ждала вся его огромная семья. Длинные широкие коридоры, освещенные просто до жжения в глазах, хоть на улице было светло. Явно свет от огромных окон не устраивал хозяев дома, делая все помещения настолько яркими, что постоянно хотелось прятаться в темный уголок или просто навсегда закрыть глаза от этого раздражающего света. Эти коридоры могли привести в любую точку «дворца» Тодороки. По одному из них Шото направлялся в столовую, также дорого обставленную как и весь дом. В просторной комнате за столом сидели крепкий мужчина с ярко-красными волосами, читавший газету. Для богатого человека, да и для такого человека как Энджи это было не привычно, даже странно. Этот человек никогда не прикасался к «мусору с совсем не нужными новостями». Он отпил из большой чашки горячего крепкого кофе, для Старателя обжечься кофе было невозможным. Сколько не пей горячих напитков, он не обжигался. Крупными пальцами мужчина стучал по столу, иногда отвлекаясь на тикающие часы в конце комнаты. Скоро в столовой появилась невысокая скромная женщина в бледно-сером платье, с собранными в косу волосы. В ней, как казалось, не было жизни. Пустая оболочка, которая всё ещё функционирует, просто тело без души. Бесшумно усевшись возле главы семейства и уложив ладони на колени, женщина посмотрела на сына и слегка приподняла уголки губ. Внутри Шото сжалось сердце, видя мать такой безжизненной. А всё виной был его отец, который выжал все соки из матери, чтобы добиться своей цели. — Доброе утро, Энджи-сама, Шото. Тихий невзрачный голос не было слышно даже в метре от неё. Бледные губы растянулись в полуулыбке. Мужчина фыркнул, будучи недовольным ею снова, а «юный господин» кивнул и пожелал ей здравия, собственно, как всегда. «Я ненавижу его», — он перевел нежный взгляд с матери на отца, сжав кулаки. Будь его воля, то этот оболтус давно лежал бы в могиле. С тихим хихиканьем в комнату вошли его два брата, сестра с гордо поднятой головой. Они сели за стол, поприветствовав, родителей и «милого младшего братика». Хоть в этой семье не было в почёте проявление эмоций, но эти трое скрашивали жизнь юного Тодороки. На лице Шото появилась странная полуулыбка. Он сел за стол напротив матери. Резкий хруст бумаги. Газета была скомкана и благополучно выброшена в урну неподалеку. Энджи осмотрел присутствующих и цокнул. Эти люди продолжают и продолжают раздражать его. Глава семьи встал со стула. — Шото, зайди ко мне в кабинет. Сейчас, — и ушёл, даже не позавтракав вместе с женой и детьми. Кто-то облегченно, кто-то расстроено вздохнул, приступив к трапезе. Женщина посмотрела вслед мужчине и опустила голову, оглядывая тарелку с какой-то гадостью на вид. Тодороки, сидевшие за столом, замолчали, словно сидят в кругу незнакомцев. Бело-красноволосый сжал ладони в кулак и покинул комнату, направившись в кабинет к отцу. Он рассматривал по дороге столь знакомый с детства, ненавистный коридор с белой ковровой дорожкой. По этой дорожке он изо дня в день ходил в кабинет отца. Шото являлся младшим ребенком Старателя, который по сути не мог получить никакого наследства, но по неизвестным парню причинам он стал наследником всего поместья Тодороки, компании Тодороки и наследства, оставив старших братьев и сестру ни с чем. Именно за это они ненавидели своего «любимого милого младшего братишку». Парень предстал перед высокими деревянными дверями. Лакированные дверцы блестели от пробравшихся в коридор ярких лучей солнца. На левой стороне висела позолоченная, а, может, и вовсе золотая табличка с четко вычерченным именем «Тодороки Энджи». Шото коснулся пальцами холодной дверной ручки, вздрогнув. «Плохое предчувствие», — подумал он и смело зашел в кабинет. Полумрак стоял в комнате, огромные окна были зашторены. Свет источали только настольная лампа и монитор навороченного компьютера, который стоял на столе. Здесь был идеальный порядок, только сейчас бумаги лежали в полном беспорядке. Глава семейства стоял спиной к сыну. Его плечи резко вздымались вверх и также возвращались на привычное место. Громкое дыхание отца сводило нетерпеливость парня с ума. — Шото, — мужчина развернулся и строго посмотрел на сына, пронзая светом его зелено-бирюзовых глаз, — ты должен пойти и найти своего связанного. Парень удивленно посмотрел на отца и приоткрыл рот. Чтобы его отец взял и сказал такое? Все размышления сына прервал Энджи, сорвав с него рубашку. Тодороки–младший ещё сильнее впал в шок, отойдя от отца на пару шагов. — Что вы делаете, Ото-сама?! — Энджи даже не слушал восклицаний сын, рассматривая его татуировку на спине. — Взрывающийся Сатурн? — мужчина вздохнул и усмехнулся, — отправляйся, — он прошел к столу и сел в кресло, рассматривая бумаги. Шото покинул кабинет в полном шоке от происходящего. Его отец, который считает «связанных» полной чушью, так и не получив свою метку, так и не став связанным. Он стоял в коридоре голым по пояс и пытался понять происходящее, объективно расставляя все возможные и невозможные причины по полочкам. Связанные. Так называют людей, которые были предначертаны друг другу судьбой, с самого рождения. Связь проявляется я в виде парных татуировок на разных частях тела. Это была единственная известная Шото информация, ведь тема «связанных» была под запретом в этом доме. «Какого черта, старик?!» — Тодороки вернулся в свою комнату и надел новую рубашку. Его раздражала вся эта ситуация. Этот человек играл им как игрушкой. И продолжает играть. Этому человеку плевать, что с ним. Главное, что он жив и сможет взять мир в свои руки. Мир. Отец желает власти над всем миром. Его мечта почти осуществима. Каждый раз он твердит и твердит об этом. Мировое господство, власть, слава, беспрекословное подчинение. Возможно, эта идея понравилась бы старшим братья, но не Шото. — И где мне его искать? — перед тем, как надеть рубашку, парень рассмотрел желто-оранжевую планету, с отломившимся куском и клочьями дыма. Гордый Сатурн, взрывающий все на своём пути.

***

По дорогам огромного города проезжала черная машина. Статно, гордо, богато. Через темные окна автомобиля за мимо проходящими людьми смотрел парень, выглядывая кого-то. Шото не имеет понятия, как искать, как его связанный выглядит. Ни одной заметки, ни одной зацепки. Только татуировка, и то не факт, что она точно такая же, как и у него. «Зачем мне связанный? Лишние проблемы», — Тодороки посмотрел на часы и вздохнул. Он уже три часа катается по городу и пытается кого-то найти. Это как в сказке. «Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что. Да, отец?» — красно-беловолосый взъерошил волосы и достал телефон, — «Мне нужно расслабиться». — Иида? — парень набрал номер своего старого школьного знакомого, с которым они частенько выпивали спустя каких-то четыре года после окончания академии, — Мне нужно поговорить с тобой и выпить по чашечке саке.

***

— Тодороки, я, конечно, все понимаю, но этого никак нет, — они сидели в каком-то старом и гиблом заведении, но им нравилось здесь из-за тишины и безлюдности. Напротив юного «господина мира» сидел крупный парень в свободной повседневной одежде: джинсы, футболка и пуловер поверх. Иида Тенья был его одноклассником в старшей школе, хорошим приятелем и замечательным слушателем. Между ними не было секретов. Они не были друзьями, но точно доверяли друг другу все. — Я сам не понимаю своего отца. То он говорит, что я не должен думать о такой херне как «связанные» и узы, — на их столе стояли несколько кувшинов от саке и две чашечки, — То он сам насильно отправляет искать свою судьбу! Они выпили достаточно много, чтобы точно на эмоциях рассказать абсолютно всё. — И где мне его искать? Я даже не знаю, как он выглядит! — Шото положил голову на стойку и протяжно простонал, — Он мне к чертям не сдался! — А если ты её с первого взгляда полюбишь? — брюнет вздохнул и выпил еще одну стопку, — Например, как я и Урарака Очако, кхм… Иида Очако. Все-таки не зря «связанные», — на его шее была татуировка в виде мелкой россыпи звезд, дополненная при встрече со «связанной» полумесяцем. Они и в правду влюбились с первого взгляда, как только оказались в одном классе, а узнав про их судьбу… они решили пожениться после окончания академии, что и сделали. Счастливому браку уже четыре года и результат их любви с недавнего времени спит в детской кроватке. — Урараке, разреши мне её так продолжать называть, очень повезло, что у неё, как и у миллиард других, появилась метка с самого рождения, — он немного иронично сказал это и выпил еще одну стопочку, — Да и встретить своего соулмейта так скоро, это тоже везенье. — А я думал, что ты у нас не веришь в эту чепуху «удачу», — Тенья рассмеялся, смотря на потерянного в своих мыслях одноклассника. И в правду. Тодороки никогда не верил в удачу, никогда не верил в малую вероятность победы в лотереи. Никогда не поддавался выкрикам «Повезло!», «Вот это удача!». С самого детства его учили верить только в победу, ни процента усомнения в своем выигрыше, стремление к лучшему, не надеясь ни на кого. — Я иногда не уверен в своей правоте, правоте моей семьи, — когда Шото был пьян, он превращался из безжалостного холодного тирана в беспомощного и ранимого обычного человека, у которого есть свои мысли, свои мечты, свои страдания. И Иида это видел. Не насмехаясь, не издеваясь над ним, что бы сделал каждый из его бывших знакомых. Тот же Киришима. Оставшееся время они просидели в гробовой тишине, слушая только своё дыхание, сердцебиение и… посторонний шум с кухни. Да что там, в этой полупустой разваливающейся комнатушке, может так шуметь? Ни младшему Тодороки, ни его приятелю не нравилось ухудшение их спокойного времяпровождения. Тенья начал вставать, чтобы сходить и разузнать, что же там такое происходит, но его остановил парень с гетерохромией глаз, отправившись на кухню вместо него. Зайдя в помещение, он увидел мужчину, владельца этого гниющего заведения, прогоняющего какого-то блондина. Гордым и рассерженным взглядом Шото осмотрел этого парня и заметил какое-то красное пятно на его голой спине. Тут же его глаза удивленно распахнулись, его лопатку на спине неприятно зажгло, как будто её пронзило тысячью иглами. «Какого черта?» — Господин, прошу прощения, — старичок отвлекся на зашедшего гостя из зала, — Мы сейчас решим проблему шума. Идите и спокойно отдыхайте! — он пытался вытолкнул рослого парнишку за двери их кухни, но блондин оттолкнул от себя его, схватившись за плечо. Взгляду Тодороки предстало появление на плече незнакомца четких линий рисунка. Замороженный Марс, растаявший сверху. «Не может быть…» — единственная пролетевшая в его голове мысль. Плечо продолжало неприятно жечь, заставляя хозяина представлять, что же с ним происходит. Непонимание всего происходящего пугало его, а осознание того, что он и есть тот самый, еще больше. Блондин повернулся к Шото, к его удивлению, и хмуро смотрел на него, прожигая своими алыми глазами. Тодороки гордо поднял голову и надменно взглянул на парня, не взирая на боль.

— Как тебя зовут?