Light

I was broken from a young age С малого возраста я был сломлен, Taking my sulk into the masses Вечно не в духе на людях, Writing my poems for the few Писал стихи для тех немногих, That look to me, took to me, shook to me, feeling me Кто считался со мной, oбращался ко мне, потрясал меня, чувствовал меня. Singing from heartache from the pain Я пою с сердечной болью полученных травм, Taking my message from the veins По венам течет то послание, которое я хочу доставить, Speaking my lesson from the brain Делюсь выученным уроком, Seeing the beauty through the... Вижу красоту через...

@Imagine dragons

      С детства мальчика по имени Гарри окружала тьма. Дядя и тетя не любили его. Все издевательства, унижения и побои мальчик терпел, и в его душе горел светлый, наивный огонек надежды. Надежды и веры в возможность обрести счастье и светлое будущее.       Потом пришло письмо и странноватый мужчина, говорящий, что он — Гарри — волшебник. Тогда, в свой одиннадцатый день рождения, пламя пылало в его сердце, как никогда ранее.        На первом курсе у него появились друзья. Ох, как он был счастлив, что с ним общаются, что с ним хотят общаться. В конце курса на него словно вылили ушат воды: ему надо встретиться и провести лето с Дурслями, но потом, услышав, что ему летом будут писать друзья — Его друзья — он обрадовался и, сидя в поезде, не так сильно грустил, как если бы у него не было средства общения с друзьями. Или если бы друзей не было вообще.       На втором курсе был чудаковатый эльф-домовик Добби и мило краснеющая сестра Рона по имени Джинни. Тогда же мальчик заметил, что друзья не обращают внимания на его чувства и эмоции. Что им все равно... Но это же друзья!! Им же не может быть все равно! Поэтому, задвинув эту мысль куда подальше, Гарри продолжал учиться и проводить время с друзьями.       На третьем курсе были дементоры и история о Блэке. Первый раз услышав полную историю о крестном, у Гарри случилась истерика. Он просто Гарри. Он хочет спокойно жить и учиться. Ему не нужны приключения. Он, в конце концов, ребенок — ему было страшно. Но друзья будто не слышали его, говоря, что выбираться из Хогвартса опасно. Их равнодушие было подобно дождю, ветру над светлым костром его души и сильно ударило по мальчику. Тогда он решил, что в их следующий поход в Хогсмид он сходит в Тайную комнату — любопытство мучало его с прошлого года — все-таки, несмотря на нелегкую жизнь, он был и оставался обычным подростком. Там он обнаружил кабинет Салазара Слизерина, его же портрет и лабораторию. С портретом они много разговаривали. Гарри приходил к нему каждые выходные и иногда даже в середине недели. Спускаться через лаз Василиска каждый раз не было нужды: из кабинета Слизерина был выход в конце коридора третьего этажа. Салазар был хорошим собеседником. Он был чутким и, несмотря на всю язвительность, действительно умел слушать. Он поддерживал его и помогал огоньку его души гореть и не потухать.       На четвертом курсе был турнир трех волшебников и публичная ненависть к герою. Тогда Салазар стал единственным, кто не дал его пламени исчезнуть и ему самому погрузиться в пучину отчаяния. На четвертом курсе Гарри осознал и принял — а это было очень непросто — свою влюбленность. На все том же четвертом курсе он узнал, что у него никогда не было друзей, не считая Слизерина. Да и того было очень трудно назвать другом. После победы и возрождения Лорда он решил перед отъездом поблагодарить Салазара за поддержку и неожиданно для себя признался ему в своей влюбленности и, не дождавшись ответа, сбежал из комнаты.       На пятом курсе Гарри, краснея, робея и заикаясь, попросил у Слизерина совета по поводу Амбридж и места для занятий ОД. Тогда он увидел поистине грозное и завораживающее зрелище: Салазара в ярости. Амбридж явно повезло, что Основатель умер тысячу лет назад. По началу Гарри в присутствии Слизерина вел себя немного скованно, но, поняв, что его никто не будет ругать за влюбленность, стал общаться с ним как раньше. Лишь изредка бросая мечтательный взгляд на губы Салазара. С окклюменцией были серьезные проблемы, но все самое личное – а точнее их с Салазаром встречи, его фантазии и сны — он смог уберечь. Даже такой искусный легиллемент, как Снейп, ничего не знал о досуге Поттера. После их побега в Министерство, Гарри, вместо того, чтобы спать, всю ночь ревел на полу перед портретом Слизерина, слушая его тихие, но несомненно успокаивающие и утешающие слова. Свет в его душе все еще горел ярким пламенем        На шестом курсе было относительно спокойно... Весь год Гарри и Салазар болтали обо всем на свете, наслаждаясь обществом друг друга. У них было плохое предчувствие. После поражения Малфоя и гибели директора свет в его душе почти погас. Лишь такое светлое чувство, как любовь, не давало ему исчезнуть во Тьме. Уезжая на лето, Гарри прощался с Основателем с тяжелым сердцем.       Сумасшедшая погоня за крестражами, очередное предательство Рона и сломаная волшебная палочка грозили истребить свет. Но, помня свое обещание, данное Салазару, он не сдавался. В битве за Хогвартс Гарри узнал, что он крестраж. Он — последняя вещь, которая держит Волдеморта в этом мире. Все светлое в его душе последний раз мигнуло и погасло. Тьме дали власть и она захватила его душу. Попрощавшись с Салазаром и сказав ему всего три слова — «я люблю тебя» —, он развернулся и пошел в Запретный лес, провожаемый горьким и печальным взглядом Основателя. Воскрешающий камень показывает Слизерина. Уже не больно. Уже все равно. Зеленая вспышка, и он открывает глаза. Белый, светлый-светлый кабинет Салазара. И в кресле сидит его хозяин...: — Салазар.., — хрипло выдохнул парень, явно не веря своим глазам. — Как ты тут... Я умер, да? — Во-первых, привет, Гарри. Во-вторых, я тут и должен находиться, этот вопрос надо задавать тебе, но я знаю ответ. И в-третьих, да ты умер, но, как бы выразиться, не до конца... Ты в Междумирье – только ты решаешь, умрешь или будешь жить. — Мерлин... Я так хотел... Мечтал.., — будто не слыша слов Слизерина, бормотал парень. Но тут он резко замолчал, и его глаза наполнились решимостью. — Ай, к Мордреду, хуже не будет...       И, одним движением преодолев разделявшее их расстояние, впился в губы Основателя. Несмотря на все опасения, Салазар не только не оттолкнул, но и ответил на поцелуй. Неумелый. Неловкий. Наивный. Оторвавшись от губ и переведя дыхание Гарри прошептал: — Люблю тебя... — Я тебя тоже, но, — тут в глазах легенды Хогвартса заплясали смешинки, — может ты определишься уже, умер ты или нет? — А ты? Ты умер...? Или ты сможешь со мной туда...? К живым...? — Насколько я помню, а на память в загробном мире не жалуется никто, я умер и с тобой пойти туда не смогу. — А если я умру, то пойду с тобой туда? — Конечно, но.., — Слизерин замялся, — разве ты не хочешь к живым? Выучиться на кого-нибудь? Семью завести? — Ты все и так знаешь, к чему вопросы? Я хочу быть с тобой! И я тебя никогда не брошу! Ну, только если ты, конечно, не против.., — немного смутившись, добавил Гарри. — Глупенький! Как я могу быть против? — И, поцеловав его еще раз, спросил: — Ну что, пойдем? — Да, пошли, — и, крепко взявшись за руки, они шагнули в туман. В его душе не было места тьме. Теперь там Царил свет и покой.