Я - Отрекшийся

      Угрюмый мужчина сидел прямо напротив входа в таверну Брилла. В руках у него был грязный бокал с какой-то непонятной липкой жижей, напоминавшей бальзамирующую слизь. На столе стояла бутылка с уже изорванной надписью, на которой красовался выцветший и запачканный герб Лордерона: «Тирисфальское светлое». В бутылке булькалась и иногда исторгала мелкие пузыри та же жижа, что была налита в бокал. Она явно уже не являлась «тирисфальским светлым».       На сухом лице сидящего не было ни одной червоточины или каких-либо либо иных мертвецких атрибутов – оно было достаточно чистым и даже приятным, что сложно представить себе при упоминании слова «нежить». Длинные черные волосы спокойно лежали на его плечах, из которых торчали кости, небрежно обтянутые кусками пожелтевшей кожи. Раскрывая рот, чтобы совершить очередной глоток тошнотворной жидкости, он показывал свои изрядно позеленевшие зубы, в некоторых местах обкрошившиеся. Пальцы, наполовину лишенные плоти, заостренные и больше напоминавшие когти, умело откупоривали бокал, и местами ободранная рука с оголенной костью наклоняла горлышко к стакану, чтобы снова наполнить его.       Облачен он был тёмные доспехи, совершенно не сковывавшие его движений и не тяготевшие своим весом. Вдоль всего нагрудника, спускаясь к коленям, из которых выпирали костяные чашечки, была надета гербовая накидка с символом Отрекшихся на ней – наполовину обрубленным изображением лица с перекрестом стрел на нём, а также силуэтом ястреба на заднем плане. Сама накидка была синего цвета с черным окаймлением. На спину был накинут такой же «гербовой плащ» всё с тем же символом, что и накидка, и точно такого же цвета, только значительно короче.       У ног задумчивого мертвеца лежал большой полуторный меч с закругленным клинком. На эфесе и возле острия он был украшен крупными черепами. Могучее оружие служило своему носителю верой и правдой, не раз защитив от второй смерти. Тому подтверждением служили многочисленные следы от парированных атак противников в пылу сражений.       В таверну зашла худощавая девчонка, лет эдак 16-ти. Глаза её, как и у всех, горели желтым огнём ненависти. Ну, по крайней мере так объясняли Отрекшиеся свечение своих глазных яблок (или у некоторых, глазниц, ведь не всем же выпала честь сохранить свои глаза после смерти). В помещении было достаточно безлюдно – столы простаивали без посетителей. Где-то в углу сидел одинокий мертвец, пересчитывавший какие-то давно заржавевшие монетки. В другом углу сидела пара и держалась за руки. Похоже, что они нашли друг друга спустя столько лет после смерти. Чуть подальше от входа сидели два Отрекшихся, на вид разбойника, и что-то горячо обсуждали. Вот и все посетители этого чудного заведения.       Недолго думая, девчонка подошла к столику, который стоял прямо напротив входа в таверну Брилла с сидевшим за ним мрачным с виду воином, попивавшим свой мерзкий напиток.       - Не занято? – будто бы с издевкой спросила она.       Глуар посмотрел на неё и молча мотнул головой, продолжив смотреть куда-то в стену. Девчонка опустилась на стул, слегка сжав ноги. У неё были недлинные каштановые волосы, еле-еле прикрывавшие такие же, как у Глуара, торчащие плечевые кости, только несколько меньшие. Возле её дряхлых зеленоватых губ красовались с обеих сторон некрупные пятна серой гнили. Нос был слегка впавшим, но все еще сохранял аккуратность. Дряблые щёки начинали провисать.       Около пяти минут оба сидели в гробовом молчании. Отрекшиеся вообще не особо разговорчивые личности, тем более в общественном месте.       - Я Риктана. Риктана Марбл. А у вас… тебя есть имя? – боязливо начала разговор девчонка.       Глуар приподнял безволосую бровь и взглянул на свою неожиданную собеседницу.       - Глуар Труинор, - неохотно ответил он, причмокнул и слегка покривил рот, но не спустил глаз с неё.       Риктана замялась. Никогда она еще не общалась с мертвецами.       - А тебя, я смотрю, только недавно вернули на этот свет, - оживленно подхватил инициативу Глуар. Он заметил еще слабоватое свечение в глазах этой девочки. К тому же, она была одета достаточно прилично, можно даже сказать, свежо. Про таких «новеньких» Отрекшиеся шутливо говорят: «Только что из могилы».       - Д-да… пару дней … назад, - пробубнила Риктана, - а… а вас… тебя?       Глуар улыбнулся и слегка рассмеялся от подобного вопроса. Вот уже несколько лет он пребывал в облике умертвия.       - Что-то около шести или семи лет назад, - ответил он и расплылся в широкой улыбке, обнажив свои безобразные зубы.       Риктана смутилась еще больше и замолчала. Глуар не стал ей возражать и продолжил смотреть куда-то в стену, будто глазея на невидимый призрачный спектакль. Брилл не был очень уж приветливым местом, в особенности после того, как он перешел под контроль нежити. Прямо напротив «Петли Висельника» находилось жутковатое здание, оборудованное под нужды Королевского Фармацевтического Общества. Здоровенные катушки Теслы, зачем-то установленные на его крыше, частенько исторгали электрические заряды, пугавшие своим звуком вблизи, и своим видом издалека. Чуть поодаль располагались конюшни с лошадьми – нежитью в них. Посередине же, на небольшой площади, горделиво возвышалась статуя Королевы Банши, установленная не так давно в честь завершения кампании Карающей Длани в Нордсколе. Через все поселение периодически проезжали на своих мертвых скакунах стражи смерти, следившие за дисциплиной и порядком в окрестностях и непосредственно в самом Брилле. Некогда простой пригород Столицы, теперь он являлся важнейшим пунктом в Тирисфальских Лесах. Риктана набралась смелости, чтобы снова заговорить со своим соседом по столу.       - Можно я останусь с тобой? ... – выдавила она.       Глуар вопросительно взглянул на неё.       - Мы едва знакомы, девочка. Да и не люблю я посторонних с собой, - резко ответил он.       Риктана осознала всю нелепость своей просьбы. Из её глаз выкатилась слеза.       - Я… я просто не знаю, что мне теперь делать… все говорят о том, что я теперь Отрекшаяся… но я не понимаю, что это значит… кто я? – она уставилась на Глуара. Казалось, вот-вот, и она бросится на нож.       Что-то шевельнулось в ссохшейся душе Глуара. Он внезапно почувствовал сожаление к этой девчонке, потерянной в нынешнем, и отринутой прошлым.       - Ты хочешь узнать, что значит быть одним из нас? – тяжело взглянул он в уже изрядно заплаканные глаза Риктаны, - тогда я тебе расскажу, что значит быть Отрекшимся.