Око за око, зуб за зуб - часть 3 цикла "Сказки многоликого Универсума"

      Ночью, над гребнями волн Северного моря ветер свободно гуляет, принося с полюса потоки морозного воздуха, волны колючих снежинок и острые ледяные иглы. Все это спокойно проникает сквозь маленькое окошко на последнем этаже странного иноземного строения черного цвета в форме усеченной трехгранной призмы и оседает на пол коморки белым ковром изморози.       На стертом соломенном коврике лежит тощий, весь в колтунах, черный пес. Он спит. Ему снятся кошмары и он скулит во сне.       Одна из стен тесной камеры, где заперт пес, заменена решеткой из вертикальных, густо расположенных металлических прутьев. В самом низу сделано окошко, сквозь которое два раза в день внутрь проталкивают жидкую тюремную баланду и кусок черствого черного хлеба. Также, два раз в день, мимо камеры пролетает стая дементоров, следящая за тем, чтобы даже одиночная счастливая мыслышка в головах заключенных не оставалась непоглощенной ими. Но возле занятого одинокой умирающей животиной помещения, темные создания не задерживаются, не чувствуя внутри присутствия человека.       Этим вечером стражники Азкабана не проводят свой плановый рейд по этажам тюрьмы. У них этим вечером не патрулирование, а иная, роковая для их существования в мире людей забота. Ибо за ними пришел Повелитель. Он был высок и страшен. В одной руке он нес свой карающий жезл. На его плече сидит одноглазый демон, который не пропускает шанса, с самого своего появлением здесь, полакомиться несколькими их сородичами. На данный момент это, невиданное в этих краях, существо сыто щелкает длинным, кроваво-красным языком сквозь острые, как иглы, зубы и нагло посверкивает алым глазом в сторону стаи. Повелитель, до этого, уже согнал всех спасшихся от обладающего отменного аппетита фамилиара охранников тюрьмы в единую кучу. Единым, напитанным мощью взмахом жезла, он открывает в их тусклый, небогатый на пищу мир тонельный переход и теперь загоняет дементоров туда.       Дементоры туда не хотят. Здесь им хорошо, сытно. Они хотят и в дальнейшем оставаться здесь, чтобы патрулировать эти коридоры и собирать свою плату в виде светлых, счастливых мыслей и душ. Но Повелителя желания темных, иномирных созданий не волнуют абсолютно. Он давно перешагнул тот порог, который заставлял его выслушивать чье-то чужое мнение. На данный момент он прибыл в Азкабан очистить его от иномирных приживальщиков. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, размахивая карающим жезлом, он спалил несколько верещащих созданий. Те, поняв, что судьбу не миновать, нехотя побрели по тесной трубе перехода. Скучковавшись с другой стороны пленки тонеля, они обреченно проследили, как своим карающим жезлом Повелитель запер, запечатал и уничтожил обратный ход. Все. Дорога им, в эти сытные долины никогда уже открытой не будет.       Закончив с дементорами, одетая в робу до пят высокая мужская фигура двинулась по коридорам тюрьмы, чтобы найти ту камеру, где в образе черной собаки дрых крестный отец его падавана Гарри Поттера. Мужчина имя этого глупого существа мужского пола, который однажды пренебрег своим долгом спасти и заботиться о малютке Гарри, забыл. А ему и не надо было помнить, как звался раньше, прежде чем попасть сюда безвинным, тот странный заключенный. Самому, несанкционированному Министерством магии, посетителю Азкабана спасение жизнь глупого, никчемного заключенного, будучи хоть сто раз невиновным, было до ... факела. Но, во время переговоров с хозяином Немезиды, тот назвал себя Наблюдателем, но в действительности был иной, намного более взрослой версией собственного падавана.             Называл себя Наблюдатель другим именем, Гарольдом, он и поставил одно условие — спасти этого Сирово,... Серову... Нет, не то имя... Без значения.       Спасти, так спасти!       А! Вот и нашелся наш невинно осужденный, так называемый „крестный отец”. Лежит здесь за решеткой, скулит и мерзнет. Мужчина с одноглазым демоном на плече удаляет жезлом, на вид неразрушимый и заколдованный на веки вечные — то есть, пока проживающий внутри коморки заключенный не преставится, огромный железный замок и шагает вовнутрь. Тяжелый замок со звоном падает на пол, но пес не просыпается.       Перешагнув порог, посетител разрушает пленку, отгорождающую внешнее пространство коридора от камеры.       Внутри воняет до рвоты. Развеяв взмахом руки мерзкий запах, мужчина приближается к спящему псу и наклоняется над ним. Одноглазый фамилиар слетает с плеча хозяина и начинает кружить над головой, издавая режущие слух крики. Мужчина одним глазом смотрит на своего Хубаксиса, но его внимание больше привлекает магическая структура животного на полу, удивляясь изощренности здешних волшебников. Магической мощи в них, вроде, лишь капелька, но ты смотри как хитро они ею пользуются. Анимагией владеют.       Найдя взглядом точку обращения, посетитель отправляет туда короткий импульс и пес рывком, остро взвизгнув, возвращает свой человеческий вид.       Увидев, во что превратился человек, посетитель ахнул. Заключенный был изможженным до крайности и находился на грани смерти. Кожа да кости, седые лохмы на голове, грязь и разодранные лохмотья на тощем, посиневшем от холода теле. Какая такая неведомая сила воли до сих пор удерживала его от смерти, было тайна за семью печатями. Позже, когда в Немезиде приведут того в порядке, надо хорошенько расспросить бедолагу что довело его до жизни такой. Сейчас это не имело значения. Надо было быстро вытащить крестного отца Гарри отсюда, а на его месте оставить голем, чтобы Охрана тюрьмы посчитала его умершим. Посетитель оглянулся, чтобы найти подходящий для изготовления голема материал. Потом криво улыбнулся одним уголком рта. Выбор материала? А зачем озадачиваться поиском, если все вокруг сгодится? Взмахнув жезлом, он выбил из стены камеры каменную крошку, создав полную копию обездвиженного, выпучившего глаза заключенного из нее.       Голем выглядел, пах и вообще, был точной его копией, с одной маленькой разницей — новосозданное тело никогда не было живым. То, что нужно. Позже, когда человеческие охранники поймут, что тюрьма потеряла своих иномирных стражников, наступит жуткая паника. Рано или поздно дело дойдет до пересчитывания заключенных. И найдут в этой камере труп Севора, Серива... Ай, не запоминается имя этого придурка, допустившего собственного приговора без суда и следствия!       — Кто, кто ты? — прохрипел мужчина, смотря на свою копию, лежащюю на вытертом коврике рядом.       Скуля, еле передвигая ногами, он отодвинулся назад к проморозглой стене, прижавшись к ней всей спиной. Голос посетителя зазвучал низким басом, когда он ответил:       — Я Креол, сын Креола. Архимаг из древнего Шумера. С некоторых пор я Наставник и учитель твоего крестного сына Гарри Поттера. По его просьбе я прибыл спасти тебя. Дай мне руку!       — Гарри? Где Гарри? Как он? — проскрипел голос заключенного. Вдруг выражение ужаса и неверия появляется на его лице. — А почему я должен верить тебе?       — Не верь, я тебе не мама, чтобы верить мне беспрекословно. Но, так или иначе, мы с тобой уходим. Дай руку, я сказал!       Дрожащий мужчина прячет свои руки за спину, но посетитель хватает того за ухо. Короткая вспышка и оба исчезают из этого заполненного холодом, тоской и горечью места.       На соломенной подстилке неподвижно лежит искуственно созданное, но неотличимое от оригинала тело, до недавнего времени обитателя тюремной камеры.

***

      Утром в Азкабане начинается адская суматоха. Через несколько минут эта возня и переполох перемещаются и в коридоры Министерства магии в Лондоне.       Через час, узнав причину паники, Министр магии, достопочтенный господин Корнелиус Фадж, начал дергать реденькие пряди волос на голове и отдавать безумные приказы своим подчиненным:       — Бегите, ищите, выройте пещеру в толще острова, но найдите мне моих дементоров! — визжал он, не зная у кого попросить совета. — Без ежедневного патрулирования стражей мимо камер, к заключенным вернется магия и ищи их потом свищи!       В его голове, как птицы пролетают полные отчаяния мысли. Как невовремя, думалось ему, заболел директор Хогвартса Альбус Дамблдор! Говорят, его внезапно, во время завтрака стошнило прямо на стол с тарелками. С его недомоганием школьная медиведьма мадам Помфри не справилась и старого колдуна спешно переместили в Мунго. К нему обращаться за советом теперь не имеет смысл. Кто из умных остался поблизости? Глава Отдела Тайн? С Солом Кроакером министр Фадж был на ножах еще со школьных времен. К нему за советом и содействием никак не прийти, высмеет и проводит к..., на..., короче.       Внезапно на его столе материализовался бумажный самолетик. Дрожащими руками он развернул его и стал читать написанное. Сообщение было из Отдела магического сотрудничества. Ему писал лично глава этого отдела, Бартемиус Крауч-старший. В нем сообщалось черным по белому, что вчера в Министерство заявился мальчик Гарри Поттер, названный волшебным сообществом Мальчик-Который-Выжил, в сопровождении взрослого Архимага... Что, что? Какой такой Архимаг объявился в Британии? Ужас исказил лицо Фаджа, но он продолжил читать. Эти двое предъявили к регистрацию документ из Гринготтса, закрепленный личными подписями обеих сторон контракта «Наставник-ученик», на обучение молодого Поттера у этого экзотического мага... Нет-нет, Архимага!       Это означало только одно — никто не рискнет оспаривать ученичество Поттера!!! Даже Альбус-много-имен-Дамблдор, объявивший себя в те дни, десять лет тому назад, опекуном мальчика! Объявил он себя — объявил, но никакой Клятвой опекуна свои права не подтвердил.       Клятва была, но молчания, между самим Фаджем и Дамблдором. Она закрепляла некие, обговоренные между ними обязательства, что первый выдвинется и получит пост Министра магии Британии, а второй — Верховного Чародея Визенгамота. Все так и произошло. Они, во время голосования, друг друга поддержали и все прошло, как по маслу.       Но, как теперь будет, когда на сцене появился этот загадочный Архимаг из древнего Шумера, Креол — сын Крео... Откуда, откуда? Древнего Шу-ме-ра... Мерлин всемогущий, где это царство-государство находится, в Южной Америке — в джунглях реки Амазонки? В Антарктиде?       Фадж закрыл глаза и попытался навести порядок в разбежавшихся мыслях. Все! Вся договоренная с Альбусом конструкция власти в магмире в миг рассыпется, раз тот, из-за болезни и из-за прилетевшего на летающем коврике Архимага, выпадает из игры. А раз Дамблдор вышел с политической сцены, что получит Корнелиус Фадж? Закономерно, ничего. Ибо, на кой кому-либо такая сомнительная блажь, поддерживать Корнелиуса на посту Министра магии?       Но, с другой стороны, есть свет в конце тонелля! Если быстро подсуетиться, если трезво порассуждать, то и он, Корнелиус Фадж, уже не должен поддерживать своим голосом коалицию сторонников Верховного Чародея Визенгамота, да? Не пора ли Министру магии перебежать к другой стороне судейского состава. То есть, перейти из группы так называемых Светлых (А в действительности соратники самого Дамблдора, протащеные им в Визенгамот.) в коалицию аристократов. В ней верховодит Люциус Малфой, у которого рука всегда легка на подарки...       Мерлин, о чем он думает, спохватился Министр Фадж и обхватил голову руками. В Азкабане Блэк неожиданно отдал концы, дементоры пропали, пожиратели из-за их бегства обретут свои магические силы, взбунтуются, сбегут... А он сам что делает? Рассуждает о мелком паразите Поттере, о своем переходе на сторону аристократов... Чего уж, пошел в ученичество, пусть готовится ко всяким невзгодам в одиночку, кто ему злобный целитель? Ну, и ладно.       Фадж смахнул с лица жиденькую прядь поседевших волос, плюхнулся в свое кресло и выкрикнул в переговорную трубу:       — Долорес, позови ко мне Скримджера!

***

Немезида. Отдел подготовка манекенов       Сириус разлепил глаза и чуть не ослеп от яркого света ламп над головой. Темные силуэты — целителей? — нависали над ним и тихо разговаривали о состоянии его здоровья.       — Содержание кальция в костях скелета исчезающе минимально. Кости, из-за этого хрупкие, тонкие, рахитичные. Костная система не подлежит восстановлению. Мышцы атрофированы, тоже не подлежат восстановлению. Ресурсы организма — глюкоза, жиры, клетки мышц — полностью исчерпанны, жизнедеятельность на грани умирания. Объект под угрозы смерти. Что будем делать?       — Позовем шефа, что еще. Пусть он решает.       Тьма застилает глаза и Сириус снова тонет в беспамятстве.       Через некоторый, неопределенный по продолжительности промежуток времени, он снова открывает глаза. На этот раз он ощущает себя в сидячем положении. Под собой, собственным голым задом, он чувствует гладкую металлическую поверхность сиденья стула.       Себя он чувствует нормально, ничего не болит, не тянет, не скрипит. Словно не голодал десять лет из своей жизни в казематах Азкабана, не замерзал на каменном полу камеры, не приходилось по двадцати трем часа в сутки находиться в собачей ипостаси, чтобы стая дементоров, пролетающая с другой стороны решетки, не учуяла его, человека в камере. Сейчас, хоть в обнаженном виде, он находился в комфортной среде. Здесь было тепло, тихо, не чувствовался голод, жажды не было.       Он огляделся. Помещение, где он находился, сидя на трехногом металлическом табурете с крутящимся сиденьем, оказалось огромным ангаром. Потолок тонул в темноте. Лампы висели на солидных цепях намного ниже потолка и хорошо освещали пространство под собой. Недалеко от себя Сириус увидел трех мужчин и одну женщину. Двое из них были одеты в темно-синие комбинезоны с оранжевыми лентами на брючинах и на рукавах. В руках они держали прямоугольные планшеты и что-то пальцами тыкали в них.       Чуть в стороне от этих двоих стояли еще один мужчина и та женщина, которая косилась в сторону Сириуса. Первоначально внимание Сириуса привлекли двое в комбинезонах, пока что-то не привлекло его взгляд к лицу отдельно от них стоящего мужчины.       Очень темные, почти черные, коротко стриженные волосы торчали ежиком, седея у висков. Квадратная челюсть, ямочка на подбородке, тонкие, стянутые в ленточку губы... Лицо напоминало кого-то из его молодости Сириуса. Кого-то очень близкого — друга и родственника. Озарение вспыхнуло в голове обнаженного мужчины и он аж подскочил... Не смог. К сиденью табурета его приклеили Прилипающими чарами.       Он потер глаза кулаками. Снова вгляделся. Не может быть! Это был Джеймс, его друг Джеймс! Но, о боги! Сириус сам, своими собственными глазами увидел той ночью труп зааваженного Джеймса на полу прихожей их с Лили дома! Помнил, как безутешно плакал и выл, тормоша руками его еще теплый труп, клялся, что отомстит мерзкому крысенышу... Это продолжалось бы долго, но со стороны лестницы увидел спускающегося с малюткой Гарри на руках Хагрида, и... Все пошло-поехало в тартарары.       — Джейми? — несмело позвал он и закашлялся. — Это..., это ты?       Голос Сириуса привлек внимание той парочки и они немедленно подошли к нему. Мужчина вблизи не выглядел как тот его друг детства. Походил, но это не был он.       — А ты как думаешь? — спросил мужчина и встретился с ним взглядом.       Нет. Это был не Джеймс. Более того, женщина рядом с ним была не Лили. Оба были взрослыми, взрослее его одноклассников. Намного. Кроме этого — Сириус хорошо помнил такие детали внешности людей — глаза Джеймса были карими, а у Лили — изумрудно зелеными.       У этой пары все было наоборот. Женщина смотрела на Сириуса теплыми, полными сочувствием карими глазами. Цвет глаз ее мужа угадывался за затемненными стеклами. Светлые. Серые, голубые или зеленые.       — Кто ты? — прохрипел Сириус и ощутил ручейки слез по своим щекам. — Где мой крестничек?       Мужчина ухмыльнулся фирменной улыбкой Джеймса и сердце у Сириуса заколотилось.       — Ааа, вспомнил, значит о своих объязанностей крестного отца, да? Ну, крестный, вон он — Я. Мучить тебя не буду. Я и есть твой «крестничек» — Гарри Джеймс Поттер. А это, — он повернул гобову к женщине, — моя жена Гермиона.       Сириус стал неуверенно разглядывать взрослого, больше своего возраста, мужчину, потом переместил взгляд на женщину рядом. Невозможно! Они над ним насмехаются.       — Как это возможно? — тряхнул головой Сириус. — Разве прошло так много времени? Я, вроде, молод еще...       — Все довольно сложно, Сириус. Твой Гарри Поттер, двенадцатилетний, лично которому ты клялся быть ему вторым отцом, на данный момент находится в другом месте. Как тебе сказать...       Он снял с лица очки и его изумрудные (Да, да!) глаза встречаются с карими глазами своей жены. Предложение заканчивает она.       — Мы из другой, паралельной Вселенной, мистер Блэк! — Ее голос звучит компетентно, уверено и плечи Сириуса беспомощно повисли. — Не знаю, известно ли вам понятие Многомерная Вселенная? — Сириус смотрит на нее, как на воплощение Морганы и что-то всплывает в его памяти. Он кивает головой. — Прекрасно. Миры, параллельные миры, они существуют одновременно в огромном множестве. Мы с вами не из одного и того же мира, мистер Блэк. Но «вашего Гарри» мы спасли от смерти, подлечили, он погостил у нас, и мы его вернули обратно. В тот мир, откуда вас к нам принес один могущественный маг. Архимаг Креол. Во время лечения «вашего Гарри» мы ввели его в магическую кому, где он встретился со своим Наставником, с тем Архимагом Креолом. И привез того с собой. Так, что о своем Крестнике вы не беспокойтесь.       — Где я?       Взрослый Гарри Поттер проводит рукой по коротко стриженным волосам знакомым Сириусу жестом своего отца Джеймса и он сразу верит словам.       — Ты находишься у меня, в моем парке «Немезида», крестный! — отвечает взрослый Гарри. — Называй меня Гарольд — это мое имя, к моей жене можешь обращаться Гермиона. Мы близкие, хоть из разных миров, люди. А разговор у нас предстоит серьезный. Выслушав нас, ты сам решишь, как будешь в дальнейшем своей жизнью распоряжаться.

***

Через много, много часов              — Уизли? Да они Предатели Крови, Гермиона! Они высасывают из своих жен магию, чтобы сдерживать распад собственного магического ядра! Как угораздило тебя выйти за одного из них? Как ты, такая умная ведьма, допустила такую оплошность? — воскликнул Блэк, шлепнув себя по лбу. — Знаешь, моя тетя Седрелла ту же ошибку сделала, а в конце жизни почти сквибом стала.       Гермиона сплела пальцы рук в коробочку и вся побледнела.       — Со мной тоже могло бы такое случиться, если бы Гарольд не вернулся вовремя из путешествия по миру и не потащил меня в Швейцарию на обследование. А потом я долго лежала в больнице, восстанавливая целостность ядра. Но,... — она погрустнела, — детей у нас с Гарольдом нет. И не будет.       Наступила тягостная тишина, которую Сириус нарушил вопросом:       — А как ты сумела вырваться из брака с этим, как его? — ааа, Рональдом? Ведь, ты маглорожденная, а Предатели... Они чистокровные и своих жертв из лап не выпускают. Иначе сквибами уже им быть.       Она переглянулась с мужем и увидев кивок согласия с его стороны, ответила:       — Очень просто, мистер Блэк! — Она коротко и очень зловеще хихикнула. — Сделав меня вдовой.       — О! Эффективно! — улыбнулся Сириус, хлопнув себя по колену. — Ну и ладно. Что будем делать сегодня?       — Какое «сегодня», Сириус, ночь на дворе. Будем спать. А завтра познакомим тебя еще с одной парой Гарри-Гермиона. Удивишься ее внешностью. Она синеглазая!       — Сине-что? Неужели?