Cum tacent, clamant

Scio mе nihil scire — Я знаю, что ничего не знаю

Учебный год подходит к концу и вроде должно быть весело и радостно, вот только на душе скребут кошки. Год действительно выдался тяжёлым. Постоянные придирки к нему, насмешки. Всё только из-за того, что он сказал правду! Да ещё и голова как-то очень странно болит. Вспышками. Порой, будто проваливаясь в темноту, Гарри слышал странные голоса. И они были родные, знакомые. Такие близкие и одновременно чужие. Что бы это могло значить? — Гермиона, он точно ничего не понял? Ещё чуть-чуть и нас бы раскрыли. Ты хоть представляешь, что может случиться? Нас лишат привычных условий, мы потеряем всё! Я не могу этого допустить. Мы должны лучше следить за ним. — Знаешь, Рон, когда тебе обещают деньги, твой мозг работает очень хорошо. Я прямо в восторге. Да ты соображаешь! А теперь серьезно. Мне действительно кажется, что он что-то начал подозревать. Надо разузнать, ты понял? — строго спрашивает девушка, заворачивая за угол. — Есть, мэм! — кричит парень и заливается задорным смехом. А дальше всё как обычно. За поворотом слышится ворчания Гермионы на тему небрежности Уизли и оправдания Рона. — Вот и что это должно значить? О чем я стал догадываться? — со вздохом проговаривает Поттер и садится на подоконник, зарываясь пальцами в волосы. Похоже всё же придётся выяснить, что скрывают его друзья… День шёл за другим и вроде бы всё действительно хорошо. Друзья ведут себя как обычно и тот разговор стирается из памяти, словно его старательно затирают ластиком. — Гарри, мы скоро придём. Только сходим кое-куда, — начинает Грейнджер и тянет рыжика за руку. — Куда? — нахмуриваясь, спрашивает подросток, вспоминая тот разговор. — В… библиотеку, — с улыбкой говорит Рон. — Ты идёшь в библиотеку? — недоверчиво протягивает Гарри, осматривая друга. — Эм… да. Гермиона сказала, что напишет мне доклад по зельеварению, — неловко почесав затылок, проговорил парень и, помахав рукой напоследок, вышел из гостиной. — Странно… — тихо произнёс Поттер и, задумавшись, уставился на огонь. Только буквально в следующую секунду он полетел в свою спальню, захватив мантию-невидимку вместе с картой. Подбежав к выходу, Гарри толкнул портрет и, активировав карту Мародеров, отправился в путь. Рассмотрев карту, он заметил, что точки с именами его друзей стоят на одном месте в кабинете Дамблдора. — Так, они должны быть в библиотеке. Но… они обманули меня? Зачем? Гарри вздохнул и направился к директору. Подходя, он заметил, что у статуи горгульи есть немного места и, возможно, стоит попытаться туда пролезть. Нахмурившись, он напрягся и пролез мимо статуи, испачкавшись. — Черт… — тихо прошипел юноша и отправился наверх. Подойдя к двери, Гарри аккуратно прислонился, чтобы услышать подробности. — Вы не должны ссориться с ним, как же вы не понимаете? — Да мы устали. Он только и хочет, чтобы его утешали, жалели и гладили по головке, — шипела рассерженная Гермиона. — Ну так и жалейте! — Не можем уже! Достал! — зарычал Рон. В глазах потемнело и, чтобы устоять, Гарри пришлось опереться на стену. Голова резко закружилась, и мальчик упал на колени, всхлипывая. Они лгали… говорили, что им важно, что они хотят знать мои мысли, чувства… Опираясь на стену, он пополз на выход, едва сдерживая слезы. Самые близкие, дорогие люди. Те, кто был его маленьким миром. Его единственными друзьями. Неужели они изначально не хотели? Но почему тогда они были рядом? Всегда. Было больно. Даже слишком. Глотку раздирало от боли. Они предали. Просто он слишком поздно узнал правду. А может лучше оставаться в неведении? Верить, что все действительно как обычно? Но что теперь делать? Притвориться, что все как обычно? Что ничего не случилось? Нельзя. Нет. Нужно что-то исправить. А… зачем? У него никого не осталось. Он просто один. И все. Тут даже нечего добавить. Всхлипнув, он схватил палочку, мантию, карту и, выпустив Буклю, направился к выходу из школы. Он не намерен оставаться тут, ведь директор тоже врал. В каком-то полудрёме бродя по улицам, Гарри подошёл к банку. Однако на большее нервов и сил не хватило, и он потерял сознание, чёрными точками запрыгавшее перед глазами.