Cum tacent, clamant

Sic fata voluērunt — так было угодно судьбе

Гарри не мог перестать думать о том, какой всё-таки странной была его жизнь. Сначала он буквально был рабом, делая все, что захочет его тетка: убирался в саду и доме, готовил на всю семью, живя при этом в ужасных условиях. Он точно не мог назвать ту часть жизни счастливой, но она хотя бы была честной. А потом был Хогвартс, «верные» друзья, невероятная магия, которой он обладал, и ложь. Ложь, ложь, ложь Он, кажется, уже не удивится, если Реддл окажется хорошим человеком, которого просто подставили. Было бы даже как-то скучно, наверное. Хотя он просто не знает, как реагировать на этого волшебника, если честно. Ему было даже немного жаль Тома. Человек, который так желал выжить, что потерял голову; который мечтал исправить Магическую Англию и стать великим, просто сделал ошибку. Раньше он гнал эти мысли прочь, потому что Воландеморт казался ему монстром, ведь он убил его родителей. Но именно Дамблдор теперь казался тем самым злодеем из сказки. Совсем недавно учитель помогал ему почувствовать его силу, пытался заставить медитировать. Получилось немного не то, что хотел Джош, потому что парень погрузился в воспоминания. — Сохатик, нет, прости, тебе нельзя со мной, сейчас я беглый преступник, и не прощу себе, если с тобой что-то случится, будь аккуратен. Когда-нибудь у нас будет полноценный дом и семья, если ты захочешь. — А если попросить директора? Он ведь может помочь. Глаза юноши засветились надеждой. Казалось, вот-вот его самая сокровенная мечта исполнится. У него будет настоящая семья, близкий человек, который примет его таким, какой он есть. Лицо мужчины скривилось в отвращении, как будто старый волшебник был ему неприятен. — Гарри, сейчас я тебе скажу очень важную вещь, которую ты должен хорошо запомнить, ладно? — Блэк оттащил подростка еще дальше от толпы, вдруг став серьезным, — Дамблдор далеко не такой, каким кажется. Именно он запихнул меня в Азкабан, но это еще не самое страшное. Он знал, что я не виновен. Гарри глубоко вздохнул, напряженно сжав кулаки. Приключения, а теперь и это. Он слишком устал. — Именно Альбус накладывал заклинание «Фиделиус» на дом твоих родителей. Он сделал Хранителем Тайны Питера. Понимаешь? — мужчина сильно сжал плечо мальчика, ему было жизненно важно, чтобы Гарри сейчас услышал, а главное понял это. — Ты думаешь? — неуверенно начал подросток. — Я не знаю, правда, но он слишком силен, к тому же обладает огромным влиянием. — Я тебя понял. Со временем это ушло на второй план, но совсем не забылось. Хотя в тот момент подросток определенно не был готов принять, что Дамблдор не добрый и светлый волшебник. Но Сириус никогда больше не упоминал это в разговоре, был вежлив, улыбчив с директором и даже раскрыл тому свое местоположение. Нет, это все определенно было более чем странно. Гарри не хотел верить в те события, вспоминать лица людей, которые были рядом все это время. Да, они бы точно могли играть в театре, актёры они хорошие, но это все их достоинства. — Ты тут? — Джош мягко улыбнулся, помахав рукой перед его лицом, — слышал, что я тебе сказал только что? — Что? — Гарри тихо вздохнул, фокусируя взгляд на друге. — Пойдём ко мне в гости, говорю, — парень рассмеялся, сверкнув глазами. — Не думаю, что это хорошая идея, — Джош недавно начал сравнивать Блэка с каким-то недоверчивым волчком, который так хотел защитить себя, что совсем перестал доверять людям, — тем более, мне ещё учить текст, потому что скоро съемки… — Какой ты скучный, — фыркает «учитель», по-детски показывая язык. Он затащит его домой, снова вернёт веру в людей. Ведь Гарри его близкий друг, просто хороший человек, а еще, что немаловажно, очень сильный волшебник.

***

— А куда он? — Ужас Англии тихо вздохнул, склонив голову. Эти люди такие непонятные. Хотя он вообще-то отстал немного в понимании людей пока был бесплотным духом. — Учитель. Нашёл недавно нового ученика, постоянно проводит время с ним, — фыркнул Маркус, надув губы, — я даже ревную. Ты бы видел его: накаченное тело, сильные руки и невероятные глаза насыщенно—изумрудного цвета. Том скривился, показывая своё отношение ко всему этому бреду. Он не понимал, как можно ради людей отступать от своих целей, менять свои планы, как вообще можно любить. Тяжёлое детство привело к ужасным, в своём роде, последствиям. Но он все равно продолжал винить в этом именно Дамблдора, который год за годом заставлял его возвращаться в приют. Глупый старик. Ну ничего, совсем скоро его главное оружие будет у Тома, потому что только он может обладать чём-то подобным. Исключительным. — Пойду я, спустись потом покушать, ладно? А то будет у нас в библиотеке ещё один труп, — хмыкнул мужчина, выходя из помещения. — В смысле ещё один? — к сожалению, этот вопрос остался без ответа. Внимание — очень странная вещь. Люди мечтают замечать все детали, понимать других и видеть полную картину. Но иногда не видят то, что прямо перед их носом — удивительный цвет глаз ученика Джоша.

***

— Грейнджер, напиши мне эссе, — тихо и неожиданно раздалось от человека, который молчал уже месяц после появления. Иногда отвечая на уроках, он никогда ничего не говорил вне классов, предпочитая безразличным взглядом осматривать всех. А ещё он был силён, наверное даже слишком силён. Гермиона в какой-то момент поймала себя на мысли, что завороженно наблюдает за ним: грациозные движения, уверенные взмахи палочкой, незнакомые девушке заклинания. Все это меняло не только его образ, но и его суть. Он потерял личность мальчика-который-выжил, стал какой-то холодной машиной, которая даже смотрит каким-то слишком потухшим взглядом. — Что? — она просто не могла поверить, что он что-то ей сказал, поэтому даже не обратила внимания на жирную кляксу на идеальной работе, на поперхнувшегося воздухом Рона. — Напиши за меня эссе. Я не смогу, иду сегодня к директору, — что ещё было интересно, так это то, что он никогда не говорил «Дамблдор». Исключительно директор. Иногда у волшебницы возникало ощущение, что этот неГарри был воспитан по-другому, в какой-то другой среде. Где-то очень далеко, на севере, откуда приезжают такими ледышками. — С чего это? — возмущённо пропыхтел Рон, складывая руки на груди. Этот… человек позволяет себе слишком много, что так сильно раздражало Уизли, — я, например, тоже хочу, чтобы за меня написали эссе, но сижу сам, так что давай-ка ты тоже. Равнодушный взгляд скользнул по парню, и в нем скользнуло такое сильное раздражение и презрение, что девушка отшатнулась. «Кто он такой?» На самом деле, они действительно сами не знали ничего. Им просто сказали притвориться и тонко намекнули не задавать вопросов. Они увязли глубоко и надолго, если не навсегда. Гермиона несмотря ни на что была умной девочкой, поэтому понимала, что сейчас на кону их жизни. Это пугало, раздражало и очень сильно напрягало. Слезы, первое время душившие девушку по ночам, высохли уже давно. Столь привычная улыбка получалась легко и даже казалась настоящей, но все это было таким притворным и искусственным. — Я… я, — голос как-то мгновенно утих, потому что столь привычные яркие глаза смотрели холодно и равнодушно, — конечно. «Гарри» вышел из гостиной, хлопнув картиной. Он был далёк от образа, который знала Гермиона, и она не понимала, радоваться этому факту или плакать.