Недостаток витамина "Любовь"

— Да, конечно, я все понимаю… — Рихард устало опустился в кресло и закурил очередную сигарету за сегодня. Он уже и не помнил, какая это по счету. — Я принесу все эти отчеты завтра же… Я всегда приносил все вовремя, просто последнее время немного запоздал. Да, до свидания… Попрощавшись со своим начальством, Рихард бросил телефон на стоящий рядом диван и откинулся в кресле, снова затягиваясь. Круспе и сам не помнит, когда начал курить. Сначала он долго жалел, что когда-то вообще начал, даже хотел бросить эту вредную привычку, но со временем ему становилось легче, когда он затягивался, сидя в своем любимом кресле и выпуская клубки дыма в открытое настежь окно. Это для него стало целой традицией, ритуалом. И бросать курить желание пропало. Рихард без сигарет — не Рихард. Вот и сейчас, от нахлынувшей злости и отчаяния, Рихард снова сидел в том же старом, повидавшем многое, кресле, и руки тряслись от нервов. Он очень устал. Он работает бухгалтером в одной бизнес-компании вот уже несколько лет. За все это время проблем с работой у молодого парня никогда не было, и на свою профессию он никогда не жаловался. А что может не устраивать? Приличная зарплата, нетрудная работа, прекрасное начальство, не считая Краузе, который Рихарда просто выбешивает, и вполне удобный график. Мечта, а не работа. Рихард так всегда и думал и никогда не жалел, что пошел учиться именно на эту профессию и устроился именно в эту компанию. К слову, у Круспе там было много друзей, как например, лучший друг — Оливер. Оливер Ридель работал вместе с Круспе, и парни довольно быстро нашли общий язык. Оливер часто приглашал Рихарда к себе, и они проводили вечера, смотря футбол или просто какой-нибудь фильм, смеясь и просто наслаждаясь такими приятными моментами, проведенными вместе. Так было всегда, и для обоих это уже стало частью их жизни. Каждую субботу они собирались у кого-то из них дома и не вылазили от туда все выходные. Но все изменилось с появлением у Оливера девушки. Ридель сначала вообще не говорил об этом Рихарду, который о подобном даже близко не думал. Но в одну злосчастную пятницу, когда Круспе в прекрасном расположении духа подошел к Оливеру, чтобы договориться у кого они собираются в эти выходные, услышал в ответ: «Рих, прости, в эти выходные не получится… Я с девушкой в кино иду». После этого Рихард с Оливером собирались вместе очень редко, что оба со временем забыли какого это — проводить время с друзьями. Больше близких друзей у Круспе не было, и он все чаще стал проводить время в одиночестве. Так шли недели, месяца, а потом прошел целый год. На самом деле, Рихард был вполне доволен своей жизнью. У него было все, что нужно обычному среднестатистическому человеку, кроме одного… Любви. Он смотрел на счастливого Оливера, который каждый день рассказывал о том, как они с Бертой, — так звали девушку — прекрасно проводят время вместе, и как он ее любит. А Рихард, хоть и был искренне рад за лучшего друга, в глубине души задыхался от осознания, что такого чувства ни к кому никогда не испытывал. Приходя в пустой дом, он почти физически чувствовал как его ломает от одиночества, обиды и безысходности. После пары месяцев нахождения в доме в одиночестве, Рихард стал проводить вечера с бутылкой виски и сигаретами. И ужасно жалел об этом. Он никогда не был сторонником вредных привычек и еще в школе говорил своим пьющим и курящим одноклассникам о вреде алкоголя и никотина, но те мало слушали. А Рихард оставался в стороне от всего этого, смотря на них непонимающим взглядом. «Зачем вы это делаете?.. Вы же убивайте себя!». Но теперь Рихард понял — зачем. Теперь он тоже убивает себя. Никотин медленно обволакивает стенки легких, наполняя их собой, с каждым проникновением убивая парня. А Круспе нравилось. Он затягивался вновь и вновь, иногда делая перерывы, чтобы сделать глоток алгоколя прямо из бутылки. Он никому не рассказывал о своих вечерах с «любимыми». Даже Оливеру, который, благодаря своей врожденной проницательности, видел, что с Круспе что-то не так. И лучший друг не раз пытался вывести парня на разговор, но тот лишь отмахивался и переводил тему. «Я все равно узнаю, что с тобой, Круспе» — думал Оливер, снова потерпев неудачу в разговоре с Рихардом. К слову, такое угнетенное состояние парня заметил не только проницательный Оливер, но и начальник Круспе — Тилль Линдеманн. Линдеманн был человеком спокойным, рассудительный и понимающим. Ни у кого из персонала с ним никаких проблем не возникало, и вообще его все очень уважали. Рихард не был исключением. Он к Тиллю относился как к отцу, слушал все его советы и наставления и уважал, наверное, больше всех. Тилль был не менее восхищен парнем, который в свои двадцать восемь смог многого достичь. Линдеманн заметил такое состояние Круспе, когда тот приехал на работу на своей машине и, выйдя на улицу, смотрел вперед невидящим взглядом, при том, чуть не столкнувшись с одним из работников. Тилль сразу понял, что с Круспе что-то не так, но разговор заводить не решался. Не до конца верил, что Рихард расскажет о своих проблемах. Но увидев, что Оливер тоже обеспокоен, решил, что лучшему другу Круспе выговорится точно и немного успокоился. Ридель, в случае необходимости, сможет ему рассказать. Но когда Оливер пришел к Тиллю в кабинет и рассказал, что Рихард молчит, Линдеманн действительно испугался. Такое состояние парня наводило на угнетающие мысли, и они оба тогда просидели в кабинете, думая, что можно предпринять. Рихард замечал, что все пытаются понять, что с ним произошло. А он лишь горько усмехался. «Недостаток витамина «любовь». Слышали о таком?..». Круспе сам не понимал, почему никому не говорит о том, что его тревожит. Наверное, не хотел навязываться со своими переживаниями. Но с другой стороны хотелось, идя по улице, кричать в лицо первому встречному: «Мне просто нужно, чтобы меня любили, и я любил! Я так многого хочу?!». Но он просто шел вперед, затягиваясь уже, наверное, сотой сигаретой за день, и сверля взглядом грязный серый асфальт. А время все шло. Оно вообще никогда не останавливается, и Рихарда это ужасно раздражало. Он абсолютно ничего не успевал и данный факт расшатывал его итак слабые нервы. Тилль, который хотел помочь Рихарду хоть чем-то, решил завалить его работой, чтобы парню некогда было забивать голову какими-то своими проблемами. Работа и только работа. Но Круспе это мало помогло. Он стал сдавать отчеты не вовремя, часто опаздывал, стал еще более замученным, а его синяки под глазами были видны на другом конце Земли, что все, естественно, замечали и не упускали возможность обсудить это за спиной Круспе. Линдеманн уже пожалел, что завалил парня работой и стал предлагать ему взять хоть пару выходных — выспаться, отдохнуть и набраться сил. Но Круспе отмахивался от его предложения, повторяя раз за разом, что он со всем справиться, просто ему нужно чуть больше времени и кофе. Рихард стал пить так много кофе, что у него часто стала появляться сильная головная боль, а в глазах начинало темнеть. Давление резко поднималось, и парню становилось плохо прямо на работе. Тогда Линдеманн твердо решил — если Круспе не берет выходные, он его заставит под предлогом увольнения. На самом деле, Линдеманн увольнять парня не собирался. Просто решил припугнуть, чтобы тот наконец занялся своим здоровьем. Пригласив Рихарда в свой кабинет, Тилль сидел в своем дорогом кожаном кресле и вертел в руках обычную шариковую ручку. Руки от чего-то тряслись, и Линдеманн то и дело выпаливал тихое: «Да черт побери… «, когда ручка с характерным шумом падала на пол. Круспе стоял около двери кабинета своего начальника, все не решаясь постучать, а затем и войти. Он уже знал, о чем будет разговор. Несложно догадаться, когда ты чуть ли не в обмороки падаешь от недомогания. Молодец, Рихард, довел всех и себя в том числе. Десять из десяти. Все же поборов самого себя, парень постучал, а услышав слегка раздраженный голос Линдеманна с его «Входи…», немного потерял свой настрой. Он боялся этого разговора прямо как замкнутого пространства, а ведь у него была клаустрофобия. Но он все же дернул ручку двери на себя и вошел в светлый просторный кабинет. Перед Рихардом престал Линдеманн, сидящий в кресле, который выпускал ядовитый дым в открытое настежь окно. Холодный ветер влетел в просторное помещение, тут же касаясь лица Рихарда, от чего тот поморщился. Конец осени, как-никак. — Присаживайся, Рихард. — Тилль свободной рукой указал на стул напротив его собственного. — У меня к тебе есть важный разговор. С этими словами он затушил сигарету в пепельнице и полностью развернулся к парню, сложив руки в замок. — Я вас слушаю. — Рихард повторил его жест руками и опустил взгляд на свои колени. Он боялся смотреть начальнику в глаза. — Начнем с того, что я уезжаю. — после этих слов Рихард все же поднял свой удивленный и ничего не понимающий взгляд. Линдеманн поспешил объясниться. — Не на совсем, конечно, но на пару недель точно. Вместо меня будет мой коллега — Фридрих Краузе. Человек он, мягко говоря, требовательный, и я очень хочу, чтобы ты взял выходные, пока я еще здесь, и смог привести себя и свои мысли в полный порядок, потому что последнее время, Рихард, ты выглядишь просто ужасно, и ты сам это прекрасно осознаешь. Тилль снова развернулся к окну и, достав из пачки, лежащей на столе, еще одну сигарету, тут же закурил. Круспе внезапно тоже захотелось затянуться. Да так, чтобы до боли в легких. Да так, чтобы до смерти. — Но… Почему вы уезжаете? Я не слышал, чтобы вас куда-то направляли. — Я и сам не знал. Буквально сегодня позвонили и сообщили, что у меня есть пара дней, чтобы собраться. Чувствую, что-то произойдет, Рихард. И не факт, что хорошее… Так что постарайся прийти в себя. — Да, конечно, я все сделаю… — Вот и отлично. И да, отчеты, которые ты не доделал, если уж так хочешь, можешь взять на дом и в свои выходные уделить им немного времени. Но выходные ты берешь и это даже не обсуждается. Тилль в очередной раз затянулся и перевел взгляд на парня, который лишь кивнул. Бросив лишь короткое: «Можешь идти», Тилль подошел к подоконнику и, затушив сигарету, вдохнул свежий, осенний и такой холодный воздух, что по телу побежали мурашки. Но ему стало легче. Он всем своим нутром чувствовал, что состояние этого парня все ухудшается, но сейчас ему стало чуточку легче. Сам Рихард тоже слегка успокоился и решил, что ему и в правда не помешают пара выходных. Новость, что Линдеманн уезжает огорчила, да и новый начальник, как выразился Тилль, требовательный, что Круспе на руку не было. С его запоздалыми отчетами не хватало еще выговор получить. Тилль отпустил Рихарда на целую неделю, а последний не забыл забрать свои отчеты. «Совсем без работы я точно с ума сойду» — думал Круспе, выезжая с парковки. И вот, спустя четыре дня заслуженного отдыха, ему звонит начальник и требует какие-то отчеты, о которых Рихард все эти дни даже не вспоминал. И Круспе через силу молчит, стараясь не сорваться на него, сжимая подлокотник своего кресла до боли. А потом быстро прощается и возвращается к сигаретам с виски. Телефон молчит, валяясь на диване, куда его бросил Рихард в порыве злости на надоедливого начальника. Сигареты кончаются, рассыпаясь при каждой затяжке, оставляя после себя лишь серый пепел. Бутылка пустеет, а её содержимое отравляет еще молодой организм парня, но тому, кажется, все равно. А сам Рихард смотрит на звездное небо, а в голове у него роются надоедливые мысли, заполонившие все его сознание, и он физически ощущает эту безысходность. Недостаток витамина «любовь». Слышали о таком?..