95-лайн

— Блядский 95-лайн, — Шуга стоит, устало облокотившись на холодную шершавую стенку и старается прикрыть двумя руками неоднозначно выпирающую ширинку. В нескольких метрах от него, перед фотографом стоит Пак Чимин и, кажется, будто трахает бёдрами воздух, смотря в камеру развратным взглядом и облизывая свои блядские губы. На нем обтягивающие кожаные джинсы и он резко подмахивает пахом, вставая в очередную позу. Юнги вновь шумно выдыхает и вжимается в стену сильнее, до хруста костей на позвоночнике. Юнги безумно хочется свалить отсюда как можно быстрее, добежать до ближайшего туалета и подрочить, как любой нормальный человек, но он, черт возьми, не может, потому что он, после развратных младших, следующий в очередь на фотосессию. К Чимину тем временем вдруг присоединяется Тэхен. Он встаёт рядом, выгибается в спине и заводит руки за голову, пошло поглядывая в объектив камеры. Юнги теперь хочется сдохнуть. Это пиздец. Просто капитальный пиздец. У него стоит на его долбанных донсэнов. На развратных, безумно пошлых и таких охуенных сейчас, донсэнов. Блять. Он отчаянно радуется тому, что на нем весьма просторные джинсы и длинная рубашка, прикрывающая то, что в объектив камеры попасть не должно, потому что больше радоваться в этой ситуации, блять, нечему. Шуга тихо скулит, когда Чимин притягивает к себе Тэ и тыкается тому куда-то в шею, широко раставив при этом ноги. Джин с Намджуном вдруг оборачиваются и оглядывают весьма подозревающим взглядом, когда Юнги понимает, что скулёж всё-таки оказался не таким тихим, как предполагалось. Он вдруг хватается за ногу, сгибаясь пополам и отмахивается, кинув тихое «ударился». Пиздец по-дебильному выглядит конечно, но одногруппники верят и отворачиваются, возобновляя прерванную беседу. Фотограф наконец заканчивает, в последний раз щёлкая затвором и зовёт Юнги на его индивидуальную съёмку. Он дико этому радуется, но виду не подаёт, лишь состроив самое серьёзное из возможных, выражение лица и направляется в сторону камер, быстро проходя мимо младших и стараясь даже не смотреть в их сторону. Юнги принимает несколько стандартных и давно уже отработанных до мозга костей поз, совершенно не стараясь и действуя скорее на автомате. Мысли витают где-то в облаках и направлены они совершенно не на данную фотосессию. В голове вдруг предстают развратные образы с 95-лайном в главной роли и Юнги больно кусает себя за губу и мысленно отвешивает себе подзатыльник, чувствуя, как член начинает упираться в ткань и так тесных штанов ещё сильнее. Мин переваливается с одной ноги на другую, вставая в очередную позу и стараясь не выдать свой каменный стояк, когда фотограф делает несколько завершающих снимков и отворачивается, чтобы позвать на съёмку Хосока. Юнги ликует в душе и быстрым шагом направляется в сторону туалета, чтобы наконец совершить задуманное. Но хрен тебе, Мин Юнги, потому что, как только он выходит в коридор и захлопывает за собой деревянную дверь в главный зал, путь ему переграждает два безумно приставучих и до боли сексуальных донсэна. — Куда идёшь, хен? — Чимин мило улыбается, держа за руку Тэхена и разваливаясь чуть ли не на половину коридора, всеми своими действиями преграждая хену путь к заветной комнате. — Дайте пройти, а, — Мин шипит и до боли стискивает белые зубы, стараясь действовать как можно более непринуждённо и не выдать своего возбужденного состояния. Он делает увереный шаг к этой сладкой парочке и пытается растолкать их в стороны, чтобы спокойно пройти дальше, но попытка очевидно заканчивается провалом. Главный качок группы, тем более во главе с этим странным придурком однозначно оказываются сильнее худого и хрупкого Юнги. Его нагло хватают за руки с обоих сторон и с силой тащат в сторону ближайшей двери, после открытия которой, заталкивают в какую-то тесную узкую комнатушку, которая оказывается подсобкой. Тэхён толкает Юнги к стене, больно ударяя затылком, а Чиммн закрывает за ними дверь на замок, громко щелкая задвижкой. — Какого хрена, блять? — Мин громко кричит, потому что член пульсирует от возбуждения, затылок противно ноет от удара о стену, а два его донсэна просто в край охуели. Ему на секунду хочется просто уебать их обоих и свалить отсюда побыстрее, потому что он жопой чует, что что-то здесь явно не так, но он лишь стоит, недоверчиво хлопая глазами, потому что понимает, что сил для того, чтобы справиться с этими двумя, ему попросту не хватит. А затем Юнги вздрагивает, потому что его вновь тесно вжимают в стену и опаляют горячим дыханием шею. В каморке тесно и глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, но потом горячее тело, вжимающиеся в него, начинает говорить и Юнги понимает, что это Тэхен. — Ты возбудился, хен, — он шепчет Мину на ухо, обжигая сбивчивым дыханием, отчего кожа моментально покрывается мурашками, — когда смотрел на нас на фотосессии. Ты же возбудился, да? — это вроде бы вопрос, но отвечать как-то нихуя не хочется, да и смысла в этом тоже как такового нет, потому что Тэхён бесстыдно трется бёдрами о его стояк и невесомо касается губами шеи. А потом Мин чувствует сковзь тонкую ткань рубашки ещё одно прикосновение, к своим рёбрам, на этот раз уже другое, более уверенное и тяжёлое — это Чимин. — Вы охуели что ли? — Юнги дёргается, пытаясь скинуть с себя навязчивые руки, но его лишь сильнее стискивают меж двумя телами, — отпустите меня, блять. — Тише, хен, — Чимин кладёт аккуратную ладонь на его рот, прося тем самым замолчать и ведёт языком по очертаниям его уха, — мы же хотим тебе помочь. Фаталити. Вот теперь то Шуга понимает, что настоящий пиздец только начался. То, что он видел там, в студии на фотосессии, это было так, детские шалости. Это не сравнится с тем, что происходит сейчас. Потому что сейчас он зажат в какой-то блядской каморке, с этими двумя идиотами, которые его собираются, блять, трахнуть. Уму не постижимо. Он же их хен в конце то концов. Но мысли из головы выбивает в тот момент, когда Чимин сменяет свою ладонь губами. Он вжимается осторожно, придерживая Шугу руками за талию и ведя языком по его нижней губе, прося ответа в то время, как Тэхён обхаживает языком его шею и лапает ладонями за упругую задницу. И Шуга отвечает: приоткрывает губы, позволяя младшему нагло ворваться в свой рот, кусает его губу, сплетает языки и мычит в поцелуй, когда Ви задевает ладонью его возбужденный пах. А затем все в голове вообще путается и мир плывет перед глазами, потому что Тэхён хватает Юнги за подбородок, оттаскивая от Чимина и заставляя разворовать их поцелуй, и впивается в его губы уже сам. Контраст получается охуенным. Тэ целуется совершенно по-другому. Он сразу же поглубже запихивает свой язык в чужой рот, совершенно не спрашивая разрешения и нагло беря своё. Его рука все ещё лежит на юнгином подбородке, а чиминовы ладони держат за талию, потому что Шуге кажется, что он готов свалиться на пол в любой момент. Шуга лишь отчаянно мычит в поцелуй, пытаясь подстроиться под невозможный ритм младшего. Тэхён целуется жарко, страстно и пошло. А Чимин тем временем зарывается маленькими ладошками в выбеленные волосы и припадает губами к щеке, зацеловывая нежно и осторожно, оставляя свои слюни на чужом подбородке. Тэ отрывается от чужих губ и они с Чимином на секунду переглядываются, коварно кивая друг другу. А затем отпускаются перед Юнги на колени почти синхронно и тянут руки к ширинке на его штанах. — Так, блять, остановитесь, — Шуга хрипит, стараясь выглядеть как можно более убеждающе строго, но в ответ на него лишь поднимается две пары усмехающихся глаз. — А ты этого хочешь? — Чимин почти смеётся и вопрос остаётся без ответа, потому что Юнги лишь закатывает глаза и откидывается головой на стену, полностью смирившись и предоставляя себя под ласки чужих рук. Младшие осторожно расстегивают шринку и гораздо медленнее, чем хотелось бы, стягивают с Мина штаны вместе с бельём. Оба несколько секунд тормозят, молча пялясь на чужое достоинство. Чимин почему-то хмыкает и в глубине души обижается, а Тэхен отмечает про себя, что у него все равно больше. Первым приходит в себя Тэ. Он наклоняется к чужому паху и осторожно обводит языком чувствительную головку, смакуя горьковатый привкус. Чимин наблюдает завороженно и думает о том, что «на ком это он учился так самозабвенно отсасывать. Сто пудов на Чонгуке». Тэ тем временем берет в рот головку, легонько посасывая и иногда задевая зубами уздечку. Чимин придвигается тоже, кладя руку на внутреннюю часть чужого бедра, прося раздвинуть ноги пошире и ведёт языком по всей длине чужого члена, встречаясь в итоге с тэхеновыми губами. Юнги сдавленно стонет и думает о том, что никто и никогда не делал ему такого охеренного минета. Тэхён отстраняется ненадолго, позволяя Чимину присоединится и тот, не теряя времени, сразу же берет во всю длину. Он чувствует чужой член в своём горле и сжимает губы сильнее, давит рвотный рефлекс. Чимин двигается рвано, то вбирая на всю длину, то почти полностью отстраняясь, доводя Юнги почти до экстаза. Пак тоже вскоре отстраняется, позволяя Тэхену вновь присоединиться к процессу. Юнги сдавленно стонет, прикрывая рот ладонью и закусывая нежную кожу до синяков. Они двое сосут так охуенно, то и дело встречаясь на чужой возбужденной плоти губами и языками, и наконец заставляют Юнги кончить прямо в свои рты. Они отстраняются тут же, встают с колен и сразу сливаются в страстном поцелуе почти у Юнги перед носом. Тэхён вжимается в Чимина сильнее, почти устало лапая того за шикарную задницу и кусает испачканную в чужой смазке губу, оттягивая. Они целуется так близко с Шугой, что тот может чувствовать их сбивчивое дыхание на своём лице. Он пялится на них завороженно, боясь пошевелиться или издать хоть звук, чтобы не нарушить эту идиллию, поэтому лишь смотрит, улавливая каждую деталь и отпечатывая в памяти каждое мгновение, а затем не выдерживает: поддаётся вперёд, обвивая руками два сцепленных тела и размыкает своим языком их рты. Его вдруг вновь вжимают в стенку и целуют уже с двойным напором. В его рот пропихивается сразу два настойчивых языка и он охает, даже не представляя, что так, оказывается, тоже можно. Его целуют жарко, развязно. Ощупывают языками каждый миллиметр его пространства и границы разума размываются до беспредела и смываются вовсе. Мозг уже совершенно отказывается воспринимать какую-либо информацию и Шуга уже вообще не понимает, где чей язык и где чьи руки, ласкающие его тело. Хотя, вроде бы, Чимин лапает его за задницу, а Тэхён пробирается пальцами под тонкую ткань длинной рубашки, задирая ее до невозможности и обводит аккуратной ладонью каждое ребро, вызывая тонны мурашек, но это не точно. А затем Юнги так же резко разворачивают, впечатывая лицом во всю ту же стену, и он чувствует, как кто-то из младших отвешивает смачный удар по светлой заднице, оставляя ярко-алый отпечаток. В другой бы ситуации Юнги бы уже руки поотрывал и в мясорубке бы перекрутил, но только не сейчас. Шуга слышит позади себя чпокающий звук, открывающегося флакончика со смазкой, а затем чувствует, как к его проходу притрагиваются чьи-то липкие, добро смазанные пальцы. Чимин пропихивает внутрь один палец и двигает им внутри осторожно, стараясь не причинять боли. Юнги вздыхает судорожно и жмётся ближе, прося большего, когда чувствует, что в него пихается ещё один палец и безоговорочно принимает. Его расстягивают медленно, осторожно, мельком ощупывая все внутри и он поддается назад, насаживается на короткие чиминовские пальцы и ноет нетерпеливо, потому что этого совсем мало. — Бля, Чимин, у тебя пальцы короткие слишком, — недовольно бурчит Тэхен, стоявший рядом и наблюдая за горячей картиной, и вытаскивает из Юнги чиминовы миниатюрные пальцы, заменяя их своими, длинными и огромными. Юнги всхлипывает, вновь охреневая от такого контраста и издаёт легкий стон, когда Тэ пихает в него третий палец и расстягивает намного резче и жёстче. Пальцы вдруг вытаскивают окончательно. Юнги слышит лёгкое шебуршание сзади и мысленно гадает о том, кто решится первым его отыметь. А затем чувствует новое прикосновение и в него рвано толкаются, задевая членом заветный комочек нервов и принося неимоверное удовольствие. Шуга слышит мягкий стон и нежное прикосновение чужих губ к своей шее и понимает, что это всё-таки Чимин. В него толкаются ещё несколько раз, выбивая хриплые стоны и выходят окончательно, не забывая перед этим излиться прямо внутрь. А затем его вновь заполняют челном, потому что Тэхён тоже не собирается сидеть в сторонке. Он толкается более резче, сжимая в больших ладонях чужие бёдра и выдавая басистые стоны. Юнги тянется ладонью к своему уже вновь налившемуся кровью члену и дрочит рвано, стараясь водить рукой в один ритм с Тэхеном. А потом они кончают почти одновременно и Тэхен изливается внутрь, слегка запачкивая чужие бёдра, а Юнги спускает в свою ладонь. Они все трое валятся на пол, устало спускаясь по стенке и дышат учащенно и сбивчиво. — Блядский 95-лайн, — подытоживает Юнги, почти сжавшись комочком между двух тел, сидящих по обе стороны от него и слышит лишь сдавленный смех младших, которые почти синхронно оборачиваются в его сторону и крепко обнимают, переплетаясь руками.