ending

      Миниатюрная ножка в пыльном чёрном ботинке ступила на край выступа, и любопытная Фриск с интересом взглянула вниз. Высоко. Там, внизу, её уже не ждали золотые цветы — только острые скалы, которые не пощадят юное тело и вновь отправят девчонку к последнему яркому огоньку, оставшемуся у выхода в подземелье. Или в самое начало пути, если она того пожелает. — Твоя боль не будет достаточной платой за сброс. Ты прекрасно знаешь об этом, — сухо заметил знакомый голос, но Фриск даже не вздрогнула. За месяцы, проведённые в подземелье, этот голос стал для неё настолько неотъемлемой частью жизни, что, потеряв возможность слышать его, она бы потеряла и важную частичку себя. — Знаю. И поэтому больше не сброшу, Чара. Мы ведь счастливы.       Девушка в зелёном свитере усмехнулась, почти не подавляя желание закатить глаза. Она знала, чувствовала, что Фриск не врёт, но всё равно не давала себе возможности поверить в это. Хорошие концовки бывают только в книгах. ***       Это было их третье путешествие. Первое закончилось сразу после убийства Ториэль — не на шутку напуганная Фриск силилась доказать, что она сможет выжить вне Руин, но перестаралась. Ей понадобился день на то, чтобы принять последствия и найти в себе силы на сброс. Ещё неделя была потрачена на попытки выпросить у Чары прощение.       Второй их путь кончился почти у барьера: Фриск, желавшая лучшей участи для монстров, не смогла смириться с тремя смертями, даже если это было самозащитой. Чара лишь неодобрительно качнула головой, но последовала за девчонкой и после второго сброса — только потом она вскользь упомянула, что не любит эту силу. Её взгляд при этом был настолько отрешённым, что Фриск не решилась поднимать эту тему.       Последний путь был идеальным. Знающая подземелье практически как свои пять пальцев Фриск спокойно шла к своей цели, раз за разом щадя, улыбаясь и молча перевязывая кровоточащие раны, которые оставляли грубые шрамы даже после смерти. Юная Дриимурр ни на миг не оставляла эту храбрую леди, которой невольно восхищалась.       «Счастливая жизнь требует жертв», — сказала бы любому существу Чара, будь это до встречи с Фриск. Но не сейчас. Этот ребёнок жертвовал собой каждый раз, когда умирал, но это была иная жертва. Благородная, светлая, отчасти даже наивная, потому что Дриимурр до сих пор не верила в то, что всё будет по-настоящему хорошо. Не после пройденного ею ада, не после того, как её тело выплёвывало из себя кровь и саму жизнь вперемешку с жёлтыми лепестками, и уж тем более не после того, как Азриэль, тихо всхлипывая и цепляясь пальцами за её холодные руки, сам рассыпался в прах и десятки раз с надрывом шептал «зачем».       Но она отчаянно держалась за синий свитер холодными, уже призрачными руками, твердила перед битвой на ухо Фриск ободряющие слова, смотрела на её подрагивающие ресницы во время сна, следя, чтобы никто не нарушил этот хрупкий покой. Чара в тайне от себя надеялась.       Надеялась на то, что все её взгляды, вся её жизнь окажется нелепой, глупой ошибкой и счастье всё же найдётся. Пускай даже в мире, где не будет ни её, ни брата.       Фриск знала об этом. Она никогда не расспрашивала Чару о её прошлом, однако чувствовала решимость. Они делили пополам не только эту тягу к жизни, но и боль, страх, счастье — саму душу, если уж на то пошло. Совсем не глупая Фриск умело складывала детали пазла, фрагменты которого были раскиданы по всему подземелью, и медленно открывала для себя эту печальную историю, невольно становясь её участником. *** — Знаешь, я никогда не читала книг с плохой концовкой, — внезапно заметила Фриск и аккуратно опустилась на землю у самого края выступа. Её ноги свесились вниз, и Чаре пришлось подавить недовольный вздох. — Ты переоцениваешь прочность скал, — предупредила Дриимурр, но всё равно устроилась рядом с партнёром. Ей не было нужды садиться на камень, потому что её призрак мог бы легко повиснуть в воздухе прямо перед носом Фриск, над обрывом, но человеческие привычки давали о себе знать. — Ты слишком наивна, знаешь? Слишком. Удивляюсь, как это умудряется сочетаться с твоей решимостью.       Фриск усмехнулась. — С нашей решимостью. Не только я даю тебе силы для жизни. — Жизни, — фыркнула Чара, стараясь выглядеть безразличной, но по полупрозрачному телу всё равно пробежала рябь. Она склонила голову, и короткие волосы соскользнули вниз, прикрывая помрачневшее лицо. — Прости. — Всё нормально.       Они продолжали смотреть в сторону заходившего солнца, не чувствуя нужды заполнять молчание бессмысленными разговорами. Не сейчас. Сейчас они должны были покинуть подземелье не только физически, но и мысленно. Тяжело было расставаться с местом, которое в корне изменило всю твою жизнь, но обе девочки понимали, что возвращаться туда им не стоит. Не стоит, но… — Я должна остаться, — тихо сообщает Чара, и Фриск хмурится, несмотря на то, что уже ждёт эту фразу. — Нет. — Ты не понимаешь, я… — Нет, Чара. Ты не останешься там. И он тоже.       На языке вертится ещё так много вещей, но Фриск не хочет говорить это вслух, а Чара не уверена, что хочет слышать. Без слов гораздо легче, так нет возможности начать спорить.       Это не избавляет Дриимурр от чувства вины, — пожалуй, её уже ничто не избавит от этого, — но всё равно становится легче. Ей не придётся оставаться одной, а со временем Фриск уговорит и Азриэля покинуть это место. Наверное, это хорошо. — Спасибо.       Если бы призраки умели плакать, то наверняка глаза Чары сейчас блестели бы от слёз, но Фриск знает даже об этом. Загорелая рука тянется к призрачным пальцам и легко касается их. Подушечки покалывает, когда они чуть не проходят сквозь несуществующее тело, и это вряд ли похоже на настоящее, человеческое прикосновение, однако Чара всё равно улыбается. — Не за что, партнёр, — отвечает Фриск и оставляет руку на месте. Чара, кажется, не против.       Они не были друзьями, не были даже и партнёрами — их не объединяла чёткая общая цель, они лишь искали выход из подземелья и ответы на свои вопросы. Они не были и влюблёнными: побывав в руках смерти не один раз, ты забываешь о столь недолговечных привязанностях, потому что они рушатся сразу же, стоит лишь переступить черту этого мира. Нет, они были вне этих понятий, их связывало нечто большее. То, что объединяло их на всём пути, раз за разом вытаскивало из цепких когтей смерти и толкало вперёд, где их ждали новые испытания. Эти двое жили друг другом, в прямом и переносном смысле слова, потому что с самого падения Фриск в подземелье их жизни раскололись и собрались в нечто новое и совершенно непонятное им самим.       Возможно, однажды они найдут способ вернуть всё на свои места. Возможно, в один день их пальцы смогут соприкоснуться по-настоящему.       Но сейчас они безмолвно сидели на краю утёса и позволяли наступающим сумеркам окутать гору Эббот, завершая этот день, а вместе с тем и длинную историю подземелья.       Начинался новый этап, и ни Чара, ни Фриск не знали о том, что принесёт им новый день: радость от завершения своей миссии или очередную трагедию, подстроенную человечеством.       Известно было лишь одно.       Сейчас они творили историю.