Татарчонок

Сдалась Казань всё же войскам русским. Первым в город татарский, русами завоёванный, въехал сам царь с приближёнными боярами, а затем уж и все остальные воины. Средь них был и Анисий Нуколов и друг его Терентий Штоколов. Службу они несли в коннице. Не впервые они, конечно, татар-то видели. А вот как живут они, впервые им увидеть довелось. Впечатлила Нуколова Казань - мечеть главная да Кремль казанский. А вот девки татарские - совсем нет. Ни одна с тех, что видел, не приглянулась. Его товарищу Штоколову - тоже. "Да какие-то они маленькие росточком, да с очами узкими. Не по нраву мне таковые бабы. Ничего в них хорошего не сыщешь. Разве что, пироги печь да чай заваривать могут. Так то, поди, все умеют, не только татарки-то. А вон и немчинка, и фряжка* смогёт." -говорил другу Штоколов. И хоть с детства дружили Анисий с Терентием, да только Нуколов не признавался пока товарищу, что приглядел он тут себе... Правда, не девку, а молодого, совсем юного, татарчонка. Конечно, не один только Нуколов на парнишек местных позарился. Много таковых было. Митрополит* аж из Москвы начал гневные послания присылать, что, мол, не дело воинам русским православным содомиею* с отроками басурманскими* тешиться. Все свои тайны Нуколов ранее доверял своему другу, да только тут совсем дело другое. И всё ж, за трапезою дневною Анисий решил поделиться нынешними переживаниями со Штоколовым. Пленный басурманский мальчонка подал им еду. Дом, в коем находились они нынче, ранее татарину знатному да богатому принадлежал, а парнишки те - слуги его. Челядь. Теперь вот им прислуживать временно будут, а ежели захочет кто с собою пленного взять в холопство*, надобно его в веру православную крестить да языку русскому обучить. -Анисий, а чегой-то ты не кушаешь? Аль боишься, что тебя басурмане-то возьмут, да и отравят? -засмеялся Терентий. -Не хочется чего-то! -тоскливо ответил Нуколов. -Как так? Вон сколько яств принесли, пущай и татарских. -Русские... татарские... Какая разница-то?! Кушанья есть кушанья. -вздохнул Нуколов. -Да чегой-то сегодня за день такой? Царь не в духе. Ты в печали. Радоваться ж надобно! Казань-то теперича наша! -Штоколов жевал чебурек. -Да я рад же! Не в том дело, Терентий! -А в чём же? -Ежели не проговоришься, то так и быть, скажу тебе. -Когдай-то я проговаривался-то?! Мы ж, Анисий, с тобою с детства друзья - не разлей вода. -Так-то оно так! Только ж ты, может, меня и не поймёшь нынче. -Давай уж говори! Не тяни кошачий хвост. -Все себе тут отроков-то басурманских в услужение понабрали. Да и не только ж просто в услужение... Понимаешь ведь ты, Терентий, о чём я. Аж митрополит... -молвил Нуколов, жуя кашу. -Ой, знаю я об том! -перебил его товарищ. -Не перебивай ты меня, Терентий! Дай договорить. Вот я и подумал... А не взять ли и мне во холопство того мальчонку, коему я поручил сапоги наши почистить? -Так и возьми! А так-то чего? Ты только и хотел это мне поведать?! Тоже мне тайна! -Штоколов заулыбался во весь рот. -Ну я подумал, вдруг, ты меня, Терентий, не поймёшь. -замялся Нуколов. -Чего тут не понять-то! Мы ж ещё не старики... Того самого хочется. -подмигнул Анисию товарищ. -А почему именно того мальчишку? Там и других много. -Ну... Сам-то не ведаю почему. -промычал Анисий, немного даже отворачиваясь от Штоколова. -Так тебе, чего, приглянулся он что ль? -Терентий пнул рукою жирною от мяса товарища в бок. -Да окстись ты! Я ж по городу не ходил, других не высматривал... Он - так он. Все они тут на одно лицо: тёмненькие, узкоглазенькие, смуглые какие-то, и очи-то чёрные почти у всех. Какая тогда разница?! -приврал Нуколов, пожимая плечами, делая вид безразличный. Вечером оба друга гуляли по завоёванному городу, вспоминая разные весёлые случаи, что в жизни их происходили. Добрели они и до башни, откуда сегодня с утра раннего выпрыгнула ханша Сююмбике.* Надеялась татарская принцесса, что царь русский её на ручки поймает да в Москву свезёт, да женится на ней. Да только у Ивана Васильевича была жена любимая, и татарские девки его не впечатляли даже ради развлечения мимолётного. Высокий да рыжий царь, истинный скиф, да только с носом от бабушки греческой по наследству доставшимся, на маленьких росточком да плосколицых внимания не обращал. Ему по нраву были девки крупные, высокие, дородные, белолицые с толстою длинною косою - кровь с молоком. Так вот и Штоколову с Нуколовым татарки не по нраву пришлись. -Вон, смотри, Терентий! Тут мечеть была! Красивая. Говаривают, царю-то нашему уж больно само строение приглянулося. Теперича хочет построить что-нибудь такое же али похожее, только не басурманское. -Нуколов пнул камень, чем зело напугал двух татарских мальчишек. -Ага. Слыхивал. Сегодня пойду позову того татарчонка почистить одёжу. Да и сапоги вновь сейчас запылятся... -Анисий почуял запах чебуреков да повёл носом. -Влюбился ты! -Штоколов толкнул друга в бок, что тот аж чуть не упал наземь. -Брось ты, Терёша, ерунду молоть! Помню, в детстве мать меня татарами пугала. Говаривала, что ежели не засну вовремя, то они и украдут меня. -перевёл разговор было Нуколов. -Надобно назад возвращаться, а не то нас искать будут. В доме уж Анисий собрал свои вещи да направился отдать их мальчишке, да заодно и познакомиться, да порасспрашивать о нём поболее.