Слепой

Эррор находился в антипустоте. Глаза смотрели в неизвестную точку. Будто взгляд не имел определённого направления. Просто куда-то перед собой. Скелет сидел и что-то вязал. Синие нити мелькали в руках. Длинная вещица частично лежала на полу, привлекая своим ярким цветом на белой поверхности антипустоты. Он почему-то как-то странно водил руками по вязаной вещи. Ощупывал и что-то проверял. Каждый узелок проходил под пальцами. Взгляд был почему-то направлен не на вещь, а вперёд в пустоту. В работе было заметно старание и упорство. Так как рядом с Эррором лежали обрывки неудавшейся работы, что были разорваны в клочья. Послышались звонкие шаги, что приближались к разрушителю. Звук эхом долетал до Эррора, отражаясь от незримых стен антипустоты. Он даже не обернулся, только немного поднял голову, прислушался и продолжил вязать. Глючному необязательно было видеть того, кто к нему идёт. Слишком узнаваемые шаги после такого большого количества времени, что Эррор его знает. — О, это ты, чернильница, — язвительно сказал скелет и усмехнулся. Инк лишь улыбнулся и издал смешок. Он сел около вредного скелета и по-дружески положил руку на плечо Эррора. По телу второго прошлись глюки и ошибки. Но скелет упорно не убирал руку своего бывшего врага. Да, его это раздражало спустя столько времени. Хотелось иногда по привычке сломать за такую наглость руку этому радужному придурку. Но Эррор терпел, стиснув зубы. Инк же наблюдал за своим другом и смотрел на прогресс в противостоянии его в своей фобии. — Уже лучше, Эррор. Тебе всё равно придётся привыкнуть. Без осязания тебе будет очень тяжко, — с печальным вздохом сказал Инк и покачал головой. На эти слова глючный рыкнул и скинул руку хранителя с плеча. Он более нервно начал вязать, чуть ли не путаясь в собственных нитях. Эррора бесила эта беспомощность и зависимость от кого-то. Да и страх от прикосновений не прошёл до сих пор. С ним борьба предстояла сложная. Годы взяли своё. Гаптофобия проела всё естество подобно кислоте. И залечивать эти раны надо много времени. — Я знаю, придурок! Если бы не это, то переломал бы тебе пальцы, — фыркнул скелет и нахмурился. Но какая-то печаль мелькнула в голосе глючного. Его тяготило собственное состояние. Он понимал, что является ненужным грузом на плечах Инка. Ноша, что не обязан нести хранитель. Тогда зачем он это делал? Эррор хотел бы знать. Но спросить язык не поворачивался. То-ли боялся ответа, то-ли просто не хотелось поднимать эту тему. Инк посмотрел на вещь, что вязал Эррор даже в слепом состоянии. Творец заинтересованно смотрел на вещицу из синих нитей. Он протянул руку к этому длинной вязанной вещи, но глючный напрягся и дёрнул своё вязание и прижав к себе с недовольным выражением лица. — А что ты вяжешь, Оши? — не сдержал любопытства Инк. Послышался фырк. С какого перепуга он обязан что-то рассказывать? А если это подарок или что-то для себя? Инк почти не изменился. Всё ему надо знать! — Не твоё дело! Любопытной Варваре оторвали голову на базаре! — рыкнул Эррор и нахмурился, продолжая смотреть перед собой. Инк рассмеялся. Пусть Эррор и старался этими словами оттолкнуть творца, но для него это было не отпугивающие, а веселящие слова. Глючный усмехнулся и почти незаметно улыбнулся. Слышать смех своего… друга было не такой частой возможностью у Эррора. Обычно у Инка не было причин смеяться, он пытался достучаться до разрушителя. Но это получилось сделать только после смерти первого. Сейчас же смеха стало чуть больше, хоть и проблем стало в разы тоже больше. Но то, что они сблизились, и было больше причин для разговоров, хоть и с напряжением из-за проблем со зрением у одного из собеседников. Эррор усмирил свой пыл. Инк ведь вообще мог его бросить. А стал нянькой для беспомощного разрушителя. Творец слишком много пытался сделать для разрушителя. Пытался помочь и открыть глаза, отдал собственную жизнь. Принёс в жертву всё, что имел. Но по глупости и незнанию не понял сразу Эррор. Лишь время сумело показать всю искренность поступков творца. Но как много дорогого времени было потеряно в пустую. Глючный сжал синюю вещь в руках и с грустным вздохом обратился к своему бывшему врагу. Всё же вопрос слишком сильно мучил душу Эррора. Хотелось знать ответ, чтобы не горело и не болело ничего внутри. Хотелось понять того, кто вытянул его из болота. — Скажи мне, Инк, зачем ты возишься со мной? Я ведь испоганил тебе жизнь. Не слушал и не желал этого делать. Объясни свой бредовый поступок! Я истратил все свои шансы. Тебе так не кажется? — сказал в никуда Эррор. Он начал нервно перебирать синие нити, из которых недавно вязал. Разрушитель пока что не готов понять причины многих действий своего друга, что сейчас стал опорой после потери зрения. «Слишком добрый, слишком хороший. В нём слишком много слишком», — готов говорить из раза в раз Эррор. В каждом из таких пунктов всё больше убеждался скелет. Он видел, что Инк совершенно другой, но почему-то, как к свету во тьме, теперь тянулся разрушитель к творцу. Ладони творца осторожно легли на плечи Эррора. По телу второго прошлись глюки. Их количество стало больше. Разрушитель сжал зубы и сдерживал себя, волю не давал своей фобии, не позволял себе привычным движением показать, что бывает со смельчаками, что прикасаются к нему. Инк аккуратно приобнял своего друга. Как можно меньше касаний. Как меньше повода для появления ошибок. Творец улыбнулся и несильно сжал плечо Эррора. — Оши, я тебя никогда не оставлю. Чтобы не случилось со мной или тобой. Ты — мой друг и товарищ. Я помогу тебе в любых трудностях. Друзья всегда помогают друг другу. Мне не сложно помочь тебе в том, чтобы подняться на ноги и привыкнуть к отсутствию зрения. Я всё сделаю ради этого. Сколько бы это не заняло времени. Я ведь всегда шёл к своей цели. К нашей дружбе. Я ни за что не променяю её! — тихий, спокойный и мягкий голос Инка звучал позитивно и успокаивающе. Эррор слушал слова творца, и зажмурив покрепче глаза предпринял попытку обнять в ответ. Вязание было оставлено на поверхности антипустоты. Сейчас оно не нужно. Руки с лёгкой дрожью легли на спину Инка. Глюки заполонили всё тело разрушителя. Но он упорно держался. Надо же исполнить достаточно старую цель своего друга. Творец удивлённо смотрел на Эррора. Неужели он решился на такой серьёзный шаг? Максимум их прикосновений был тогда, когда Инк помогал глючному куда-то дойти. Тогда Эррор позволял себя взять за руку или сам держался за подставленное плечо. Он не позволял себя обнимать. Был просто не готов. Сейчас, кажется, это была попытка, которая, на удивление, была почти стопроцентно удачной. Не считая глюков и того, что Эррор почти не мог пошевелиться полноценно. — Ты сделал это! Ты смог! — Инк не сдержался и приобнял покрепче Эррора. Разрушитель зашипел и сдерживая силы оттолкнул. Это уже перебор. Глюки были всё же неприятны в таком количестве. Пусть он их и не видит, но чувствует. И достаточно отчётливо. А такой напор Инка лишь отталкивал неготового к такой сильной близости Эррора. Глючный нахмурился и принялся, чтобы успокоиться, за вязание. Петля за петлёй. Понимание своей беспомощности и того, что придётся в любом случае бороться со своим страхом, давали о себе знать и усмиряли. — Придержи коней, придурок! Разбежался ты знатно. Я не твоя подушка, которую можно обнимать! — грубо сказал, а потом фыркнул Эррор. Но в словах не было злобы, просто ворчание. Эррор не хочет терять того, ради кого прошёл весь путь. Не хотел ранить. Но Инк понимал, разрушитель просто такой, его не изменить. Он этого не хочет. Эррор индивидуален своим сложным характером, у которого была причина стать таким. Двое одиночек, что остались один на один с одиночеством и антипустотой. Одного ранило то, что он один, нет друзей и мира своего. А другой стерпел и стал защищать. Но не меняет это одного. Ему тоже было тяжело смотреть на другие миры, где есть друзья и семья. А они кто? Никто для других. Разделили их на белое и чёрное. Разрушение — зло. Защита — добро. Кто так решил? Никто не старался понять никого из них. Они оба серые. Никто из них не полностью белый или чёрный. Кто-то держит всё в себе, а кто-то показывает всем. Но у них обоих один похожий шрам на душе и сейчас у них есть шанс в полной мере понять друг друга. И они не готовы терять шанс на настоящего и понимающего друга. — Спасибо, что не оттолкнул и позволил быть рядом, — сказал добродушно Инк. — Спасибо, что простил и дал второй шанс, — тихий глючный ответ.