Trouble

      Грудь тяжело вздымается, а в ушах отдается затихающий грубовато-игривый речитатив лидера. Даже через несколько лет их совместный дуэт положительно доводит Джина до такого вот практически помешательства. Бесхитростно-откровенные пошлые мотивы пробуждают желания и мысли, от которых можно устыдиться и вполне взрослому человеку, давно миновавшему стадию «птичек и пчелок». В такие моменты Джин может свободно отпустить себя, с головой погружаясь в охватывающее его и граничащее с безумием вожделение.       Тело движется в своем особенном рваном ритме, еще после самых первых нескольких раз обретшем плавность и закономерность. Подстраивается под резковатый, но все равно мелодичный рэп. Голова покачивается в такт, под опущенными трепещущими веками возбуждение взрывается цветными фейерверками. Оплетая руки и заставляя скользить по телу, касаться, надавливать.       Вот он, истинный Джин, испорченный и вызывающий, жаждущий быть той самой персональной сучкой для одного-единственного.       Я готов, а ты еще нет, детка,       Покажи мне все, что ты можешь,       Твое тело — это то, что мне нужно,       Точно, точно.       Джин задыхается уже даже не от успевшего набрать темп танца, он, напротив, замедляется. В ушах песня звучит желанным требованием. Звучит знакомым голосом, заставляющим слепо тянуться одной рукой под резинку домашних свободных штанов, а другой — ухватиться за вовремя подвернувшуюся спинку кровати, чтобы удержаться на ослабевших ногах. Весь жар скапливается в прошедшейся и сжавшейся на члене ладони.       В комнате общежития стихают томные вздохи, доносившиеся из динамика телефона. Слившиеся с реальным приглушенным стоном Джина, замершим посреди комнаты.       Наконец он устало и удовлетворенно выпрямляется и, выровняв дыхание, поворачивается. Мгновенно натыкаясь на изумленный, недоверчивый взгляд. Испачканная рука с нервно дернувшимися пальцами сжимается и прячется за окаменевшей спиной.       Намджун не знает, что сказать, чтобы не сделать ситуацию еще более неловкой (хотя куда дальше-то). И как успокоить Джина, на вытянувшемся лице которого отчетливо проступает паника.       — Твои движения, — бросает Намджун, пока мозг Джина не успел сгенерировать тому какие-нибудь дебильные отмазки, — ты сам придумал?       Джин поджимает губы и коротко кивает.       — Это круто. Сможешь повторить?       Джин едва верит своим ушам. Но послушно тянется к телефону, вновь включая песню. И отворачивается, с трудом заставляя себя двигаться под чужим испытывающим взглядом.       Намджун наблюдает и молчит. А на тех же завершающих проклятых совместных строчках хватает Джина, разворачивая к себе. И тянет его липкие пальцы в приоткрывшийся рот, обхватывая их полными губами. Джин тяжело выдыхает, понимая, что в противном случае напарник давно бы дал ему в лицо или по-тихому ушел из комнаты незамеченным.       Намджун думает о чужих солоноватых пальцах в его рту. И есть что-то предательски постыдное в том, как ему нравится эта неожиданно открывшаяся сторона Джина. По-хорошему, сейчас бы следовало немного сдвинуть всемирному красавчику на сторону идеальный нос или, как минимум, побыстрее закрыть дверь, стирая из головы непрошенный образ дрочащего на него друга.       Намджун ни о чем не жалеет. Эта совсем недружеская порочность вписывается в ситуацию слишком удачно. В душе играет нечто сродни торжеству, подхватывая хорошо знакомый мотив их дуэта: я знаю, что ты из себя представляешь, это ли не лучшее наказание? Джин высвобождает рот и резко тянется вперед, цепляя жадно и смазанно чужие губы своими. Бросая параллельно острый вызывающий взгляд: ну, нравится тебе такой я, можешь принять такого?..       Слепо тянущиеся в нетерпении к пуговицам рубашки пальцы без слов и принимают, и берут, и отдают. Джин разом теряет всю браваду, рвано и горячо дыша в чужую грудь, пока его сперва осторожно, на пробу, но с каждым движением все увереннее по второму кругу доводят до разрядки. И затем сам, едва отойдя от тягучего оргазменного онемения, опускается на колени. Им не нужно быть телепатами, чтобы с синхронной точностью сойтись друг с другом в единой мысли: губы Джина идеально смотрятся на члене Намджуна.       И обоим кажется вполне закономерным после сидеть рядом плечом к плечу в неловкой, но в то же время понятной и такой правильной, нужной тишине. Джин мягко прижимается щекой к подставленному плечу, пока Намджун выводит большим пальцем невидимые круги на тыльной стороне удерживаемой в руке ладони.       У Намджуна действительно проблемы. И, кажется, он совсем не против.