Как попаданцы меняют историю этого мира

      А я, как ни странно, боюсь щекотки! Почему это должно быть странно? У вас есть старший брат? У кого он имеется, тот поймёт. — Трое на одну! Нечестно! — А ну, рассказывай! — на лице Карины появилась хитрая ухмылка.       Ещё бы, ведь они зажали меня в угол. — Вы совсем рехнулись? — говорила я уже через смех. — То, что происходит между мной и Семпаем, останется между нами! — Нет уж. Если ты нам подруга, тогда выкладывай! — Подруга?! А где вы обе были, когда я лежала в больнице с нервным срывом и истощением из-за Максима? — насилие мгновенно прекратилось. — Где вы были, когда я ночами не спала и плакала в подушку? Почему тогда со мной осталась только Рита? — Ника, это было давно и… — попытки Карины не увенчались успехом. — Ну, и где же вы обе были? С какой стати я должна вам сейчас открываться? — Никуся, я думала, ты оставила это в прошлом, поэтому сейчас это вспоминать не стоит, — Марго улыбнулась, что позволило мне немного остыть. — Хорошо, давайте оставим прошлое, но и не будем ворошить настоящее. — Ты так взбесилась из-за Атоса? — поинтересовалась Амелия. — Нет, просто вы своими действиями напомнили мне Николая. — То есть, ты так разнервничалась, потому что вспомнила Ника? — засмеялась Карина. — Прошу не называть так моего старшего брата! Он этого недостоин! — Хорошо, хорошо, только успокойся! — Марго меня приобняла, и мы обе вышли из дома галантерейщика. — Ты ведь не из-за брата… — Да, я не хочу им ничего рассказывать! — А я достойна узнать эту информацию? — Полагаю, что да.       Мы решили прогуляться по вечернему Парижу. И я, конечно же, выложила Маргарите всё, что произошло между нами за эти девять дней. — Да, по ходу, новый пейринг образовался, да ещё за такой короткий срок. Впервые мой ОТП становится канонным.       Я ничего не сказала, всё это время меня терзал всего один вопрос. Что сделает Райто, если узнает, что… — Эй, подруга, что-то ты побледнела, с тобой всё хорошо? — Марго, я… мне страшно! — Чего же ты боишься? Не думаю, что темноты, — Марго захихикала. — Да, ты права, уже темно, пора домой, — эх, интересно, попытки переменить разговор с Ритой, бывают удачными? — Не хитри, тебе это не идёт! Так чего ты боишься? — Р-Райто… — как вспомню наш последний разговор, мне сразу становится дурно. — О-о-о, можешь не продолжать. В любом случае, у нас есть Бонни, — Марго пытается меня приободрить, впрочем, что-то не меняется никогда. — У тебя есть Бонни. — У нас! И не спорь со мной! — Ладно, ладно.       Тем временем мы уже подошли к дому. На фасаде виднелась фигура закутанная в плащ. — Знаешь, что-то мне это не нравится, — тем не менее, мне эта «фигура» казалась очень знакомой. — Да ладно тебе, простой покупатель. Не включай параноика!       Мы подошли ближе. Увидев меня, этот человек очень ободрился и хотел было подбежать ближе, но… — Сударь, поздновато для прогулок, — Марго направила кинжал в сторону этого человека. — Прошу простить меня, сударыни, но мне велено передать госпоже Веронике письмо. — Гримо! — в один голос закричали мы с Ритой. Да, голос Гримо не часто услышишь, но если всё же повезёт, он запомнится на всю жизнь. Настолько твёрдым и звучным он был.       Он молча передал бумагу и, откланявшись, скрылся. — Если эту бумагу принёс Гримо, значит, она от Атоса. Ну, подруга, пейринг становится всё интереснее, — Марго приобняла меня за плечи и мы вошли в дом. — С возвращением, конспираторы! — улыбнулась Амелия. — Позволь поинтересоваться, что за бумага у тебя в руках, — с нескрываемой злобой сказал Райто. — А, это бумага для Бонни, секретнейшей важности. Если её откроет кто-то чужой, то он мгновенно умрёт, — Марго, вырвала у меня лист и всучила Бонни. — Мгновенно!       Райто, конечно, был озадачен, но поскольку лист находился у Бонни, он не стал интересоваться, что там. А Бонни, в свою очередь, его не открывала, поскольку намёк Марго был хорошо ею понят.       Вот так окончательно подошла к концу наша поездка в Англию.