Любимы

      Утреннее солнце приятно согревало, скользя мягкими лучами по рукам, плечам, шее, игралось в локонах волос. Освежает слабый весенний ветер, что дует из открытого окна, избавляя от духоты в комнате. На улице тихо, не слышно даже пения птиц, ни рёва машин тем более. Маленький город до сих пор спит, за исключением лишь одной поистине счастливой пары, что нежится в объятиях друг друга, наслаждаясь теплом.       Рука ласково скользит средь розовых прядок волос, что на ощупь так приятны и пушисты. Взгляд сиреневых глаз нежно поглядывает в умиротворённое, такое милое личико её любимой. Небольшие, пухлые губки растянуты в блаженной улыбке, глаза закрыты, лишь пышные ресницы иногда подрагивают.       Юри не удержавшись, ласково целует Нацуки в тёплый лоб, вызывая смешок из её уст. Она ёрзает в её объятиях, устраиваясь поудобнее. Ласковые губы тем временем почти невесомо касаются виска, спускаясь ниже, кожи за ухом. Девушка словно мурлычет, как приластившаяся в руках хозяйки кошка. Сердце трепещет в грудной клетке, отдаваясь теплом во всём теле. Юри невольно улыбается этим чувствам, полностью уверенная, что девочка в её руках испытывает тоже самое.       Нацуки поворачивается лицом к девушке, несколько секунд глядя в такие родные, любимые глаза, закусив губу. Знает же, чертовка, как ей нравится смотреть, когда она так делает. Юри поддаётся вперёд, сливаясь в поцелуе — невинном, нежном, трепетном, почти детском.       Они влюблены. Влюблены до потери сознания. Они ценят каждый миг, проведённый вдвоём наедине. Тянут как могут тот самый момент их расставания. Им тяжело друг без друга. Без их тепла, ласки, этой нежности. Так не хватает этих трепетных чувств в груди.       Они не боятся быть самими собой в глазах любимого человека. На публике они играют свои роли, но когда они остаются одни, маски слетают с их лиц, давая волю их чувствам.       Юри не стесняется целовать свою малышку, углубляя поцелуй, превращая его страстный, жаркий. Не стесняется вытворять невиданные с ней вещи. Ласкает каждый сантиметр кожи, с игривыми огнями в глазах, недвусмысленно поглядывая в раскрасневшееся личико любимой.       Нацуки, остра на язык в обычной жизни, так нежна и невинна, что сердце невольно сжимается, а потом ускоряет свой темп с новой силой. Она не стесняется зацеловывать чужие белые линии шрамов на худых руках. Она улыбается так искренне, влюблено глядя в глубокие сиреневые глаза.       Раньше с трудом можно было её поцеловать даже в щёчку, настолько она смущалась. Ворчала на любые нежности в свою сторону, стреляла раздражённый взгляд в Юри, что так виновато вжимала голову в плечи. Стыд за свои поступки грыз внутри, заставляя причинять себе новую порцию боли. Юри так хотела взаимности от этой малышки.       Она впервые в кого-то так влюбилась.       Нацуки была слишком горда, чтобы признать, что давно уже попала в сети этого глубокого взгляда. Не хотела признавать, что она хотела этой любви.       Сердце отзывалось болью, стоило рукаву школьного пиджака задраться, обнажая новые следы увечий. Но не так сильно, как в тот вечер, когда узнала, что именно она — причина этих следов. Вина, стыд заполонили сознание, а глаза неприятно защипало. Сердце налилось кровью. Нацуки редко плакала на публике — не позволяла себе. Но тогда ей было плевать. Она прижалась к ней, яростно схватив дрожащими руками края пиджака, словно цепляясь за спасительный жилет, чтобы не утонуть.       Они ничего не говорили. Юри просто ласково зарывалась пальцами в розовые волосы, слабо прижав к себе.       С тех пор многое изменилось.       Нацуки, пусть и неумело, неуклюже, но пыталась отвечать на ласки со стороны Юри. Пыталась сделать ей приятно. Она ласково прижималась губами к свежим шрамам, пытаясь словно залечить их. А позже, это вошло в привычку.       Те сложные, что приносили боль, времена уже давно прошли. Теперь, вот они, сидят в спальне Юри, на мягкой кровати и купаются в нежности и ласке друг друга. Им хорошо друг с другом, что голова кружится от нахлынувших чувств.       Старые шрамы уже зажили, оставив после себя лишь белые полосы, а старая коллекция ножей давно позабыта. Зачем ей очередное лезвие, пусть и хорошо украшенное, когда в её руках такое сокровище?       Юри целует свою любимую в кончик носа, заставив ту мило хихикнуть.       Нацуки каждый день приходит к Юри, не желая возвращаться домой. Это место стало ей гораздо роднее, чем то, где её ждёт разгневанный отец. Она уже успела забыть о той боли, что получала с каждым новым криком, ударом. Это всё в прошлом. Теперь она счастлива. По настоящему.       Поцеловав напоследок Юри в щёку, девушка бодро поднимается с тёплой кровати. Протягивает руку возлюбленной, ласково улыбаясь.       — Пойдём, я испеку твои любимые кексы.       Девушка с охотой принимает руку, поднимаясь с постели. Она целует Нацуки в лоб и они вместе идут на кухню.       Она любят друг друга до потери пульса. Им плевать, что с ними будет дальше. Главное, что они здесь и сейчас, поистине счастливы.

Любимы и желанны.