Приказ капитана

Луффи протягивает руку и тычет пальцем в солнечно-оранжевый бок мандарина. Тот колыхается на тонкой ветке, но не падает. Луффи снова тычет, уже сильнее, и дует обиженно губы, когда самый большой и сочный плод упрямо продолжает висеть на своем месте. — Зоро. — Хм? Луффи роняет устало руку, больно попадая острым шершавым локтем ему куда-то в бок, ворочается, бубнит что-то себе под нос, а потом вскидывается весь и пару раз звонко шлепает по влажной и разгоряченной после тренировки коже живота Зоро. Улыбается заговорщицки, когда тот лениво приоткрывает один глаз, и говорит наигранно серьезно: — Зоро, слушай приказ капитана. У Зоро есть мечта и катана-воспоминание, есть сила и слепое на грани сумасшествия баранье упрямство. Он всегда двигается только вперед, давно потеряв возможность вернуться в свой город. Ему это и не нужно, впрочем. Ведь дом и семья — это то, что сдерживает на пути к поставленной цели; это то, что делает тебя уязвимым. Когда ты один — ты можешь все, потому что никто, кроме тебя самого, не совершит непоправимую ошибку. Думать о себе, волноваться о себе, заботиться тоже только о себе. Зоро знает, что это правильно. Он уверен в этом целиком и полностью… а потом он встречает Луффи. Зоро идет за Луффи, потому что тот ему интересен. Он видит в мальчишке твердый внутренний стержень, скрытую мощь и непоколебимую уверенность в безумную мечту. Это невольно подкупает. Зоро идет за Луффи, потому что тот верит и в его мечту, как в свою собственную. Это заставляет проникнуться уважением наравне с еще подозрительной, но уже дружеской симпатией. — Я хочу во-о-от такую команду и музыканта, — Луффи растягивает руки посреди улицы, пугая простой люд, и хохочет, глядя, как расширяются в удивлении глаза его первого накама. — И классный корабль тоже хочу! Зоро быстро берет себя в руки и устало выдыхает: — Будет у тебя все. — Я знаю, — кивает важно, так, что соломенная шляпа съезжает на глаза. — У нас это все будет. С каждым новым накама Зоро кажется, что его затягивает водоворотом в морскую пучину без возможности выплыть. Это пугает: ему начинает это нравиться. Он привыкает к Усоппу и его историям-выдумкам, иногда даже посмеивается над некоторыми особенно удачными; к Нами, этой рыжей ведьме, что навешивает на него каждый день новый долг, но чьим суждениям в навигации всегда можно было доверять безоговорочно: если она сказала, что завтра они приплывут к острову — они приплывут; к Санджи, этому чертовому повару, дурацкой Завитушке, что пыхтит везде своими сигаретами и поет оды о любви к каждой женщине, но несмотря на все раздражающие минусы он отлично готовит (только цыц, Зоро этого не говорил) и отлично дерется (этого тоже). А вот к Луффи привыкать оказалось не нужно. Он впечатал себя всего и сразу в Зоро какой-то неправильно-правильной привычкой. Когда Луффи ему улыбался — уголки губ сами собой подергивались в желании улыбнуться в ответ. Когда Луффи приказывал — приказ безоговорочно выполнялся, даже если после Зоро истекал и харкал кровью, ощущая боль в каждой клеточке тела. Зоро был готов к любой битве, но осознание, что у него есть команда, которая всегда прикроет спину, делала его почему-то сильнее. Намного сильнее. — Накама — это как одна семья… — начал Луффи серьезно. Руки его были измазаны в яблочном варенье, которое вытекло из уже проглоченного прожорливым капитаном куска пирога. Зоро смотрел как Луффи попытался за раз облизать все пальцы, но это оказалось не так просто, поэтому капитан убежал к Усоппу, чтобы тот помог ему выпутаться из плена собственного языка. Луффи не договорил, но даже этой короткой фразы хватило, чтобы наконец все расставить по своим местам. Когда-то Куина подарила Зоро мечту, Луффи же подарил ему семью. Команда Соломенной Шляпы действительно стала для Зоро семьей. Настолько же важной и дорогой, как собственная мечта. Мугивары — сумасшедшие, чокнутые, обезбашенные, веселые, понятные, родные. Его семья. Там, где они — дом, нерушимая крепость, в которую всегда хочется возвращаться. Дом, где тебя похлопают по плечу и поймут, что бы ни произошло. Дом, который Зоро непременно сбережет. Потому что он его любит. — Зоро, слушай приказ капитана. Дай мне эту мандарину. Зоро протягивает руку и срывает фрукт, даже не задумываясь, и вкладывает его в раскрытые ладони Луффи. Тот довольно жмурится, подставляя лицо солнечным лучам, а потом заливается хохотом. — Теперь мандарину я съем, но Нами убьет не меня, а тебя, ведь ты ее сорвал, гениально! Хорошо быть капитаном! — Луффи, чтоб тебя! — яростно рычит Зоро. — Но так и быть, я с тобой поделюсь по-честному. Одной долькой, — и улыбается, зараза. Уголки губ Зоро подрагивают. Он злится, но неправильно-правильная привычка все же берет верх — он улыбается в ответ: — Три дольки. — Уговорил!