We

<<В воздухе плавно кружится снег, всё вокруг кажется слегка мрачным, но при этом тёплым, родным. Серые улицы, по которым бессчётное количество серых людей проходило бессчетное количество серых раз, вдруг стали такими живыми, яркими, будто тот же волшебник, что колдовал паутинку для последнего осеннего листа, приехал в город на новогодние каникулы. Но ни блеск огней, ни прыгающие вокруг Санта Клаусы не поднимали силу духа. Бывает такое, что вот-вот и появится оно, мистическое существо, носящее название "новогоднее настроение", только не проворонь. Какой-то малости всё время не хватает для того, чтобы оно появилось. Кажется, вот ты сейчас завернёшь за угол дома, на котором красуются всевозможные украшения, и оно стоит там, ждёт тебя с распростертыми объятиями, а как только увидит тебя, скажет, улыбаясь: "Здравствуй! Как давно я тебя искало." Вот ты заворачиваешь за угол, но там всё так же пусто. Нет никакого новогоднего настроения. Лишь блеск огней соревнуется со снежинками - кто быстрее ослепит тебя. Конец декабря. >> Я провалилась. Провалилась, провалилась, провалилась. Так долго летела, что все шуршащие фантики превратились в пылающее ничего, все пыльные люди, полосы, круги - вообще ВСЁ прекратило существовать на невыносимо долгое мгновение. Зияющая пустота с дырой внутри будто пыталась спрятаться за колючими, словно иглы, огнями дома, что смотрел в меня... Или я смотрала в него? Нет, нельзя позволять ему смотреть в меня! Нет, нет, нет! Защищай, защищай себя! Нужно... Срочно бежать от этого дома, иначе он узнает все мои секреты, узнает ГЛАВНУЮ тайну. Никто не должен знать мою тайну. Она же моя. Она же - тайна. Это не... Поток мыслей остановил шорох откуда-то слева. Или это был лай? Неважно. Главное, что он остановлен, верно? Неизвестно, куда могут привести такие мысли. Зачем идти, если не знаешь куда? Но что делать, если не знаешь даже, где ты? Огни дома продолжали колоть глаза, снег все пытался привлечь внимание, а слепая темнота продолжала опускаться на город. Все чернее, чернее. Холод заставил сменить ракурс. Наконец-то дом стоял вертикально. Где-то вдалеке слышался жалостливый вой сирены. — Блять, где я? — Произнесла девушка, потрая глаза. — Хорошо, это лавка, это улица Н, но что я тут делаю? Вой сирены становился все слезоввшибательнее, тщетно пытаясь окликнуть дитя. Она встала. Черные кудри были непривычно измяты, на лбу красовалась еще кровоточащая ссадина. — Как же я измяла платье. Боже, как холодно. Что я тут делаю? — Продолжала она говорить то ли себе, то ли колким огням. — Где мои друзья? Она попыталась окликнуть друзей, но ожелезневшие от мороза связки не давал ей сделать задуманного. На разбитом экране телефона тревожно улеглись ровно 125 пропущенных - все от разных контактов. 57 пропущенных от мамы, 23 пропущенных от «папы» и остальные 45 от кого-то так, по мелочи. «Что случилось?» Воздух застыл в лёгких, будто они отказывались выпускать его. «Нужно бежать!» Три минуты. Дом бабушки. Полицейская сирена. Ленты. 11 трупов. И один из них Мой?