Письмо

Уже далеко за полночь. Бертилов только вернулся с ежедневного обхода улиц. Поиски не дали никаких результатов. Впрочем, как и всегда. Вот уже пару месяцев идут поиски одной несносной, но очень дорогой троллю ( и не только ему) особы. Огнева, куда же ты пропала? У Егора болит всё тело, он дико устал. Он смотрит в окно, где с неба ему улыбается диск луны. Но ему эта улыбка кажется зловредным оскалом. Насмешкой над его тщетными попытками найти ту, которую он любит. Юноша распахивает створки, подставляя лицо свежему ночному ветру. Но он не приносит облегчения. В голове лишь один вопрос крутиться, настойчиво пролезая в мысли и не отпуская. - Куда же ты пропала, темноглазка? Он не знает ответа, никто не знает. Все уже сбились с ног. Кикиморы , упыри, валькеры, вампиры, тролли и вся остальная нечисть давно забыла про спокойный сон и отдых. Нельзя было медлить и секунды. Но что это даст? Егор посмотрел на кровать, приютившуюся в углу. На время, пока Носферон отстраивают заново, учеников разместили в комнатах по всему Питеру. Бертилову досталась крошечная комнатка, в которую вместилась лишь кровать, небольшой шкаф для одежды напротив неё и письменный стол под окном. Но что ещё нужно троллю? Несмотря на поздний час, Егору спать не хотелось. Вместо этого он подошел к столу, достал ручку и чистый лист бумаги и принялся писать: «Привет, Темноглазка! Прости, что так долго не писал. Всё времени не было, а сейчас так удачно перерыв выдался, такой нужный. Совсем из сил выбился, Мураныч гоняет нещадно. Чувствую себя праздничной индюшкой, которую к столу готовят. Весь Питер и Москву облазили, Готти даже порывались другие города обшаривать, но в этом нет нужды. Как и твоих следов. Что будет дальше, я не знаю. Но я не остановлюсь. И Гильс тоже. Если надо будет, то мы и весь янв прочешем вдоль и поперек! Тем более, там итак искать осталось всего чуть – чуть… Я скучаю по тебе, Влада. Сильно. Что – то внутри меня так отчаянно рвется к тебе, что мне порой кажется, что кусок души( который занят полностью тобой, между прочим, бессовестная девчонка!) оторвется, вырвется из тела и полетит искать тебя. И обязательно найдет. Мне так кажется. Знаешь, ещё пару лет назад, я и подумать не мог, что всем нам предстоит пережить такие испытания. Ещё пару лет назад я мог поклясться, что вся моя жизнь - друзья, мороки и шутки. Но потом… Потом появилась ты. Ты, хрупкая, беззащитная девочка с грустными глазами. Едва увидев тебя на крыльце дома, я подумал: всё, пропал. Моё сердце ухнуло вниз, потом подскочило вверх и забилось так сильно, что, кажется, его стук был слышен на всю округу. Я готов был всё отдать, чтобы вечно смотреть в твои глаза, манящие и бездонные, на радужные блики в твоих волосах, на тебя одну. Я пропал. Сотни раз говорил себе это. С каким – то особенным чувством я перебирал в памяти моменты нашей встречи. Сердце снова и снова заходилось в грудной клетке, ударяясь о ребра ( интересно, а так сломать можно что – нибудь?). А когда началась учеба, я не мог спокойно сидеть на месте, зная, что ты совсем – совсем рядом. За соседним столом, партой, за спиной. И я делал всё, что мог, чтобы привлечь твое внимание. Ведь не я один влюблен в тебя. Да, странно звучит : «Муранов» и « влюблен». Но как сказал классик : «Любовью шутит Сатана!» А ты шутила над нами. Сколько раз ревность своими когтями впивалась мне в сердце, разрывая его на сотни крошечных кусочков, и топтала их. Без жалости, с явным наслаждением. Трудно осознавать, что девчонка, в одно мгновение покорившая тебя и ставшая для тебя всем, любит другого. В такие моменты мне хотелось подойти к Гильсу и вытряхнуть из него душу, ударить пару раз, чтобы он наконец заметил тебя, понял , от чего отказывается. Но спустя время я понял, что его и без меня тряхнуло. Я видел его взгляды в твою сторону, как он окружал тебя заботой. Странной, но заботой. Вампиры, что сказать. У них свои заморочки. Жизнь казалось безмятежной и полной света. Ты рядом, я могу каждый день смотреть на тебя, вглядываться в твои глаза, слушать твой звонкий смех. Всё было прекрасно. Но всё заканчивается. Рано или поздно. Сначала умертвие, потом злобные маги, следом Гильсу сорвало крышу, а дальше…Дальше война и моя смерть. Не знаю, плакала ли ты или нет ( надеюсь, что да, порадую своё тролльское самолюбие), но мне важно было знать, что ты про меня не забыла. Что я нужен тебе. Там, во мраке, я не ощущал ничего, кроме холода. Вокруг темнота и бесконечный холод. И страх. Я боялся быть забытым тобой. Ты не забыла. Я знал, что не безразличен тебе, раз ты меня вернула, отвергнув Темнейшего ( хоть какая - то радость для старого и больного тролля). Но я был сам не свой, заставил тебя нервничать и плакать. Я готов сотню раз просить у тебя прощения, стоя на коленях. Вымаливать твое « прости». Лишь бы ещё раз услышать твой голос. Мои оправдания сейчас бессмысленны. Ведь тебя нет рядом. Ты исчезла. Пожертвовав собой, ты спасла темный мир от уничтожения. Но оно того стоило? Думаю, что да. Ты никогда ничего не делала понапрасну. И если так было нужно, то я тебя не виню. Я тебя никогда не винил. Просто… Просто мне больно и одиноко сейчас…» Здесь тролль остановился. Рука предательски дрогнула, на листке остался ярко – синий росчерк от шариковой ручки. Буквы заплясали перед глазами. Какое это письмо ? Десятое? Или восемнадцатое? Егор уже сбился со счета. В такие моменты ему было особенно паршиво. Он не знал, что делать, как быть и к кому обратиться за помощью. Бездействие сводило его с ума, а что предпринимать, чтобы заглушить эту боль, он не мог понять. Но выход нашелся. Он писал. Сначала это были просто несвязные отрывки, догадки, мысли. Потом наброски стали принимать форму, пока не превратились в письмо. Адресат оставался неизменным. Влада. Огнева Влада. Темноглазка, Снежок, Френдзона. У неё много имен, но всем она нужна. Как никогда раньше. Как нужен воздух, вода или солнце. Как тот элемент, который был всегда, а потом внезапно исчез. И никто не мог его найти. Как ни пытался. Бертилов аккуратно убирает листок в полку стола. Таких листов там не меньше двух десятков. В отличии от учебников и тетрадей, валявшихся по комнате в хаотичном беспорядке, к письмам Егор относился бережно. Временами он их перечитывал. Иногда вслух, надеясь, что ОНА услышит. И вернется. Или даст знак, как её найти. Но шло время. Успехов не было. Знаков тоже. Осталось только надежда. Тролль ещё раз выглянул в окно. Глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. В последнее время там бардак. Но сегодня можно. Точнее, пока можно. - Вернись. – совсем тихо, почти беззвучно. И снова. – Вернись. Егор не знал, что там, на Английской набережной, у окна стоит Гильс. И точно так же смотрит в небо. В надежде. - Вернись, я скучаю. – в унисон звучат два голоса. А Влада не слышит.