Тишина

      Тянущее чувство в голове — словно кто-то разрезал череп и теперь медленно вытягивает мозг. Липкая и горячая кровь затекает в уши, забивает ушные раковины, оглушает. Глаза под неописуемым давлением растекаются по всей внутренней поверхности черепа. Длинные костлявые — костяные! — пальцы проходят всё глубже и глубже в череп, продавливают пластины, с наслаждением погружаются в мозг и пытаются его вытащить. Пытаются подтянуть его к окровавленным челюстям и оторвать зубами кусок побольше. Он исчезнет в его жадном, алчном чреве — а затем ещё кусок тебя, и ещё, и ещё!..       Его ледяные руки сжимаются на твоих запястьях — и выворачивают их, ломая кости. Его пальцы сдирают кожу, его язык толкает жир к горлу, его зубы отрывают ломти мяса. Его голова опускается, прямо к горлу, острые клыки вонзаются в нежную кожу. Кровавая пелена застилает сознание.        Лишь только ужасная боль, заставляющая усомниться в реальности всего, что этой боли не принадлежит. И холод, могильный холод, сковывающий…              …запястья.       Ты просыпаешься от ужасной боли в спине и звона в ушах. В волосах — засохшая кровь, область прямо над правым ухом пульсирует болью, чуть ниже тянется струйка засохшей крови.        Ты пытаешься встать — руки обжигает резко нахлынувшим холодом. Часто моргая, ты поворачиваешь голову и, словно слепая, долго-долго вглядываешься в вечную тьму.        Глаза привыкают — и ты тут же жалеешь об этом. Окровавленные, бледные руки обхватывают железные браслеты, от них куда-то вниз тянутся цепи. Ты дёргаешь раз, другой — и лишь вызываешь очередной приступ боли. Пытаешься сгруппироваться — ноги не желают подниматься. С трудом подняв голову, ты видишь, что цепи сковывают и лодыжки. Звенья уходят вниз, позвякивают при каждом движении — но даже и не думают пасть.        «Что случилось?..»       Всего одна мысль — но голова уже раскалывается. В виски вонзают раскалённые спицы. Ты отчаянно вжимаешься затылком в жёсткий матрас, пытаясь унять пульсирующую, ноющую боль. Из горла сам собой вырывается стон…       — Ты так себе не поможешь…       Этот голос… Словно мёд, словно сладостное вино, он втекает в твои уши. Мягкий, нежный, низкий… вкрадчивый. Чуть хриплый, со странной интонацией. В нём есть что-то, что заставляет поёжиться. Что-то, из-за чего мурашки пробегают по твоему телу, а на окровавленном лбу выступает холодный пот. Ты, затаив дыхание, игнорируя боль, чуть приподнимаешь голову.       В дальнем конце комнаты стоит чёрная фигура. Она не просто находится в темноте — там буквально ничего нет! Словно силуэт и является источником твоей слепоты.       Едва заметное движение — но напряжённые глаза замечают и его. Там, где должна быть голова существа, вспыхивает красный огонёк. Алое пламя мечется по кругу, потом вдруг останавливается. Это же глаз! И он смотрит прямо на тебя…       Тяжёлое, хриплое, свистящее дыхание — словно их обладатель имеет проблемы с лёгкими. Он как будто дышит прямо в затылок. Его алый глаз, как будто налитый кровью, смотрит прямо на тебя. Ты только сейчас замечаешь, что на тебе совершенно нет одежды.       «Этот голос… Этот взгляд…»       Голова трещит по швам.       «Он дышал мне в затылок… Он был там!.. Где?..»       Пламя кровавого глаза прожигает насквозь.       «Здравствуй, малышка».       Нет.       «Куда же ты? Бедный мышонок…»       Господи…       «Тебе не скрыться от моих внимательных глазок!..»       Пожалуйста!..       «Тебе не сбежать от меня!»       Я не хочу…       «ТЕБЕ НЕ СПРЯТАТЬСЯ!!!»       Я не хочу умирать!       Белая кость, по которой стекает кровь. Стук топора о трухлявое дерево. Хриплые смешки и тяжёлое дыхание. Рукоять, стремящаяся к голове. Глухой удар… и тьма.       Ты думала, что погибла. Что костлявое чудовище вскрыло тебя прямо там, на снегу, запихнуло свою голову в твой живот и жуёт кишки. Вгрызается грязными зубами прямо в сердце, вырывает мешающие рёбра. Словно трофеем, трясёт твоей оторванной головой…       Но ты жива. Ещё не всё.       Не могло быть так легко.       — С пробуждением, мышонок… — шепчет фигура. Ты вжимаешься в матрас, надеясь… на что? Провалиться под землю? Ты и так под землёй, дальше некуда. — Зачем же ты убегала?       Шаг навстречу.       — Неужели я настолько…       Ещё шаг. Половицы отчаянно стонут, моля о пощаде. Ветер перестаёт дуть сквозь щели между трухлявыми досками стен. Природа, затаившись, наблюдает, как чёрная фигура выходит на границу непроглядной тьмы и сумрака. Чуть наклоняется вперёд…       — Страшный?!       На тебя смотрит огромный череп. Скалит зубы в ужасной улыбке. По скулам и челюстям тянутся полоски засохшей крови. В левой части черепа зияет огромная дыра, в левой глазнице полыхает алое пламя.       Ты не слышишь собственного крика и не чувствуешь собственных слёз — всё это происходит как будто в другом мире. Капли, что катятся по лицу, тщетные попытки разорвать цепи, удары затылком о жёсткий матрас, натужный скрип половиц под ногами чудовища — всё это так далеко! Всё это происходит где-то там, под какой-то горой, с кем-то другим. С кем-то другим! Не с тобой! С кем угодно, но не с тобой!       — Тс-с-с… — шипит он, кладя одну руку тебе на щёку. Ты распахиваешь глаза.       Огромное существо стоит прямо над тобой, глядит прямо на тебя. Безумная улыбка и не думает шелохнуться — зато она готова разорвать его череп. Он ведёт своими холодными костяными пальцами по щеке, осторожно огибает глаз, чуть ерошит окровавленные волосы. Ты не смеешь шелохнуться. Ты белеешь — едва не белее его. Он улыбается. Ему нравится твоя дрожь.       Скелет прижимает палец другой руки к челюсти, призывая к тишине. Твои тихие всхлипы звучат почти раскатами грома в воцарившейся тишине. Нижняя губа дрожит, слёзы катятся по щекам. Цепи натягиваются.       — Молчать.       Ледяная рука зажимает твой рот. Ты мычишь что-то невнятное и испуганное, силишься дотянуться руками до лапы — тщетно.       Череп нависает прямо над тобой.       — Молчать, — шепчет он. Его голос больше не затекает в уши — он петлёй затягивается вокруг шеи. — Ты должна быть тихой. Ты ведь не хочешь разбудить моего братишку?       Он усмехается.       — У него был тяжёлый день — я принёс только тебя, поэтому он остался голодным. А если ты потревожишь его невинный сон…       Руки сжались на челюсти. Скелет был готов в любую секунду вырвать её из твоей головы. Ты тихонько застонала. Пальцы сжались сильнее…       Собрав всю силу воли, что была в тебе, ты удержала крик.       — Прекрасно, — кивнул монстр. — Ну же, мышонок, не бойся. Я твой друг, верно? Я ведь не убил тебя?       Он засмеялся, словно удачно пошутил. Возможно, это и была шутка.       — Ну же, мышонок, ты хочешь остаться здесь? Я всё ещё могу разбудить братишку! — Его руки нежно гладили твою побелевшую кожу. — Где ты хочешь быть? Хочешь, я приглашу тебя за стол?       За стол?..       Ты замотала головой, отчаянно сдерживая громкий плач.       — Ве-е-ерно, как я и думал, — пропело чудовище. — Тогда мы останемся здесь… Вдвоём. Ты будешь под моей защитой, мышонок. Договорились?       Что ещё оставалось?       Ты кивнула.       — Какая умная, какая хорошая девочка.       Он отошёл во тьму, исчезая из поля зрения. Ты задрала голову — скелет обходил кровать, к которой ты была привязана. Он остановился у изножья, глядя куда-то… вниз. Прямо на тебя.       На мне нет одежды…       — Знаешь, мышонок, наш организм очень сложен… — Руки скелета легли на спинку и потянули на себя. — Мы, существа разумные, цивилизованные, недалеко ушли от животных.       Дерево отчаянно стонет, изгибаясь всё сильнее.       — Что нам нужно? — Он усмехается. По спинке кровати пробегает трещина. — Поесть да поспать! Почти как животные.       С протяжным, оглушительным треском спинка отрывается от изножья — скелет отбрасывает её в сторону. Ты до крови закусываешь губу, чтобы не закричать.       — Но есть кое-что, чем мы отличаемся от низших существ… Нам нужно поддерживать в порядке не только тело, но и разум — иначе можно окончательно свихнуться! — Вновь смешок. Что он собирается делать?!       — Да-да, мы зависимы от двух кило чего-то склизкого, плавающего в наших черепушках. — Скелет встал на четвереньки на кровать и постучал правой рукой себя по черепу. Его левая рука легла на твоё бедро…       — Что ты…       — Уж прости… — Он усмехнулся. Ему не жаль. — Я должен время от времени защищать и разум.       Окровавленные штаны спустились. Ты в ужасе глядела, как чудовище приближается, льнёт к твоему телу. Как его возбуждённая плоть касается твоего лона…       — Н-нет… — дрожащим голосом шепчешь ты.       — Тс-с-с… — Скелет проводит руками по твоим бёдрам, простукивает пальцами каждое ребро, на мгновение застывает на груди. Он возвышается над тобой, прижимает своим весом тебя к кровати. Ты пытаешь извиваться, выскользнуть — цепи всё ещё держат. Ты в ужасе смотришь в безумные глаза чудовища.       — Не кричи…       Лоно и низ живота пронзает острая боль. Пальцы впиваются в матрас, прорывая его, некоторые ногти ломаются. Зубы впиваются в губу. Сверху доносится стон блаженства. Скелет начинает двигаться, с каждым толчком входя всё глубже. Пульсация и твоё сердцебиение синхронизируются — бешеный ритм, страшный танец, кошмарная песня. Чудовище давит руками на твою грудь, и ты почти слышишь, как трещат рёбра. Горло разрывают стоны отчаяния.       — Заткнись! Заткнись, шлюха! — Удар. По губам стекает тоненькая струйка крови. Она смешивается с твоими слезами и бежит вниз, по шее.       — Тебе было сказано молчать!       Рука сжимается на горле. Нет, не рука — челюсть! Он впивается зубами в твою нежную шею, прорывает кожу. Кровь исчезает у него во рту.       Оторвав челюсть от шеи, он проводит по горлу языком. Ты невольно запрокидываешь голову, прикусываешь губу… От горла к подбородку…       Шлюха… Шлюха! Шлюха!       Челюсти впиваются в твои губы. Язык осторожно, растягивая удовольствие — и страдание, — слизывает кровь. Толчки ускоряются, ты чувствуешь, как весь низ твоего тела охватывает пожар. Ты готова сгореть, сгореть заживо — что угодно, но не это! Ноги сводит судорога, руки готовы сломаться сами по себе.       — А ты вкусная…       Шёпот раздаётся прямо у тебя над ухом. В следующую секунду медовый голос сменяется яростным рыком, и клыки чудовища вонзаются в твоё ухо. Хрящи трещат, кожа рвётся.       Ты кричишь, кричишь — и не слышишь собственного крика. Всё тонет в пыхтении и сладостных стонах монстра. Он впивается в тебя, он сосёт твою кровь, он использует тебя…       Он меня убивает!..       — Вкуснее предыдущей!       Снова укус, снова толчок, снова волна боли, пробегающая по всему телу. Снова стыд и ужас, затапливающие разум, заливающие его слюной монстра. Ты рыдаешь — лишь бы не видеть этого черепа! Он улыбается, он смеётся! Он победил. Он охотник, ты — мышка в его лапах. Он поиграет — и раздавит.       Протяжный стон над тобой разрывает череп на части. Монстр задирает голову и закрывает глаза. Ты чувствуешь, как что-то горячее течёт уже внутри тебя. Ты чувствуешь, как давление медленно ослабевает. Ты осознаёшь, что могильный холод охватывает тело. Руки и ноги отказываются подчиняться. Перед глазами всё темнеет.       — Прекрасно… — Тебя треплет чья-то рука. Щека едва не отрывается. — Я же говорил, что ты умная девочка.       Он поднимается. Безумная улыбка становится шире. Твоя кровь и его слюна текут по заляпанной чьими-то внутренностями кофте. Он усмехается.       — Продолжай, деточка. Продолжай, и, быть может, проживёшь чуть дольше…       Но ты его уже не слышишь. Твой разум тонет в слезах. Он отравлен кошмаром. Ты лежишь на кровати, скованная, использованная, уничтоженная, и смотришь остекленевшими глазами куда-то прямо перед собой. Слёзы катятся по щекам, всхлипы разрезают тишину.       Твоё бездыханное тело остаётся в одиночестве.