Выбор аристократки

Тобиас продолжал находиться в оцепенении. Его потерянная тётя продолжала обнимать племянника, а он не мог пошевелиться. Вряд ли кто-нибудь из них сдвинулся бы с места в ближайшее время, если бы позади не услышали кашель Тома, который таким образом пытался привлечь их внимание. Женщина разжала объятья и взглянула на племянника, ощущая неловкость. Эрин застенчиво улыбнулась и мягко прикоснулась к его плечу. - Прошу прощение за свой порыв. - начала женщина. – Я просто уже потеряла надежду увидеть тебя или кого другого из семьи. - На самом деле, еще сегодня утром я не планировал ничего подобного. – немного придя в себя ответил Тобиас. - Мне неловко вас прерывать, - услышали они голос Тома, - но может, вы все-таки пройдете в дом? Эрин, ты не так давно выздоровела. – добавил он для убедительности. - Том прав. Пойдем. – сказала она обращаясь к Тобиасу. – Прости. С твоим появлением я растеряла все задатки вежливости. – улыбнулась она. Эрин направилась к дому, а Тобиас не спеша последовал за ней, пытаясь переварить обрушившуюся на него действительность происходящего. У его матери есть родная сестра. Близкий и родной человек, который находится на другом континенте и жаждет встречи. Как такое могло произойти?! Мужчина очень надеялся, что получит ответ на свой вопрос. Оказавшись в доме, Эрин проводила Тобиаса в гостиную. Она была небольшая, но уютная. Мягкие диванчики, пушистый ковер, камин, в котором тлели дрова. На стенах висели фотографии. На многих из них Тобиас узнавал Эрин и Томаса. Но чаще всего один из них находился в компании молодых людей – парень и девушка. Большая вероятность того, что это их дети. Кузен и Кузина. Дальнейший поток мыслей прервала вошедшая в гостиную Эрин. Тобиас услышал, как она попросила Томаса поставить на плиту греться чайник. Тобиас молча, удивился. Сейчас в мире современной техники редко встретишь семью, у которой дома нет термопота. Или хотя бы электрического чайника. Очевидно, все мысли были написаны у него на лице, так как Эрин, садясь напротив, тепло улыбнулась и сказала: - Томас все время говорит о термопоте. А мне нравится ожидание чай. Когда у тебя под рукой кипяток, ты будешь пить чай без удовольствия. Но когда ты посидишь в ожидании десять минут, у тебя увеличится желание выпить чай или кофе, не спеша, смакуя. Ведь даже вкус у напитка становится другим. Тебе так не кажется? Тобиас ответил не сразу. - Я…я никогда не задумывался об этом. - Прости, - снова извинилась женщина, пряча грустную улыбку, - Тебе и так неловко, а я еще задаю тебе глупые вопросы. - Вовсе нет. – слишком поспешно ответил Тобиас, чем вызвал заинтересованный взгляд тети. Мужчина нервно выдохнул и опустил глаза, пытаясь успокоиться. – Понимаете, миссис Купер… - Прошу, зови меня Эрин. – перебила женщина. Тобиас вновь взглянул на женщину и замер. В ее глазах он увидел отчаяние. Такое явное и открытое, что внутри что-то больно кольнуло. А еще пришла злость. На Эвелин. Как она могла так поступать с сестрой на протяжении почти тридцати лет?! - Эрин, - неуверенно начал Тобиас, произнося новое имя, - не буду скрывать, мне действительно немного некомфортно. Но при этом мне очень интересно вас слушать. Женщина искренне улыбнулась, а в глазах блеснули слезы. - Как Эвелин и Маркус? – спросила она. – Почему не приехал Джонатан? Тобиас опешил. Медленно, но верно, до него, наконец, дошел смысл вопроса. Она не знает. Даже не догадывается о том, что в его семье ее не существует. Эрин уверена в том, что Эвелин рассказывает сыновьям о своей старшей сестре. Мужчина прекрасно понимал, что сказав сейчас правду, сделает Эрин очень больно, но солгать этой женщине он просто не мог. - Джон, он… - запнулся Тобиас, прочищая горло, - Он ничего не знает о вас. Как и я ничего не знал еще сутки назад. Джоанна утром принесла мне ваше письмо, которое моя мать, как и остальные письма, выбросила, не распечатывая. Когда до женщины дошел смысл сказанного из глаз потекли слезы. Она прикрыла лицо руки, пытаясь заглушить тихие всхлипы. Тобиас поднялся, чтобы хоть как-то утешить Эрин, когда в комнату вошел Томас. Мужчина, увидев свою жену, не стал терять время. В несколько шагов он преодолел расстояние, которое разделяло его с каминной полкой, и, взяв оттуда небольшую баночку, подошел к супруге. Он сел рядом и обнял ее, что-то нашептывая на ухо. Женщина утвердительно кивнула и приняла от мужа таблетки, послушно запивая их протянутым стаканом воды. Убедившись, что жене стало лучше, Томас покинул гостиную. - О таком я даже предположить не могла. – немного придя в себя начала Эрин. – Самое худшее, о чем я думала, так это то, что вы меня презираете. Но чтобы совсем не знать о моем существовании… - Единственный человек, которого я презираю, это моя мать. – злясь перебил Тобиас. – Она не имела права скрывать от меня…- осекся он, - …от нас это. - Нельзя так говорить о матери Тобиас. – грустно покачала головой Эрин. – Злость уйдет со временем, а она останется твоей матерью, чтобы не сделала. То, каким тоном она это сказала, удивило Тобиаса. Будь на ее месте Эвелин, мужчина бы услышал долгую лекцию на повышенном тоне о том, какой он грубый и невоспитанный. А Эрин сказала это так, что Тобиасу неожиданно стало стыдно за свои слова, произнесенные в адрес Эвелин. Он поспешил извиниться. - Это ты меня извини. – ответила женщина. – Мы друг друга не знаем, а я тут пытаюсь воспитывать взрослого мужчину… - Я бы хотел вас узнать. – снова перебил Тобиас сам же удивившись своим словам. Они были сказаны в порыве. В этой женщине он увидел то материнское тепло, которое ему не смогла дать Эвелин. По этой же причине Тобиас близок с Джоанной. В ней он тоже как брошенный ребенок искал ушедшую мать. Себе он давно в этом признался, но никогда он не произнесет это вслух. Но Эрин, только взглянув на него, сразу все поняла. Но, как и он, ничего не сказала. - Что ж, - начала женщина после небольшой паузы, - я бы могла тебе все рассказать, если ты готов слушать. Тобиас кивнул. В гостиную в это время зашел Томас, неся поднос с чаем. Он поставил его на журнальный столик, а затем взглянул на жену. - Со мной все хорошо. – ответила она на его немой вопрос. – Иди, отдыхай, Том. Мы вряд ли скоро закончим. Мужчина пожелал им доброй ночи, чмокнул жену в щеку и, развернувшись, послушно ушел наверх. Эрин дождалась, когда шаги наверху стихли, затем повернулась к Тобиасу и начала свой рассказ: - Я старше твою мать на три года. Думаю, ты в курсе, что Эвелин было девятнадцать, когда она вышла замуж за Маркуса. Они познакомились на одном из благотворительных приемов, который устроила наша семья. Она влюбилась в него почти разу же, как увидела. Я всегда завидовала ее легкому нраву. Эвелин гордилась нашим воспитанием и уважала наши правила, которые никогда не нарушала. «Слово родителей - закон. Родители знают лучше, что нужно их детям». Я поначалу тоже старалась вести себя соответственно, но когда мне исполнилось восемнадцать, наши родители приступили к поиску моего будущего супруга. И тут я поняла, что в нашем обществе не все так правильно и идеально, как может показаться со стороны. Родители знакомились с разными семьями, устраивали ужины, на которых обсуждали возможную помолвку, но ничего не получалось, так как я не соглашалась ни с одним предложением. Какое-то время они терпели мое непослушание, но терпению пришел конец. Наш отец был очень строгим, поэтому неудивительно, что он отчитал меня, запретил выходить из дома и сообщил, что если я не в состоянии выбрать себе мужа, то он сделает это за меня. Так мы и сблизились с Томасом. Он работал в нашем доме поваром. В тот день когда мы поругались с отцом, он прокрался в мою комнату и принес мне вишневое пирожное. – рассмеялась женщина. – Я была так удивлена его приходом и заботой, а он просто попросил меня чаще улыбаться. Так все и началось. Эрин отпила немного чай и продолжила: - Поиски моего мужа родителям пришлось отложить, так как Маркус сделал предложение Эвелин. Мы всегда были близки с твоей матерью, но после нашей ссоры с отцом она отдалилась, полностью поддерживая сторону отца. А после свадьбы началась семейная жизнь, она переехала в новый дом и мы стали редко видеться. После свадьбе отец вспомнил про меня и начал воплощать свои обещания в действие. Когда Эвелин сообщила, что беременна, отец к этому времени нашел мне будущего мужа, договорившись обо всем с его семьей. Раньше помолвка длилась дольше, чем сейчас принято в нашем обществе, не меньше пяти месяцев. Свадьбу запланировали на весну следующего года, но когда в феврале родился ты, дата немного сдвинулась. Маркус был на седьмом небе от счастья – родился долгожданный наследник. А вот Эвелин сильно нервничала, она боялась, что не справиться с маленьким ребенком, поэтому на первое время они переехали к нам. Ты был самым спокойным младенцем, которого я видела, очень редко капризничал. – Эрин улыбнулась, а Тобиас почему-то снова почувствовал неловкость. – День моей свадьбы приближался, и мы с Томасом решили, что нужно что-то делать. Других вариантов кроме побега не было. За месяц до свадьбы мы сбежали к родителям Тома в Женеву. Я надеялась, что моя семья поймет и простит меня. Со временем. Но, этого не случилось. Я пыталась наладить с ними контакт, когда забеременела, написала огромное количество писем матери, но в ответ ничего. А после рождения Джонатана, я начала писать Эвелин, наивно полагая, что она хотя бы прочитывает письма. Как глупо… - последняя фраза была сказана шепотом. Сказать, что Тобиас был в шоке, значит, ничего не сказать. Он не мог понять, как родители могут просто отказаться от ребенка? Не интересуясь, что с ним, жив ли он, в конце концов?! Он не знал своих бабушку и дедушку, они умерли, когда Тобиасу не было и пяти. Но, он знал свою мать. По крайней мере, думал, что знал. Да, Эвелин бывает местами чересчур навязчивой, а местами так, будто незнакома с чувством такта. Но такого, он не ожидал. Она могла не общаться с сестрой, это ее дело, но скрыть от него и Джона ее существование, она не имела права. Хотя, Тобиас догадывался о причине этого. Эвелин просто «огородила» семью от недостойных родственников. А возможно, ей просто было стыдно за сестру. Очень в духе Эвелин. Мужчина еще немного посидел в тишине, пытаясь запомнить всю историю в подробностях, а затем, прочистив горло уже, наверное, в сотый раз за вечер, спросил: - У вас есть дети? - Да, у нас есть дочь Эмили. – кивков головы она указала на фотографию на каминной полке, на которой в обнимку стояли молодая девушка со светлыми волосам и молодой человек. – Она живет в Берне вместе со своим мужем Кевином. Они поженились два года назад. Детей заводить не спешат, так как любят путешествовать. – улыбнулась Эрин. Тобиас понял, что эта тема часто обсуждаемая. – Они приедут к нам через пару недель на день рождение Тома. И, если ты не против, я бы могла вас…познакомить. – смущенно закончила она. Тобиас снова кивнул. Наверняка, ему будет так же неловко, как и сейчас, но это не станет препятствием для знакомства с кузиной. Он очень хотел узнать своих «потерянных» родственников. - Ну, теперь, может, ты расскажешь что-нибудь? – осторожно спросила Эрин, боясь спугнуть племянника настойчивостью. Тобиас молчал пару минут, а затем все рассказал. Всё. Про непростые отношения с родителями, про Джоанну, которая частенько заменяла ему мать, про Джона с которым не получалось долгое время найти контакт, про Трис. Про себя и Трис. Он боялся реакции тети, но промолчать он не мог. За эти пару часов разговора с ней, Тобиас убедился в том, что более мудрую женщину он никогда не встречал. А еще он почему-то надеялся, что она, как никто другой, должна понять его. И она поняла. Но, разумеется не сразу. - Тобиас, - едва слышно начала она, - я не понимаю…Как же так? Она…она ведь супруга твоего родного брата… - в голосе не было осуждения, которого он боялся. Лишь чистое непонимание. И Тобиас привел единственный аргумент, который у него был: - Я люблю её. Я не предполагал, что можно быть настолько зависимым от кого-то. С Лорен был иначе, только сейчас я это понимаю. Было уважение, привязанность и спокойное будущее, если бы не некоторые обстоятельства. Но Трис, она не похожа, ни на кого. Она такая живая и настоящая, как луч света в нашем «сером» обществе. С приездом в наш дом, она изменила меня. Разбудила, встряхнула, вытащила из того кокона, в котором я сидел после развода. Я никогда не был к ней равнодушен. Даже с самого начала это была неприязнь, она мне не нравилась. Но никогда не было равнодушия. И, как бы я не хотел, как не пытался «вытянуть» её из себя, я не смог. Она – лучшее, что произошло со мной в этой жизни. – закончил он, удивляясь своему откровению. И только после этого Эрин поняла.

* * *

Тобиас решил не беспокоить мистера Смита, и вызвал в аэропорт такси. В последнее время он не чувствовал себя спокойно и уверенно, как сейчас. За это он был благодарен Эрин. После ночного разговора женщина смогла отговорить Тобиаса от затеи, отправится в гостиницу. Оставшуюся ночь они не спали, так как каждый обрабатывал только что полученную информацию. А на утро, Эрин предложила единственное, на ее взгляд, верное решение в сложившейся ситуации. Они с Трис должны бежать, через три дня. За это время он успеет все подготовить. Они улетят сюда, в Валенштадт. Эрин и Томас помогут. Это единственный выход. В Швейцарии их никто не будет искать. Теперь нужно рассказать обо всем Трис и надеяться, что она нормально воспримет такой скорый побег. Машина остановилась у особняка Итонов. Тобиас расплатился с таксистом, взял небольшую сумку с заднего сидения и не спеша направился к дому. Время показывало почти девять, и мужчина надеялся, что трапеза уже закончилась, и гостиная будет пуста. Зайдя в дом, он оставил сумку в прихожей. Стараясь не шуметь, двинулся в гостиную, и застыл, не сделав и пары шагов. На него слегка удивленно смотрели две пары глаз – Натали и Эндрю Прайор. Тобиас опешил. Что он пропустил? По какой причине родители Трис прилетели в Чикаго в начале рабочей недели? Он не успел поздороваться ни с ними, ни с родителями, которые сидели напротив четы Прайор, так как был заключен в неожиданные объятья. - Тобиас! – воскликнул Джон, сжимая брата обеими руками. – Наконец-то! Где ты был? У нас потрясающая новость! Джон был очень воодушевлен. Новость действительно должна была быть потрясающей, раз для этого прилетели Прайоры. - Позже расскажу. Лучше ты поделись вашей потрясающей новостью. – без энтузиазма ответил Тобиас. Честно говоря, он устал, как морально – разговор с Эрин, так и физически – восемнадцать часов в самолете. Поэтому сейчас ему больше всего хотелось, закончить с формальностями и уйти спать. Даже разговор с Трис он готов был отложить до завтра. - Что ж, в ближайшем будущем тебе придется сменить вечно угрюмое лицо на маску клоуна. – рассмеялся Джонатан. - Поздравляю! Скоро у тебя родится племянник! На его лице читалось искреннее непонимание. Он переводил взгляд он родителей к Джону несколько раз, прежде чем увидел ее в боковом кресле. Она смотрела на него огромными, полными страха глазами. И тут до него дошел смысл слов Джона. Трис увидела это по глазам, они изменились. В одно мгновение, будто кто-то нажал выключатель и его глаза вдруг стали пустыми. Обреченными. Равнодушными. И он отвел взгляд. Она слышала, как он, слишком радостно поздравлял Джона, своих и ее родителей, а потом подошел к ней. Она поднялась на встречу его вытянутой руки, пытаясь поймать его взгляд. Но бесполезно, он не смотрел. Тобиас аккуратно обнял ее и так же поздравил. Объятья вышли чужими, холодными. Она чувствовала, как он отдаляется и закрывается. Мысленно она кричала: «Очнись! Это твой ребенок! Это же так очевидно!». Но выходит, очевидно, было только ей. За трапезой все с энтузиазмом обсуждали рождения первенца. Наследника! – уверенно излагала Эвелин, а Натали и остальные ее поддерживали. Кроме Трис и Тобиаса, разумаеется. Мужчина молчал на протяжении всего ужина, лишь однажды заговорил, когда к нему обратился Маркус: - Ты так и не сказал нам, где ты был. - У меня были важные дела, которые срочно нужно было решить. - Если твои дела не касаются фирмы, ты не можешь пропадать на целый рабочий день. Тобиас без возражений кивнул. На этом его разговоры за ужин закончились. - Беатрис, - обратилась к ней Эвелин, - когда ты поедешь на осмотр к Мэтью? В горле резко пересохло. - К Мэтью? – переспросила Трис. – Но, разве он эксперт в…в этой сфере? - Он наш семейный доктор и знает всё. – вставил Маркус. – Это отличная идея. Ты можешь приехать в офис на неделе, я думаю, он будет очень счастлив, наблюдать за тобой в течение всего срока. - Замечательно! – чуть ли не хлопая в ладоши от восторга, сказала Эвелин. Трис снова подняла глаза на Тобиаса. Мужчина угрюмо смотрел в тарелку и игнорировал ее взгляды. Желваки на его скулах то появлялись, то исчезали. Поза за столом была очень напряженной. Она должна поговорить с ним и все объяснить. И сделать это нужно как можно скорее. Никогда еще ужин не тянулся так медленно.

* * *

Как и всегда, Трис сказав Джону, что идет почитать, вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Она ведь даже не солгала ему, действительно отправившись в библиотеку. Бесшумно потянув дверь на себя, Трис надеялась увидеть здесь разожженный камин, тепло исходившее от него, и Тобиаса. Но ничего этого не было. В библиотеке было темно, прохладно и одиноко. Его здесь нет. Он не пришел и вряд ли придет. Наивно было полагать, что он захочет с ней разговаривать. Ей ничего не оставалась делать, поэтому она села в оконную нишу и беззвучно заплакала. Сколько она просидела вот так, неизвестно. Но когда она взглянула в окно, на небе сверкали звезды, и висела полная луна. Вытерев слезы, собралась морально и решила, во что бы то ни стало с ним поговорить, а для этого ей нужно идти к нему в спальню. Это будет очень рискованно, но другого выхода у нее не было. Он должен узнать правду. Она поднялась с уютного дивана и, бросив последний взгляд во тьму за окном, развернулась, чтобы уйти. Но тут ее привлек маленький свет в саду. Небольшая розовая точка то появлялась, то исчезала в самой дальней беседке. Не думая не о чем, он выбежала из библиотеки, накинула на плечи пальто и выбежала в сад. Достигнув крайней беседки, она остановилась, пытаясь отдышаться. Он стоял спиной, и кажется, ничего не слышал – ни ее бега по сухим листьям, ни сбивчивое дыхание, настолько он был погружен в себя и свои мысли. Она не стала оттягивать момент и просто негромко позвала его: - Тобиас… Он вздрогнул и обернулся. В глазах проскользнуло удивление, и, возможно, надежда, но затем все сменилось холодным безразличием. - Ты не должна быть здесь. На улице слишком холодно, а тебе сейчас нужно заботиться не только о себе. Он затушил сигарету и направился в ее сторону. «Сейчас. Он подойдет ко мне, поправит съехавшее на одно плечо пальто, обнимет и скажет, что я глупая, раз поверила в его актерскую игру». Он приближался, пока не поравнялся с ней, а затем…прошел мимо. Трис в отчаянье развернулась и смотрела в его удаляющую спину. - Тобиас, пожалуйста, послушай… - голос сорвался, а слезы вновь потекли по щекам. - Нет! – перебил он. – Я ничего не хочу слышать. Я все понял, не настолько глуп… «Видимо настолько!». - Это твой ребенок! Она планировала не так ему рассказать, но ничего уже не изменишь. Это было сказано в порыве отчаянья. Она не могла позволить ему уйти. И…это сработало. Он медленно, слишком медленно повернулся и наконец посмотрел в глаза. Трис не успела разглядеть его эмоции, так как он быстрыми шагами направился в ее сторону и, в этот раз не прошел мимо. Он упал. Упал на колени перед ней и, обхватив руками за талию, бережно притянул к себе. Она зарылась руками в его волосы и снова заплакала. От радости на этот раз. Тем временем его рука очертила ее плоский живот, а затем прикосновение губ: - Я люблю тебя… Трис уловила, как дрожал его голос. Но не поверила, пока не увидела его синих глаз, в которых стояли слезы. Он плакал? Не может быть… Лишь позже девушка смогла найти причину этих неожиданных эмоций с его стороны. Ребенок. У него будет ребенок, которого он перестал ждать. Про то, как они пытались завести ребенка с Лорен, Тобиас рассказывал без подробностей. Что если, он не надеялся? Что если он боялся?! Боялся, что у него никогда не будет детей. И тут она говорит, что это его ребенок. Его! Сегодня ночью, она подарила ему не ребенка. Она подарила ему жизнь.