Зов океана

      На этот раз Ракель проснулась, пока ещё было темно. Её одежда оказалась влажной, волосы прилипли к лицу. Она не вскочила и не побежала сразу же домой, как обычно, ей захотелось посидеть в тишине и полюбоваться чёрной в ночи гладью воды, ведь кроме неё никто не станет о ней беспокоиться.       Ночная тишина, окружавшая Ракель, совсем не походила на ту, что обычно царила в её квартире и сводила с ума, она, наоборот, дарила покой и успокаивала мечущиеся в голове мысли, упорядочивая их. Девушка чувствовала свободу, словно тяжёлые цепи, так долго тяготившие душу, наконец упали; теперь она нужна кому-то, теперь она больше не нуждается в других людях, в их заботе, больше она не будет унижаться, выпрашивая любовь, ведь любовь дарят добровольно, ты никогда не должен унижаться и молить кого-то любить тебя.       Первые лучи утреннего солнца начали поглощать ночную тьму, Ракель тяжело вздохнула и направилась домой. Она чуть не забыла, что завтра, а точнее уже сегодня понедельник. Ракель медленно вышла из парка — торопиться совершенно не хотелось. Она вдыхала свежий предрассветный воздух, пытаясь запомнить чувство покоя. Однако пришлось ускориться, потому что ужас той ночи дал о себе знать, как только девушка увидела вдалеке незнакомого мужчину.       Хелен крепко спала, когда Ракель вернулась домой. Часы показывали пять утра, а это означало, что есть ещё два законных часа сна до будильника, но девушка испытывала такой подъём душевных и физических сил, что не ощущала нужды ложиться в кровать. Она решила принять душ и приготовить на завтрак блинчики. Не хватало только пения птиц за окном для полного счастья. Ярко светившее солнце отражалось от каждой блестящей поверхности и вскоре всю кухню заполнили солнечные зайчики. Мокрые волосы липли к шее. Приятный запах, который вскоре заполнил всю квартиру, словно являлся объявлением того, что с этого самого дня всё наладится. Непроизвольная улыбка украсила грустное лицо Ракель, и вся боль улетучилась из её души. Вот только вскоре снова придётся взаимодействовать с людьми, вызывающими желание истребить весь человеческий род.       Хелен еле слышно вошла на кухню, волосы взъерошены после сна, веки так и норовят закрыться. Ракель вздрогнула, однако даже была рада видеть свою соседку. Она чувствовала, что больше не нуждается в связях с другими людьми, и с каждым вдохом и выдохом словно дышала свободой.       — Пахнет шикарно, — прогнулась назад Хелен, чтобы потянуться. — Давно не ела блины. Ты хочешь кофе или чай?       — Яда, — подмигнула Ракель, которой никогда не надоедали шутки про смерть. Хелен улыбнулась. — Сделай нам кофе, спасибо.       Это утро поистине оказалось самым прекрасным за последнее время. Только осознание того, что в этом мире есть кто-то, кому ты нужен, способно тебя освободить от всех ненужных связей, за которые ты так долго цеплялся в поисках чего-то настоящего.       — Если мне не изменяет память, ты пьёшь кофе с молоком и без сахара, — снимая горячую турку с огня, спросила Хелен.       — Я сама налью, не волнуйся, — перекладывая на тарелку последний готовый блин, улыбнулась Ракель.       — Ты вся сияешь. Приятно видеть тебя такой, — соседка положила руку на плечо и слегка сжала его. Ракель хотелось фыркнуть: естественно, никому не нужны твои страдания, всем нравится видеть тебя радостной и улыбающейся. Однако ничто не могло испортить это утро, и неприятная мысль быстро улетучилась, остался лишь восхитительный запах горячего кофе и свежеиспечённых блинчиков.       — Просто чувствую себя отдохнувшей, — пожала плечами Ракель, добавляя молоко в кофе. — Там должно быть что-нибудь к блинам в холодильнике. Посмотри.       — Я нашла сгущённое молоко, — Хелен торжественно поставила банку на стол. — Где открывашка?       — В столе на нижней полке вместе с вилками. Всё готово.       Завтрак прошёл настолько приятно, что никому не хотелось идти на занятия, которые явно только испортят настроение. Сегодня даже отражение в зеркале выглядело свежее. Тяжёлые цепи, которые всё это время сдавливали душу, исчезли. Ракель почувствовала силу внутри себя, почувствовала, что способна справиться абсолютно со всем, что ей подкинет жизнь.       В университете Ракель не хотелось ни с кем разговаривать. Она мечтала избавиться от необходимости взаимодействовать с людьми, которые были ей неприятны. Лучше плавать среди рыб в океане, испытывая полное душевное удовлетворение.       Ракель, может, и не собиралась ни с кем разговаривать, но именно сегодня оказалось необходимым решить вопрос о принятии участия в конкурсе плакатов про равенство прав всех людей. Кэрол собрала всех в холле, чтобы всё обсудить, словно это нельзя было сделать в общем чате.       — Нам нужно определиться с концептом самого плаката. Я предлагаю… — Ракель сразу же закатила глаза, потому что эта высокомерная особа всегда вызывала у неё аллергию. — Что-то не так? — сразу же ощетинилась Кэрол. — Ракель, я к тебе обращаюсь, — она произнесла это таким тоном, словно Ракель была чёрной рабыней, а сама Кэрол — её хозяйкой.       — Господи, да всем плевать на тебя. Сдалась ты мне, у меня своих проблем хватает, — ядовито выпалила Ракель, сорвавшись с предохранителя.       — Можно не закатывать глаза, когда я говорю о том, что касается всех? — злобно процедила сквозь зубы Кэрол. — Ты тут не одна.       — Просто заткнись и отстань от меня.       Ракель схватила свою сумку и направилась в кабинет, она чувствовала взгляды своих одногруппниц на своей спине и облегчение от того, что она наконец-то сорвалась на Кэрол. Надоело притворяться, словно тебе нравятся люди, которые считают себя лучше других. Кто-то пытался поздороваться с Ракель, но она не замечала никого и ничего. На данный момент она хотела лишь избавиться от всех ненужных связей, существовавших в её мире. И сейчас ей предстоит встретиться со своим преподавателем французского, с которой она не виделась с того самого момента, как выбежала с занятия. Ракель было страшно, ведь одно дело сорваться на однокурсницу, а совсем другое — на преподавателя, очень злопамятного и несправедливого преподавателя. Извиняться она не собиралась, а дальше ругаться — далеко не лучший план.       Войдя в кабинет и приготовившись к занятию, Ракель вставила наушники в уши и начала листать новости в телефоне — лишь бы никто её не трогал. И это желание сбылось, потому что все студенты влетели в кабинет ровно по звонку, а сразу за ними вошла Келлджой. Внутри Ракель всё начало трястись, она понимала, что не сможет сдержаться, если преподаватель начнёт её атаковать. Келлджой поздоровалась со всеми и начала задавать свой любимый вопрос: кто как провёл выходные. Никто никогда не рассказывал ничего интересного, но это не останавливало её.       — А как наша мисс Уитворт провела выходные? — с издёвкой в голосе спросила Келлджой.       — Не очень, — фыркнула Ракель. — Пыталась не утопиться, — съязвила она, улыбнувшись понятной лишь одной ей шутке, ведь кто ещё знал, что та никогда не сможет утопиться?       — Если Вы серьёзно, то я попрошу вас сходить к психологу. А если вы так пытаетесь острить, то я сейчас же попрошу Вас выйти из кабинета и не мешать мне вести занятие, — раздражённо, но в то же время с опаской в голосе, ответила преподаватель.       — Я подумаю, каким из ваших советов воспользоваться. Спасибо, — с холодной улыбкой произнесла Ракель. Девушка сама не понимала, откуда взялось всё это спокойствие, но оно её радовало.       — Вы будете продолжать язвить или, может, всё же выйдете отсюда? — Келлджой уже теряла терпение.       — Пожалуй, я останусь, — снисходительным тоном ответила Ракель. В кабинете царила тишина. Остальные, затаив дыхание, наблюдали за диалогом, опасаясь, как это может коснуться их, если Келлджой всё же выйдет из себя.       — Я из-за Вас уже много времени потеряла. Открываем учебники на странице семьдесят один.       Ракель не могла поверить, что ей даже не пришлось ругаться с преподавателем. Возможно, Келлджой просто была в лучшем расположении духа, чем обычно. Как выяснилось, девушка практически ничего не упустила за время своего отсутствия на занятиях.       Вся неделя прошла в социальном затворничестве. Ракель ни с кем толком не разговаривала. Если её что-то не устраивало, она не стеснялась огрызаться и высказывать своё мнение. Одна связь рвалась за другой, а на лице Ракель всё чаще и чаще появлялась та холодная улыбка, которая помогла ей выстоять в стычке с Келлджой. Даже с Хелен они почти не разговаривали, Ракель всегда старалась выглядеть занятой. Так она выжидала, когда её снова призовут. Сколько бы часов она не проводила в ванной, манящий голос всё не появлялся. Девушка уже начала переживать, что всё это было сном. Может, она сходит с ума?       В воскресенье за окном лил холодный дождь. Тяжёлые капли громко барабанили по стеклу. Ракель сидела на кровати, завернувшись в пушистое голубое одеяло, и с грустью смотрела на струйки воды, бегущие по окну. Хелен молча что-то набирала на компьютере. Ракель не было дела до того, что делает её соседка. Она лишь ждала, когда услышит этот таинственный голос. Такой родной… Уже начали закрадываться мысли, а не обманул ли её дух воды. Может, у неё вообще были галлюцинации? А что если Ракель просто ходит во сне, а в это время ей снятся эти странные сны? И снова она приглушила эти назойливые мысли. Ракель тысячу раз проверяла эти теории. Всё вполне реально. Нет ничего хуже ожидания и неизвестности. Все лишние связи были разорваны, теперь Ракель сама по себе. Нет никого, кому бы она нужна была в этом мире. Кроме духа воды. Но девушка уже начала сомневаться в своей нужности такой мощной стихии. Она подошла к окну и открыла форточку. Стоило холодным каплям попасть на её кожу, как послышался такой желанный голос.