Рай для детишек

Пока Лайт натягивал через голову неприметную кофту с капюшоном, Рюук решил поинтересоваться: — Ого, куда это ты так вырядился, Лайт? — Сегодня мы ускользнем из дома и убьем Рея Пенбера и остальных агентов ФБР, — с милой улыбкой ответил мальчик. Лайт еще раз просмотрел содержимое рюкзака, чтобы проверить, все ли он взял. Все было на месте, даже красные шорты в пластиковом пакете (разумеется, Лайт позаботился о том, чтобы на нем не осталось отпечатков пальцев). Он довольно хмыкнул, а потом прокрался к лестнице и стал медленно и осторожно спускаться на первый этаж, в мыслях представляя тот шикарный рай, который он создаст. Когда-нибудь он избавится ото всех плохих дяденек и настанет рай на земле, такой же миленький и невинный, как в его любимом телешоу про телепузиков — малыш так тащился с этого шоу, что уже собрал целую коллекцию вещиц с их изображениями. О, да, скоро все станут такими же славными, как Тинки-Винки, Дипси, Ляля и По, а тем, кто не станет, будет плохо... до смерти. Те ребята из его школы, кто говорил, что это шоу для детсадовцев, были уже мертвы. К счастью, Лайт был общешкольным любимчиком, в связи с чем модным считалось то, что нравилось ему. Так что его одноклассники в большинстве своем бегали по школе в футболках с телепузиками, или цепляли их фигурки на брелки. Будь ситуация иной, Лайту пришлось бы школу подорвать, а так он осторожно расписал смерти для неугодных в индивидуальном порядке. Большинству людей нужен был лидер, который говорил бы, что правильно, а что нет. Им нужен был Кира. Лайту не разрешали ездить на метро одному (а именно туда шел Рей Пенбер), но ему можно было гулять недалеко от дома и школы, так что он собирался притвориться, что просто идет на прогулку, если его поймают у двери. Но все же, было бы лучше, если бы все думали, что он заперся в своей комнате и делает уроки. Тогда ничего не надо будет изобретать. Спустившись на первый этаж, Лайт присел и осмотрелся, пытаясь найти надежный способ выскользнуть из дома незамеченным. Его сестренка сидела на диване и смотрела очередное тупое шоу с поп-звездами. Он бросил быстрый взгляд на экран и увидел одну из тех девчонок, про которых Саю постоянно говорила: «Когда я вырасту, обязательно стану такой же как Юмико/Кирико/Норико… Миса-Миса». Миса Амане, чрезмерно энергичная девочка тринадцати лет. Ее примитивно-слащавые тексты песен, необыкновенной противности тонкий голосок вкупе с образом готической куколки раздражали неимоверно. В самом деле, у Саю нет вкуса. Лайт думал, как лучше поступить: пробежать через коридор, или тихо проползти. В случае с первым вариантом Саю могла обернуться в неудачный момент, и тогда прощай конспирация. А вот если он преодолеет коридор ползком, было гораздо больше шансов, что сестренка его не заметит. Лайт лег на живот и пополз по-пластунски, как в военных фильмах, медленно, но верно продвигаясь к входной двери. Рюук парил над ним, хихикая и опуская ехидные комментарии. Когда Лайт почти уже преодолел проход в гостиную, началась реклама, и Саю, шустро спрыгнув с дивана, побежала по направлению к туалету и предсказуемо споткнулась об Лайта. — Саю, под ноги смотреть надо! А пока Лайт поднимался, Саю умудрилась схватить его рюкзак. — Вау, ну и вид у тебя… Что это за игра? А, поняла, ты играешь в шпионов, и я тебя поймала! Ха-ха-ха! И прежде чем Лайт успел понять, что происходит, она уже бежала вверх по лестнице, на ходу открывая рюкзак. Мальчик с криком кинулся за ней, на ходу пригрозив Рюуку: — Вон из дома! Жди на улице, или я посажу тебя на диету! Рюук тут же испарился. Взлетев на второй этаж, он побежал туда, откуда доносилось хихиканье его сестры. Лайт ворвался в ее комнату и увидел то, чего больше всего боялся: Саю вскрывала конверты с листами из Тетради Смерти. Ко всему прочему, она уже коснулась листов сквозь прорези, которые Лайт сделал для Рея Пенбера. — Смотри! Я нашла секретные шпионские документы! Лайт подошел к ней, вырвал конверты у нее из рук и сказал: — Я выиграл. Ты не успела их прочитать. Саю с воинственным воплем попыталась снова их схватить, но Лайт поднял их над головой, чтобы она не смогла до них дотянуться; к тому же, его сестра в свои семь была еще слаба, чтобы заставить его сделать что-либо. Через минуту Лайт снова застегнул рюкзак. — Раз операция была раскрыта, нам придется переманить секретного агента Саю на нашу сторону, но сначала нам нужно проверить ее на преданность делу. Сидящая на кровати Саю радостно захлопала в ладоши. — Саю, ты можешь никому не говорить о миссии агента Лайта? Если не будет утечек — ни папе, ни маме, вообще никому, то я сделаю тебя супер-секретным шпионом, и завтра мы будем играть в одной команде. — Есть, сэр! — Так что, если кто-нибудь тебя спросит, где я, ты скажешь, что я у себя в комнате? И что меня лучше не беспокоить, а не то я перестану так же хорошо учиться? — Стать мне пеплом, если вру, разлететься на ветру! — торжественно поклялась Саю, выделывая какие-то странные пассы руками. Лайт не смог сдержать усмешку. Да уж, возможно сестричке действительно придется умереть во имя его великой цели. Но Лайт был уверен, что у него хватит изворотливости, чтобы обойтись без кровопролития и контролировать простушку Саю при помощи одной только лжи. Если умрет слишком много людей из его окружения, L может догадаться, что Кира убивает не только с помощью сердечных приступов, и начать подозревать его. — Вот и отлично, — удовлетворенно сказал Лайт, и Саю, более не представлявшая для него угрозы, спустилась вниз. А пока она восторженно смотрела, как Амане Миса и Рюга Хидеки исполняют очередную слащавую композицию, мальчик выскользнул из дома. Рюук встретил Лайта у ворот. — Так теперь Саю может меня видеть? — Да, я в этом практически не сомневаюсь. — Я не собираюсь от нее прятаться, знаешь ли. Я все равно буду шататься по твоему дому, посадишь ты меня на диету, или нет. — Я уже подумал об этом. Мне просто нужно, чтобы ты не говорил при ней о Тетради, убийствах и Кире. Остается только придумать, кто ты, и откуда взялся. Даже если она проговорится, ей никто не поверит: взрослые подумают, что ты — ее воображаемый друг, и не станут обращать внимания на ее болтовню, ведь ей всего семь лет, и никто кроме нас двоих не может тебя видеть. — Если будешь таскать мне яблоки в нужных количествах, я не стану распространяться при ней на эти темы. Но как ты меня представишь? — Католическое Рождество было два дня назад, так что ты будешь рождественским ангелом. — Рождественским ангелом? Ангел из меня довольно сомнительный, не находишь? Лайт, ты хоть знаешь, кто они и как выглядят? — Ага, это те призрачные типы, которые пытают Скруджа МакДака в рождественских выпусках. Ими елки украшают. — Тот, кто переводил этот мультик на японский, явно что-то упустил, — проворчал Рюук. — Так зачем я спустился на землю? Чтобы сделать плохиша Ягами Лайта хорошим мальчиком? — Разумеется, нет. Я ведь само совершенство, забыл? Твоя миссия — нести людям счастье и распространять рождественский дух. — Хорошо, думаю, я с этим справлюсь. Так значит, мне просто надо вешать ей на уши лапшу про подарки, эльфов и Санта Клауса? — Да, что-то вроде этого, — вздохнул Лайт. — Я скажу тебе, если ты будешь делать что-то не так, но я думаю, что для такой глупой девчонки, как Саю, тебе не придется сильно напрягаться и вживаться в образ. И пока у нас есть время, я проведу тебе ангельский иструктаж. Всю дорогу до остановки Лайт говорил о том, что Рюук должен и не должен делать или говорить рядом с Саю. В автобусе было слишком много людей, так что на время поездки Лайту пришлось замолчать. Потом Рюук попытался заговорить с ним, пока они шли от остановки к метро, но Лайт если и отвечал, то больше односложно, когда думал, что прохожие его не слышат. Лайт продвигался по станции пьяным зигзагом, стараясь не попадать в поле зрения камер. Он шел, выпрямив спину, стараясь казаться выше, и надеясь, что при его высоком для его возраста росте и надвинутом на глаза капюшоне, он будет казаться старше, и никто не станет спрашивать, не потерял ли он в метро свою мамочку. Вскоре он оперся о стену вне поля видимости камер, и стал ждать свою жертву, периодически сверяясь с часами. Рей Пенбер прибыл точно по расписанию — как Лайт и записывал в Тетради. Мальчик скользнул Рею за спину и последовал за ним. А затем — приступил к исполнению плана: заявить, что он — Кира, несколько угроз, убийство парня из кафе в качестве доказательства. Лайт говорил тихо, самым низким тоном в своем диапазоне, стараясь, чтобы голос звучал старше. Буквально через час Рей уже убил своих коллег из ФБР и вытащил из пакета красные шорты, оставив конверт с листами из Тетради в поезде, который Лайт тут же подобрал. Мальчик проверил, не стащил ли Рей чего в качестве вещдока, но все было на месте. Лайт вышел из поезда, последовал за Реем, и, все так же избегая бдительного ока камер, стал ждать представления. Когда Рей дошел до нужного места, Лайт прислонился к стене и довольно ухмыльнулся. — Эй, Лайт, что это ты делаешь? Я думал, ты с ним уже закончил. — Раз уж ты не читаешь, что я пишу в Тетради Смерти, каждый раз будешь натыкаться на подобные сюрпризы. Подожди пару секунд и увидишь. Рей замер посреди перехода, прямо перед камерой. Несколько секунд он удивленно моргал, а потом внезапно уронил свой ноутбук на бетонный пол, скинул пальто и прокричал: — Я — борец за добро и справедливость, Капитан Красные Труселя! Я сражаюсь с преступностью и помогаю страждущим! Некоторые прохожие останавливались, чтобы посмотреть, что же будет дальше, но в основном люди проходили мимо. Рей разделся и натянул предусмотрительно приобретенные Лайтом красные шорты. — Капитан Красные Труселя пришел, чтобы спасти вас! Если вы стали свидетелем преступления, или видели поблизости подозрительных личностей — не стесняйтесь, скажите мне, и я покараю их силой волшебного туалетного ершика! — надрывался Пенбер. — Ты написал, что он вообразит себя Капитаном Красные Труселя? — флегматично спросил Рюук. Понятия о юморе малыша-Киры его уже не удивляли. Почти. — Да. Кэп из него получился тот еще, но ничего, сойдет. Люди поймут, что не следует шутить с Кирой, иначе Кира сыграет с ними шутку… с летальным исходом. Вокруг Рея уже собралась толпа зевак. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то, судя по всему, звонил в полицию. — Лайт, а разве не будет очевидно, что именно Рей Пенбер следил за Кирой? — поинтересовался Рюук, многозначительно глядя на представление. — Нет, все агенты ФБР вообразят себя кэпом перед смертью. Рей подскочил к какой-то женщине с очередным предложением: — Мадам, у вас след от ботинка на туфле. Какой-то преступник наступил вам на ногу? Капитан Красные Труселя найдет его и накажет во имя туалетного бачка! Женщина испуганно попятилась от сошедшего с ума Пенбера. Тогда Лайт и заметил полицейских, прокладывающих себе путь сквозь толпу любопытных. Мальчик взглянул на часы и сообщил: — Еще пять секунд и мы уходим. За мгновение до того, как один из полицейских смог добраться до Рея, «кэп» схватился за сердце и осел на пол. Полицейский, очевидно, подумал, что Рей симулирует — он попытался поднять его на ноги и сказал: — Вы пойдете со мной, и без фокусов. Лайт ужасно хотел посмотреть на выражение лица полицейского, когда он поймет, что заковал в наручники труп, но оставаться было опасно: в переходе было уже слишком много представителей органов правопорядка. Он стал пробираться к выходу тем же зигзагом, избегая камер, как вдруг его схватили за плечо и развернули. — Эй! — думал было возмутиться Лайт. Он поднял голову и увидел довольно молодого офицера полиции. — Ты в порядке, парень? Такое ощущение, что ты пытаешься незаметно отсюда смыться. Этот извращенец тебя трогал? Здесь нечего стыдиться. В том, что тебя принудили к разврату, нет твоей вины. Мы найдем тебе самого лучшего юриста, он запишет твои показания, не будет тебя пугать или торопить… Лайт начал паниковать. Нельзя было, чтобы его здесь видели. Это навело бы на него подозрения. Но отпустит ли его этот сердобольный полицейский, если он скажет, что с ним все в порядке? Нет, секунду, он должен умереть в любом случае, он ведь видел Лайта в лицо. Лайт изобразил страх и дрожащим голосом проблеял: — Он тоже сказал, что он полицейский, но он… он… — Лайт всхлипнул и спросил: — А вы правда коп? Удостоверение покажете? — Не вопрос, малыш. Лайт взял в руки значок и внимательно посмотрел на имя. Укита Хирокадзу. — Ничего, если я запишу ваше имя? Чтобы я смог сообщить в полицию, если вы не коп? Иначе я буду слишком напуган, чтобы идти с вами. — Конечно, — мягким тоном разрешил Укита. — Я не причиню тебе вреда. Ты в безопасности. Лайт улыбнулся, вытащил из рюкзака листок из Тетради Смерти и записал: Укита Хирокадзу. Несчастный случай. Немедленно, не вступая ни с кем в разговоры, покинет метро, и никому не расскажет о том, что он здесь видел и слышал. Через четыре дня будет сбит на дороге и умрет в больнице от травм. Лайт улыбнулся Уките и сложил лист обратно в рюкзак. Чтобы скоротать сорок секунд, пока инструкции не возымеют действие, Лайт затараторил: — Теперь мне намного спокойнее, раз уж вы позволили мне записать свои данные. Тот назвался копом, а удостоверение не показал. Он сказал, что я украл что-то в одном из магазинов на станции, и что он должен меня раздеть и обыскать… Внезапно с лица Укиты сплыла жалостливая улыбка. Он развернулся и пошел прочь. Лайт со злорадной усмешкой пробрался к выходу из метро, и пошел к автобусной остановке, вспоминая тупые выкрутасы Пенбера в роли кэпа. Вот что будет с людьми, которые встанут на пути у Киры. Скоро он увидит еще один предсмертный идиотический спектакль, на этот раз — в исполнении L. Лайт пытался придумать нечто еще более унизительное, чем шоу Капитана Красные Труселя — хотя, у него будет несколько недель, чтобы придумать что-нибудь эдакое. Спешка ни к чему. Лучше сесть и спокойно все обдумать — может на него и снизойдет озарение.