Соседи по комнате

— Ты не сможешь всегда от всего убегать, Тэхён! Ким остановился на месте, стоя спиной к Чонгуку, тяжело вздохнул, прокручивая в голове мысль, что уже так заебался от всей этой драмы вокруг него, и что готов вытерпеть, кажется, любой выкидыш от судьбы. Он обернулся к Чону, сложив руки на груди и, посмотрев раздраженным взглядом, выдал: — Окей, говори. Чонгук смотрит на него, слегка склонив голову вбок, и в голове словно все мысли пропали, да и, кажется, он ни о чем не хотел говорить. Тогда зачем он побежал за ним? Что вообще, блять, происходит с ним? И именно в этот момент всей его собранности и уверенности приходит один лишь «пиздец», потому что смотреть так на Тэхёна и молчать отвратительно глупо. — Нечего сказать? Я так и знал, — Тэхён так презрительно посмотрел на него, что у Чонгука в глотку подступила рвота. — Какое же ты дерьмо, Тэхён. — Вспомни себя в детстве, Чонгук. На что ты надеешься после всего этого? На хорошее к себе отношение? Чон усмехнулся на его слова и громко хмыкнул, маленькими шажками подходя ближе. Тэхён же опешил, смотря вперёд, когда Чонгук подошёл и приблизился к его левому уху, прошептав язвительно, выделяя каждую букву: — Ни на что. И просто прошёл дальше. Чон Чонгук, в этот раз ты победил. Но это не значит, что Тэхён так просто сдастся. Или же проиграют оба.

***

Понедельник. Университет. Кафетерий. 13:03.

J-Hoseok: Тэхён-и, сегодня в университете меня и хёна не будет. На выходных уехали загород к друзьям и «немного» увлеклись выпивкой. Теперь не можем отсюда уехать.

— Чёрт, как будто мне не наплевать. Тэхён кладет телефон в карман джинс, оставив сообщение без ответа. Его радует окончание выходных, которые прошли грозной тучкой в его рутине. Пустые два дня, которые он не гулял, как тот же Хосок и Джин, или же Чонгук, которого Тэ видел только утром, а усердно работал над эссе, которое в итоге сдаст профессору Киму, вместо того, чтобы посещать лекции этого мудака и выслушивать ругань Хосока на Сокджина за то, что тот слишком долго пялится на профессора. И единственное, что его пугает — это то, что эти два дня прошли слишком тихо. Вообще ничего. Никаких драм, никаких МинМинов, если не считать одно единственное сообщение «Спасибо за понимание» и, самое главное, никаких Чон Чонгуков со своими странными заскоками. Только вот мысли о том, что тело немного потряхивало, когда руки брюнета находились на его талии и о том, что он задницей чувствовал, как что-то слегка упирается в неё, не оставляли его в покое. Тэхён не может сказать, что он ошибается, и не может сказать, что он прав, но себя не обманешь, и он действительно чувствовал чонгуковский член своей задницей. А самое ужасное, что именно от этой мысли у него начинает приятно тянуть внизу живота, и черт знает, что будет, если он продолжит фантазировать дальше. Явно, ничего хорошего. Ким даже малейшего желания не имеет думать об этом снова, потому что его голова засоряется каждый раз, как он думает о Чон Чонгуке. Поэтому он идёт в сторону еды, чувствуя жёсткий голод, даже не обращая внимания на нескончаемую очередь из голодных студентов. Он подходит ближе к концу очереди, останавливаясь там за высоким брюнетистым парнем, кажется, третьекурсником. Тэхён ждёт минут 5, опустив голову и сложа руки в карман серой толстовки, как этот парень уходит из очереди, увидев милую девушку в округлых очках с короткими волосами, а Ким ловит момент и проскакивает на его место, только вот после жалеет своей нетерпимости. Встав на место, он поднимает голову и встречается взглядом, чуть ли не ударившись лбами, с Юнги. Чёрт. — П.. привет? — робко приветствует Мин, смотря на Тэхёна, как на призрака, и держа в руках стаканчик кофе. Только не это. — Да, привет, — кивает Тэхён, переводя свой взгляд на кофе в руках мятного. — Кофе с утра — залог хорошего дня? — Скорее — залог не сна прямо на лекции, — усмехается Юн, опустив неловко голову. — И правда, — усмехается в ответ Тэ. — Ты сегодня обедаешь один? — спрашивает Юнги, прервав их неловкое молчание длинной несколько секунд. — Встретил того парня с.. красными волосами на выходных. Я не знаю, как его зовут, но он хотел надрать мне зад «За то, что обидел моего Тэхён-и», пока я не сказал ему, что мы во всем разобрались. Кажется, он тогда был пьян. Твой друг? — Блять, Хосок, — вырвалось с языка у Тэхёна, и он (уже не сильно) ударил себя ладонью по лбу. — Прости, он иногда кажется немного невменяемым. И мы не друзья. — Это мило, — улыбнулся Мин, и, честное слово, на секунду Тэхён почувствовал, как его щеки неприятно защипало. — Мне.. нужно купить обед, — неловко промычал Ким, и Юнги торопливо закивал головой, сказав «Ах, да, конечно», и отошёл в сторону. Но не ушёл. Тэхён сначала не понял какого черта Юнги стоит сзади и никуда не уходит, а чувство чьего-то пронизывающего взгляда не покидало его, и время, пока кассирша рассчитывала его обед длился невыносимо долго, что от нервов Тэ чувствовал, как намокают ладони. Повернувшись, его, конечно же, ждал Мин, и Тэ малейшего понятия не имеет, что, в общем-то, делать дальше? Подойти к нему? Просто пройти мимо? Что, сука, делать дальше? И он понимает, что Мин, кажется, читает его изнутри только тогда, когда мятный подходит к нему, неуверенно сказав: — Раз уж.. ты сегодня один.. Может пообедаем вместе? Я, на самом деле, неплохая компания, и тем более не менее вменяемый, чем тот.. Хосок? — Как самовлюбленно, — усмехается Тэхён. — Мне терять нечего, так что.. Вперёд? Юнги улыбается ему и кивает головой, уходя в сторону столиков. И он чувствует, что этот жест согласия со стороны Тэхёна может стать чем-то вроде спасительного круга в их «дружбе». Может, все не так плохо, как кажется? — Наверное, было бы глупо не обсудить все произошедшее? — выпаливает Мин, когда они сидят за столиком, обедая в тишине. Тэхён же чуть ли не давится своей говядиной во рту. — О чем ты? — словно идиот спрашивает русоволосый, резко подняв выпученные глаза на спокойно попивающего сладкий кофе Юнги, от чего тот еле сдерживает смешок, на сколько такой серьёзный и грубый мальчик выглядит забавно. — Сначала я встречаю тебя в самолёте под недобрый взгляд, потом оказывается, что этот странный парень учится со мной в университете, и, в конце концов, человеком, с которым я общался в интернете на протяжении больше года, — выговаривает Юнги, выводя круги кончиком пальца на деревянной поверхности стола. — Да, это звучит очень тупо, — соглашается Тэ, опустив голову на свою еду. — К чему ты? — Была бы возможность забыть все это дерьмо и стать друзьями? Тэхён замирает, медленно поднимая свой взгляд на Юнги.

«Человеческая дружба — это самая настоящая фальшь, никого не волнует никто, кроме самого себя» «Мне не нужны друзья» «Не убегай от себя, Ким Тэхён»

Может, убегать от людей было его ошибкой? Может, если довериться кому-то не станет плохо? Может, Юнги и правда похож на него? Может, Хосок и Сокджин не такие плохие и странные ребята? Может, стоит прекратить это всё? — В моей жизни было много знакомых и друзей, но все они сомнительные. Когда я писал тебе, то было чувство, что ты относишься не так, как они ко мне. Что ты какой-то настоящий, что ты чем-то напоминаешь мне себя. С тобой весело и ты всегда можешь подобрать смешную фразу к моим словам или знатно подъебать, — продолжил Мин, подняв свой взгляд на Кима. — Или так кажется только мне? — Нет, Юнги, ты правда замечательный человек. Мы можем найти с тобой общий язык и, думаю, сможем стать и друзьями. Тэхён говорит это впервые, и его пронизывают мурашки от того, что он это сделал спустя 20 лет своей гребаной никчемной жизни. Что такого произошло с ним, когда вокруг все поменялось? И казалось, он просто переехал в другой город, ничего в этом нового, кроме новых улиц за окном. Но жизнь решила дать ему другие преграды, а вернее мораль, которую до этого он считал абсурдом. Такое чувство, что дальше будет только интереснее. — Блять, это круто, — радостно выдаёт Мин, делая глоток уже остывшего кофе. — Мне кажется, что это все какой-то сон, и что я сейчас проснусь всё с той же надписью твоего аккаунта «добавил Вас в чёрный список». — Ты слишком прямолинейный, — подмечает Тэ, на что Юнги издаёт громкий смешок.

▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪

— Будет нехорошо, если я не сделаю его сегодня? — говорит Чонгук Чимину, помешивая трубочкой банановое молоко. И когда понимает, что друг его не слышит, яростно поднимает свирепый взгляд на него, и видит, что ублюдок даже не смотрит в его сторону, а куда-то в сторону столиков кафетерия, будто наблюдая за кем-то. — Чимин, в Корею ввели запрет на автоматы «Война динозавров»! — Что?! — пугается Пак, посмотрев на Чонгука. — Идиот, я говорил тебе, чтобы ты перестал орать об этом во всеуслышание! — Чимин пригрозил ему своим маленьким кулаком, намереваясь ударить по голове, от которого Чонгук ловко отвернулся. — Ты сам виноват, что не слушал, как я пол часа рассказывал тебе о своём проекте, который задал мне профессор по черчению, — Чонгук откинулся на спинку стула, разведя ноги, и угрожающе взял трубочку с детским напитком в рот. — Я слушал! — Нет, не слушал. — Ладно, да, я не слушал, — согласился блондин, сложив руки на груди. Чонгук вскинул одну бровь, пробурчав «Куда ты все смотришь?», и повернулся лицом ко всем столикам. — Я вижу там Юнги и с ним странный парень. Они слишком много смеются и Юнги много улыбается ему. Мне просто интересно за ними наблюдать. — Ревнуешь своих мужиков? — с чванной улыбкой обернулся к нему Чон. — Мужиков? — Так звучит круче. — Может, это ты ревнуешь своих «мужиков», потому что с ним сидит Тэхён? — сказал Пак, улыбаясь уголком губ, и Чонгук обернулся снова, прищуриваясь и ища мятного. И когда находит, замечает Кима что-то рассказывающего Юнги с довольным лицом , перебирая свои пальцы. — Ещё чего? Я Тэхёна едва знаю, о чем ты вообще? И с чего я вообще должен его ревновать, ты себя слышал? — Когда ты нервничаешь — задаешь слишком много вопросов. Что такого произошло с Тэхёном, что это заставляет тебя нервничать? — снова показал свою проницательность Чимин. Он словно живёт в голове Гука и знает практически всё. У меня встал на ебучего Тэхёна в ебучем автобусе. — Чимин, ты просто сходишь с ума из-за ревности к Мин Юнги, вот тебе и кажется не пойми что, — покачал головой Чонгук, принимаясь снова пить свое молоко. — Нет, с ума сходишь здесь только ты, Чонгук. Может, он и прав. Чонгук на самом деле сходит с ума от всей этой непонятной ситуации. Сходит с ума из-за Ким Тэхёна. — Пей свой кофе и замолчи, — огрызнулся Чон, стрельнув взглядом на Пака, который смотрел на него, недоверчиво сощурив глаза. — Я все равно узнаю, что происходит в твоей голове, Чон Чонгук. — Лучше расскажи, как прошло твоё «свидание» с Юнги, которое ты предпочёл больше, чем пойти со своим лучшим другом в мир блаженства. — Игровой центр — не мир блаженства, — парировал Пак, на что Чонгук фыркнул «Ты ничего не понимаешь», закатив глаза. — Всё было хорошо, мы много разговаривали и он вёл себя очень мило. И это было не свидание! — И много ты узнал о нём? — спросил Чон, оперевшись щекой на руку, и взял в рот трубочку, высасывая остатки напитка, от чего разнесся неприятный слуху звук. — На самом деле — ничего, — Чонгук его словам даже не удивился, спросив «И о чем вы тогда разговаривали?». — Обо всем, начиная с погоды и заканчивая химическими реакциями. — Я думал, он не любит химию. — Не суть. Дело в том, что когда его телефон начал звонить выражение его лица колоссально изменилось. И телефон, кажется, трезвонил бесконечно. — К хлорат натрию и серной кислоте нужен ещё и сахар. — Нет, Чимин, чтобы получить огонь туда не нужен сахар, — парировал Юнги, поставив чашку изысканного кофе на стеклянную поверхность стола, а не на предназначенное фарфоровое блюдце. Пак мило нахмурил свои аккуратные брови и «свирепо» взглянул на Юнги, показывая, что сдаваться он не намерен. — Нет, сахар нужен, иначе не произойдёт реакция. Я это точно знаю, — самодовольно высказался Чимин, вздернув свой острый подбородок. Мин скептически приподнял бровь и хотел уже что-то сказать, как его телефон дал о себе знать громкими «Б-зз» от вибрации из кармана. Выражение его лица изменилось, стало удивлённым, и он опустил руку в карман, достав смартфон. Юнги секунд 30 пялился в экран, поджав губы в полоску, и нажал на кнопку блокировки с краю, от чего вибрация пропала, а звонок так и не был прерван. Юнги не хочет отвечать? — Ладно. Хорошо, я всегда прогуливал химию, это скучно, так что тебе лучше знать о тупых «химических реакциях», — сдался Мин, делая более менее радостное и лёгкое выражение лица, но Чимин не будет Чимином, если будет смотреть не на очевидное, а на мелочи. Пак видит, что улыбка вымученная, что его скулы напряжены, что на лбу виднеется полоска морщинки, и что Юнги чешет тыльную сторону ладони. Он нервничает, он напряжен, он... зол. — Видимо, ты был не самым лучшим учеником в школе, — улыбнулся ему Чимин, стараясь убрать напряжение с его лица, как бы разбавить эту атмосферу. — Так и есть, — издал тихий смешок Мин, и, кажется, он расслабляется, но.. телефон вновь начинает трезвонить, а Юнги опускает взгляд вниз и громко глотает поступившую слюну, но к телефону не тянется. Чимин молчит, выпивая остатки ароматного кофе, и молчит Юнги, даже не шевелясь. И проходит минута, может больше, они все так же молчат, Пак смотрит на него, но он не смотрит на него, прячет лицо, а телефон звонит, не останавливаясь, и Пак просто разрезает эту тишину, сказав: — Не хочешь ответить? Юнги качает отрицательно головой, и его длинная чёлка шевелится в разные стороны. — Прости, это сейчас не важно, — снова вымученная улыбка со стороны Мина, и он больше не прячет взгляд, смотря Чимину в глаза, и Пак читает в них одну сплошную грусть, смешавшуюся со злостью. — И кто ему звонил? — спрашивает Чонгук, прерывая чиминовские мысли. — Дело в том, что я не знаю. Но, кажется, что это было похоже на «Мама».

Здание общежития. Комната 306 (312). 19:33.

Чимин улыбается подобно идиоту. Счастливому идиоту. Когда смотрит на Юнги сидящего за столом и упорно что-то решающего, а Пак, как сумасшедшая мамаша наблюдает за своим сыночком (Юнги). Он просто рад. Рад тому, что Мин ночевал в комнате все выходные, и он спал спокойно. Рад тому, что просыпался этим утром, долго пялясь на его спящее лицо на соседней кровати, и думал о том, что на самом деле чувствует к этому странному и такому загадочному парню. Чимин решает, что это немного глупо, что его в любой момент заметит Юнги (или уже заметил) и станет жутко неловко. По этому он поднимается с кровати, отбросив недочитанную книгу в сторону, и собирается пойти к Чонгуку в комнату. Он пока что точно не знает зачем, но они придумают. — Уходишь? — спрашивает Юнги, когда Чимин тянется к ручке двери, не отрываясь от курсовой. — Да, пойду к другу. Не буду тебе мешать, а то ты так сосредоточен, — неловко выдал Пак поглаживая шею сзади, а Юнги поднял на него усталый взгляд. — Хорошо, — кивнул он, вернувшись обратно к работе. Чимин, даже кажется, немного надул обиженно губы от такого безразличия и ушёл, скрипнув дверью, оставив Мина учиться в одиночестве. — К другу значит.. Блондин стучит по деревянной и начисто отмытой после милых комплиментов Чеён поверхности два раза и, даже не дожидаясь ответа, открывает дверь, проходя в комнату, как он обычно привык заваливаться к Чону. Только, о чёрт, он совсем забыл, что Чонгук теперь в комнате живёт не один. — Чонгук, я.. Чимин запинается на полуслове, когда видит того парня, Тэхёна, сидящим на кровати, оперевшись спиной на стену, с ноутбуком на худощавых ногах в темных джинсовых шортах.. И не видит Чонгука в комнате. Черт, неловко. — Чонгука нет, — отвечает ему русоволосый с совсем безразличным выражением лица, будто Чимин, в принципе, живёт с ним в этой комнате, а не неизвестный парнишка завалившийся к нему в комнату даже без согласия, как к себе домой. — Нет? — как идиот переспрашивает он, удивлённо вскинув брови. А вся эта неловкость кружит голову, хотя Тэхёну, кажется, вообще насрать. Чимин смотрит на чонгуковский стол, где лежит пустая пачка красных сигарет Мальборо. Значит, пошёл за сигаретами. — Раз уж его нет, то я пой.. — Можешь подождать его здесь. Думаю, он скоро придёт, — перебивает его Тэ, и Чимин удивляется ещё больше от такой милости со стороны парня. Да, что там Чимин, сам Ким удивляется своим словам. — Хорошо, я подожду, — Пак подходит к чоновской кровати, садясь на неё и опираясь так же спиной о холодную стену, поджав колени к груди. Он смотрит на умиротворенное лицо русоволосого парня пялящегося в свой ноутбук. А в комнате пахнет отдаленно вишней, смешавшись с одеколоном Чонгука со вкусом ванили и корицы. Идеальный контраст. А ещё, разглядев его чуть ближе, Чимин может сказать, что да, он и правда красивый, с идеальными чертами лица и нереально большими глазами. Даже не скажешь, что это дьявол во плоти, чувствующий к миру одно безразличие и ограждающий всё и всех. И от этих мыслей становится на душе погано, потому что именно его он видел с Юнги что-то мило обсуждающим, и этот парень явно может чем-то зацепить, а Чимин не может. Так глупо, что Пак усмехается. Он что и правда ревнует Мин Юнги? Черт, да. Самое неприятное грызущее изнутри чувство ненужности и собственной неуверенности. И он не имеет права это чувствовать, потому что Чимин не знает, что может чувствовать к нему Юнги. Может, это все милосердие с его стороны, а Чимин возомнил невесть что в своей голове. Перед тобой сидит парень, который, кажется, имеет отношение к Мин Юнги, Чимин. И его так разрывает чувство спросить хоть что-нибудь, но почему-то это так неловко. Очень неловко. Да и нахуй эту неловкость. — Меня Чимин зовут, — прерывает их тишину Пак, и Тэхён поднимает свой взгляд, обращая на него внимание. — Тэхён. Я уже знаю. — Так.. у вас с Чонгуком не самые лучшие отношения? — первое, что приходит в Чиминовскую голову, чтобы начать разговор. — Вроде того, — лаконично отвечает Ким, что-то печатая в своём ноутбуке с абсолютно апатичным лицом. 《Хватит тянуть, Чимин》 — даёт себе ментальный подзатыльник Пак, делая лицо серьёзным. — Ты ведь знаком с Мин Юнги? — Юнги? — переспрашивает русоволосый, сразу же поднимая свой взгляд на Чимина. Словно его что-то напугало. — Да, парень с мятными волосами. — Допустим, знаю. К чему ты клонишь? — прищуривается Тэхён, в глазах которого читается недоумение. — Что ты о нем знаешь? — спокойно спрашивает Чимин, чувствуя, как гребаная неловкость испепеляет его изнутри. А что знает о нем Тэхён? Он хочет задаться тем же вопросом к себе, прокручивая кучу мыслей в пустой голове, ища хоть что-то в выдуманной папке «Мин Юнги», и она оказывается пустой. Ну или не совсем. — Зачем тебе это? — вместо ответа спрашивает Ким. Чимин не знает что ответить, и правда зачем ему это? Но, черт возьми, ему это сейчас так надо. Он всем своим нутром жаждет узнать хоть немного информации о Юнги. Даже сухие факты. — Просто интересно. Юнги загадочный парень, не так ли? — с каким-то азартом выпаливает Пак, склонив голову и прижав колени ещё сильнее к груди. Тэхён повел бровью и, недолго подумав, согласно кивнул, опустив свой взгляд в ноутбук. — Да, наверное, это так. — В каких вы с ним отношениях? — срывается с языка у Чимина животрепещущий вопрос, а в голове мелькает картинка улыбающегося Мина и такого же Тэхёна. Все сложнее, чем ты сможешь представить. — Что-то между знакомыми и друзьями. Вот так в один миг может упасть тяжёлый груз с человеческих хрупких плеч. Даже не друзья. Почему Чимина так радует эта мысль? Но.. разве у них не такие же отношения? Блять. Кажется, ему на плечи подкинули ещё груза. Тон так.. десять. — Так.. что ты о нем знаешь? — снова спрашивает блондин, даже не думая отпускать этого парня со своими вопросами. Иначе Чимин так ничего и не узнает. — Что я о нем знаю? — переспросил Тэхён, отведя взгляд на окно, где взлетали белые шторки, словно лепестки вишни, от ветра из открытого окна.

— Тэхён, так где ты жил до Сеула? — спрашивает Юнги, делая глоток кофе. — В Тэгу. — Правда? Я тоже из Тэгу. Черт, даже в этом мы были довольно близки. — Мы встретились в самолёте, Юнги. — Точно.

— Он не из Сеула. Жил до этого в Тэгу, — отвечает ему Ким, и в голове у Чимина проносится мысль «Хоть что-то».

— Ты всегда пьешь кофе? — спрашивает Тэ, кивнув в сторону стаканчика у Мина в руках. — Просто я его обожаю. Мне нравится запах кофе и привкус горьковатый тоже.

— Он очень любит кофе, — продолжает Тэхён. — Больше такого ничего особенного о нем я не могу сказать. — Ты знаешь что-нибудь о его кошмарах?

KTae_97: Вижу, ты не спишь. Время три часа ночи. MinMin41: Кошмары. Не могу спать. KTae_97: И как давно они тебя мучают? MinMin41: Достаточно, предпочту лучше вообще не спать. KTae_97: Тогда эта ночь наша, сучка.

— Я не знаю. Знаю только, что они у него давно. — Давно значит, — прошептал Чимин, смотря в пол. — Что происходит между тобой и Чонгуком? — Что между нами происходит? — не понимает Тэхён, встретив чиминовский взгляд на себе. — Вы.. странные? — Вовсе нет. Просто небольшое недопонимание, — старается как можно спокойнее сказать Тэ, лишь бы голос не дрогнул. Между ним и Чон Чонгуком не просто недопонимание, а война. Длинная, тяжёлая, смертельная война. — Ты его лучший друг? — Да, со средней школы. Этот мудак хотел поиздеваться надо мной и в итоге оказался мокрым посреди столовой. Средней школы. Ты подружился с ним, когда я ушёл? Мудак. Конченный мудак. — Круто, — взмучено улыбнулся ему Тэхён. Проходит от силы минуты три, Чимин не хочет говорить что-нибудь ещё о Чонгуке с этим парнем. Почему сейчас он видит необъяснимое в его глазах? Чимин видит людей насквозь — генетический подарок от бабушки, что читала людей буквально изнутри, работая психологом, но сейчас он не может понять, что видит в Тэхёне. Злость? Обида? Безразличие? Что-то такое, что смешалось воедино, превращаясь в мутную эмоцию. Но все-таки эмоцию. — Видимо, он не скоро придёт. Я пойду, — блондин встает с кровати. Чувствовать эту неловкость хочется не очень сильно, а Тэхёну, кажется, вообще наплевать есть тут кто-нибудь или нет, он сам в своей голове со своими тараканами. — Спасибо, что ответил на мои странные вопросы, — улыбнулся он русоволосому, держась за ручку двери. — Ничего, просто ты кажешься самым нормальным человеком, которого я встретил в этом месте, — Тэхён поднял взгляд на него, улыбаясь уголком губ, что улыбка вообще еле заметна. — Правда? — удивился Чимин. Разве этот парень не должен казаться ему обмудком, как рассказывал Чонгук? — Это мило, спасибо. Увидимся? — Ким кивнул ему головой, и Чимин вышел из комнаты, слегка хлопнув дверью. Пак вскидывает бровь, не отпуская ручку двери с обратной стороны. Этот Тэхён не кажется таким уж плохим, тогда в чем их с Чонгуком проблема, и что вообще происходит с его другом? Чимину пора бы уже давно перестать с ним нянькаться и взяться за свою жизнь, которой, в принципе, нет. Наверное. — Юнги? — удивлённо вскрикивает Чимин, когда дверь их комнаты раскрылась и в ней показался Мин разодетый в чёрные рваные джинсы, подчеркивающие худые ноги, любимую кожаную куртку со всякими примочками и под ней футболка военного раскраса. — Ты уходишь? — Да, — отвечает ему Юнги, недоумевающе оглядывая Пака. — Куда? — срывается мгновенно у Чимина, и только потом он осознает, что это не должно быть его делом, а он ведёт себя как родитель, который должен знать каждый шаг Юнги. — В бар. — В бар? — Да, в бар, Чимин. — В бар? В понедельник? — словно осуждает его Чимин, и у Мина сразу появляется выражение лица «Что в этом такого?» и он пожимает плечами. — Почему бы нет? Бар хорош в любой день недели. — Завтра в университет, — снова осуждающим тоном говорит Пак, мысленно ударяя себя со всей силы, потому что он не имеет права, так вести себя с Юнги, но он, блять, вообще не может себя держать, когда дело касается его — Мин Юнги. — Плевать, — отвечает он, собираясь закрыть дверь их комнаты. Но Чимин его останавливает, подходит к двери и, случайно коснувшись плечом миновской груди, тянется к вешалке, на которой висела его джинсовка с кучей нашивок, ловко снимая её. — Тогда я с тобой, — уверенно говорит блондин, напялив на себя джинсовку поверх чёрной футболки, заправленной в светлые джинсы с грубым кожаным ремнем. Он зачесывает светлые шелковые пряди челки к верху и уходит прямо по коридору к лифту, оставив ошеломлённого Мина стоять на месте возле двери. Разве это не тот Чимин, который так робко краснел от любых действий в его сторону? Иначе он вообще ничего не понимает. — А как же университет? — выкрикивает Юнги ему в спину, и Чимин останавливается, обернувшись к нему. — Плевать, — передразнивает он, заставив Мина слегка улыбнуться. — Ну что, ты идёшь? — спросил Чимин у Юнги, который закрывал на замок дверь. — Ты слишком странный, Пак Чимин, — ухмыляется Юнги, догоняя блондина стоящего в самом конце коридора. Чимин просто идёт. И в какой бар ведёт его Юнги? К чёрту. Он просто идёт за ним, слушая тихое протяжное миновское дыхание, и смотрит на бледную руку, которую, кажется, ещё недавно держал сплетя пальцы воедино, пока они бежали. И что это было? Бог знает, да и неважно как-то. И хочется одного — снова переплести пальцы в замок, чувствуя чужую ладонь с длинными пальцами, которые замечательно бы смотрелись на черно-белых клавишах пианино. Боже, Чимин бредит идеей увидеть его сидящим за пианино. Чимин бредит Мин Юнги полностью. — Долго нам ещё идти? — скулит Пак идущему впереди Юнги. — А что? Ты устал? — как-то язвительно и с мерзкой ухмылочкой сказал Мин, обернувшись к Чимину. — Ничего я не устал, — буркнул он, и Юнги не мог не заметить его надутых щек, которые ему так хотелось взять в свои ладони и сдуть, чтобы не выглядел так мило. — Ты врешь, — усмехнулся мятный, отвернувшись снова. — Да пошёл ты, — послышался шёпот за спиной, который он услышал, но не подал виду, улыбаясь ещё шире. Чимин понимает, что они пришли, когда уже не чувствует ног и горит вывеска неоновыми фиолетовыми огнями, озаряя тёмную улицу и парковку рядом в фиолетовый цвет, на ней красуется название «Каролина», такое загадочное и красивое, в принципе, как и это место тоже. Вон там на железном ограждении сидят обдолбанные подростки в рваных джинсах, на которых, кажется, даже самой джинсы меньше, слушая безвкусную музыку с динамика на телефоне с бутылками пива в руках. А там целуется парочка; парень вжимает длинноволосую девушку в кирпичную стену, оглаживая лицо ладонями. Противно. Чимин поднимает взгляд на Юнги, встретившись глазами, только их зрительный контакт разрывает внезапный рев мотоцикла, вернее мотоциклов. На парковку заезжают 4 байкера на своих железных конях в чёрных шлемах. Они выглядят круто. От силы им лет по 25-30. Кожаные куртки с шипами, футболки с принтами непристойностей и грубых матерных фраз на английском, ботинки с кучей разных ремешков, рваные джинсы, недельная щетина, дреды в хвостик и пучки длинных волос — вот он набор стандартного байкера-неформала. Они ставят своё сокровище (мотоциклы) на подножки, снимая крепкие шлемы с лица, и уходят в бар, стуча каблуками грубой обуви. — Куда ты меня привёл? — спрашивает Чимин, посмотрев на Юнги, у которого горели глаза, а взгляд был на оставленных мотоциклах. — Тебе понравится, — сказал он, уходя ко входу. Блондин смотрел то на припаркованные в ровный ряд мотоциклы, то на спину уходящего Юнги непонимающим взглядом, а потом погнался за мятным следом. Громкая музыка, судя по всему, поп-рок бьёт Паку по ушам, смешиваясь с разговорами сидящих людей и звонкими ударами стеклянных бокалов и бутылок, и сейчас он точно осознает, что он в гребаном баре в гребаный понедельник с гребаным Юнги. — Выпьем? — резко выдалбливает его Мин из мыслей, положив руку на плечо. Чимин поворачивается в его сторону, чуть не столкнувшись лбами, и замирает. Как же прекрасен Юнги в цвете фиолета, как красиво падают тени на ресницы и как ярко блестят его глаза, и Пак слова сказать не может, раскрывает рот и тут же кивает, встречаясь с миновской улыбкой на свой ответ. И плевать уже, что завтра в университет. Они подходят к барной стойке, где на полочках сверкают бутылки алкоголя и мечется миленький бармен в белой рубашке с коротким рукавом и чёрной бабочкой на шее. — Юнги-я, — слышится радостный крик от бармена, когда они усаживаются на удобные и высокие барные стулья, — какого дьявола ты здесь забыл? О, боже мой, какую сладость ты к нам привёл, — сказал парень с пышными волосами непонятного от фиолетовых софитов цвета (то-ли фиолетовые, то-ли бордовые, то-ли вообще темно-русые) с длинной челкой попадающей на глаза и острыми чертами лица, посмотрев на Чимина и потирая стеклянный бокал. — Замолчи, Юта, — фыркнул Мин, пока Чимин переваривал информацию. — Накамото Юта, — протянул красивый бармен руку блондину, сверкнув глазами, и Чимин протянул ему в ответ, слегка поклонившись. — Чимин, — улыбнулся Пак ему в ответ. — Ваа, какой милашка. Я даже подумать не мог, что такие общаются с этим вечно недовольным и серьёзным ворчуном, — и даже в словах этого бармена Чимин смог записать у себя в голове хоть что-то о Мин Юнги. — Перестань трепаться и работай. Я буду виски, а ты.. — Юнги посмотрел на Чимина, ожидая ответа. — Соджу? — О, нет, с соджу меня прёт не по детски, — покачал головой Пак, — по этому остановлюсь на бутылке пива. — Будет сделано, — подмигнул Юта и куда-то скрылся.

▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪▪

Буквально полтора часа и Чимин осушил почти три бутылки пива, чувствуя, как хмель прожигает его тело до мозгов и как становится весело в одно мгновение, и он уже не замечает крики байкеров за столом в самом конце бара и песни пьяных девушек после очередной рюмки соджу. Он слушает только голос Юнги, периодически отвечая что-то или заливаясь смехом от очередной шутки, и отвлекается на подвалившего к ним между разговора Юте, пока очередной посетитель не запросит у него новую порцию алкоголя. Ему даже нравится этот парень с акцентом, потому что, как сказал он сам, родом он из Японии, милый, забавный, а ещё Чимину нравится смотреть на лицо Юнги, когда Юта сделает ему очередной комплимент на счёт того какой Чимин милый, кажется, что тогда у Мина искры в глазах горят и пылает огонь, а может Чимину просто это кажется. А еще очень странно, что Юнги не пил много алкоголя, растягиваясь всего на два бокала. Разве это не он хотел напиться в баре? — Юта, у тебя посетитель, — указал Мин бармену в сторону пьяной женщины на другом конце барной стойки, что еле стояла на ногах. — Боже, эта та самая ненормальная, что клеится ко мне весь гребаный вечер, — рыкнул Накамото, тряхнув челкой лезущей в глаза, и пошёл в её сторону. — Удачи! — крикнул Чимин ему вслед, не переставая улыбаться, на что Юта закатил глаза. — Ты прав, мне здесь и правда нравится, — посмотрел он на Юнги, встретившись снова с этими блестящими глазами под челкой, что казалась в этом свете фиолетовой. — Хочешь развлечься? — игриво спросил у него Мин, на что Чимин повел непонимающе бровью. Развлечения с Мин Юнги хорошим не заканчивались, и по идее Чимин должен отказаться, сказать, что уже нужно возвращаться в общежитие, потому что поздно и завтра нужно идти на лекции. Но к черту это всё. — Хочу. Юнги улыбнулся ему так же игриво, одним глотком осушил недопитый бокал виски, слегка поморщившись, и взял за руку, вытягивая со стула в сторону выхода. — Куда мы идём? — поинтересовался Чимин, когда они вышли из бара; Юнги кивнул ему в сторону парковки, чего Пак ещё больше не понял, но пошёл следом. Мозг Чимина окончательно сломался, когда Мин подошёл к одному из оставленных мотоциклов на парковке и подозвал его к себе. — Юнги, что ты делаешь? — спросил блондин. — Садись. — Что?! Садись?! — вскрикнул Чимин. Юнги улыбнулся краем губ и поднял руку вверх, потреся ключом с брелком в своих руках. — Это что от мотоцикла?! Юнги, откуда у тебя он?! — Тихо, не кричи так. Один из этих придурков оставил ключ на столе, когда они выходили покурить, ну и я решил его одолжить, — спокойно сказал он, усаживаясь на сидение мотоцикла. — Ты со мной? — Юнги, это уж точно незаконно. Это кража! — Кто сказал, что я краду его? Мы просто прокатимся и вернем, тем более посмотри на них, — Юнги указал на окно, где можно было увидеть пьяных байкеров стукающихся рюмками друг с другом, — они пиздец какие пьяные ещё и обдолбанные. Покурить они, кстати, косячок выходили. Если кто-то из них сядет за мотоцикл в таком состоянии — хорошим не закончится. Может, мы спасём чью-то жизнь. — Я все равно считаю это плохой идеей, — упрямился Чимин. Юнги тяжело вздохнул и схватил Пака за запястья, резко потянул на себя, от чего Чимин ошалел и даже вскрикнул от неожиданности. — Ты мне доверяешь? — спросил Юнги, глядя прямо в глаза, от чего чиминовские щеки залились красным цветом. — Садись, поехали. Поехали вместе со мной, доверься мне. Чимин сглатывает вязкую слюну, чувствуя, как давит ком на горло, Юнги все ещё смотрит в его глаза, где отражаются ночные звезды, запах мускусного одеколона и алкоголя бьёт по носу. Он просто не может ему не доверять. — Хорошо, поехали. Мин снова улыбается, притягивает ближе, отпускает запястья, дав Чимину усесться сзади, и вставляет ключ зажигания, заводя мотоцикл. — И как ехать на этом? — спрашивает Чимин, оглядываясь по сторонам, ища за что ухватиться. Юнги ухмыляется, шепчет «Дурачок» и хватает его руки, укладывая себе на талию. — Ю-юнги, ты что.. — Просто держись, — приказывающим тоном выпаливает Мин, и Чимин робко говорит «Хорошо», чувствуя, как горит все лицо и уши, и это явно не от пива, что он выпил. — Ты хоть знаешь, как управлять этой штукой? — спросил Чимин. — Ну.. катался разок. — Разок? ПОДОЖДИ, ЧТ..

BØRNS - Electric love

Щелчок подножки. Рёв мотора. Они едут. Последнее, что успевает услышать Чимин — возмущенные крики, кажется, тех самых байкеров и радостные крики пьяных подростков. Чимин не чувствует землю под ногами, чувствует прохладную кожу под щекой от миновской кожанки и ветер дующий прямо в лицо. Прижимается ближе, окольцевав его талию, и смотрит на виды. И даже не замечает, как быстро вид на лесистую дорогу сменяется яркими огнями. Они на высокой скорости выезжают и мчатся по мосту над рекой Хан, объезжая машины. В нос бьёт огромный контраст — речной запах, запах кожи, привкус мускуса, свежий ветер, и от этого голову кружит похлеще любого наркотика. Он не знает куда они едут, ему плевать. Он доверяет Юнги. — Тебе нравится? — кричит ему Юнги, и Чимин еле различает слова от всей этой эйфории накрывшей его. — Мне нравится, — шепчет он, утыкаясь сильнее в миновскую спину. А потом.. раз.. И скорость становится ещё больше, ещё быстрее, ещё круче. — Боже, мне так нравится, — уже кричит он; Юнги усмехается. Своей скоростью они разрывают воздух, останавливают время, откидывают весь ебаный мир к чертям. И это уже не кажется такой плохой идеей, и плевать на бибикание от других машин, которую в очередной раз объехал Юнги, Чимин этого не видит. Он улыбается как идиот, к спине сильнее жмется, не оставляя ни единого миллиметра. Железные прутья моста сменяются один за другим от высокой скорости, кажется, он не закончится, и не надо. Эйфория. Сколько определений можно подобрать к этому слову, и Чимин даст сотню или даже больше. Эйфория — ветер в лицо, колышущий волосы на высокой скорости. Эйфория — мост с кучей машин, даже ночью. Эйфория — чёрный мотоцикл, ревущий своим мотором, оглушая все вокруг. Эйфория — Мин Юнги рядом. Чимин не замечает, как заканчивается мост и во взгляд попадает чистое звёздное небо и пустая дорога, где нет никого, только они. Сбоку слышится шелест деревьев от ветра, что они подняли, и плеск воды. Кажется, они спускаются вниз. Мотоцикл останавливается, приглушается рёв мотора, Юнги опускает подножку и слазит на землю, потрепав свои взъерошенные ветром волосы. Блондин оглядывается, пытаясь понять, где они, и видит речную воду с быстрым течением и вид на сияющий огнями мост, а за ним ночной Сеул. Кругом темно, небо усыпано звёздами и ярко светит неполная луна, сзади шелестят листья расцветающих весенних деревьев и в воздухе кружат лепестки апрельской вишни, падая либо на землю, либо прямо в реку Хан. Пока Чимин оглядывал великолепные виды, он не заметил, как Юнги спустился вниз к реке и сел на землю, опираясь руками назад, и так мечтательно смотрел на сияющий мост. Пак улыбнулся, зачесав челку назад, и встал с мотоцикла, спускаясь вниз по небольшой горке к реке, где сидел Мин. — Откуда ты знаешь как управлять мотоциклом? — спросил Чимин, садясь с ним рядом на еле поросшую зелёной травой землю в позу лотоса, и встретился взглядом с кофейными глазами, в которых отражались жёлтые огни моста. — Брат научил, — хмыкнул Юнги и опустил взгляд. — Это было страшно, но так круто, — восторгался Пак, подняв глаза на небо. — И очень рискованно, — добавил Мин, на что Чимин рассмеялся и сказал «Это точно». — Не похоже было, что ты катался всего разок. — Моему старшему брату подарили какой-то задроченный мотоцикл на совершеннолетие. Он показал мне, как это делается всего пару раз и пару раз прокатил вместе с собой, и мне это так нравилось. Поэтому, когда брат уходил на работу, я прогуливал школу и просто катался по всему Тэгу, чтобы он не знал, — Чимин не отрывал от него глаз, пока Юнги рассказывал это. Неужели он узнал хоть что-то о нем? — Юнги, — прошептал его имя Чимин, и Мин поднял на него свой взгляд, — расскажи мне о себе. Расскажи, что значит твоя татуировка. — Ты хочешь знать обо мне? — переспросил Юнги, не отрывая взгляда с чиминовских глаз, и блондин прошептал ему «Очень хочу». — Ты хочешь знать, что значит моя татуировка? — Чимин кивает ему, все так же смотря в глаза. Юн кивает, соглашаясь, и переводит взгляд на водную гладь реки, в которой отражается ночной город и мост. — Я жил в Тэгу со своим отцом, матерью и братом. Знаешь, у нас была такая гармония и все это выглядело, как в ебаных американских сериалах: мой папа безумно любил маму, работал и вечером возвращался домой, тратя последние силы на время с семьёй. У меня были хорошие отношения со старшим братом, папа даже сделал нам баскетбольную площадку во дворе, где мы могли зависать сутками, пока не придёт мама и не позовёт на ужин. Ужинали мы, кстати, всегда вместе. Я ходил с братом в одну школу и учился, в принципе, не так уж плохо, даже не знал что такое прогулы, хах. У нас была идеальная семья, — Юнги замолчал на пару секунд, тяжело вздохнув. — Пока моя мать не сломала все это. — Что произошло? — взволновался Чимин, когда Юнги замолчал, переводя дыхание. — Тогда её отправили в Сеул в командировку, мне было шестнадцать лет. Я, отец и брат ждали её весь месяц, ты даже не представляешь, как я скучал, да и не я один. Она приехала, все так радовались, но я заметил, что улыбка у неё уже была не та.. — От неё не исходила радость? — словно прочитал его мысли Чимин, и Юнги кивнул ему. — Мы сели все за ужин, знаешь, картина меня, папы и брата на кухне выглядела очень забавно, наверно, мы отмывали её дольше, чем готовили, — Мин усмехнулся, опустив голову, и Чимин вместе с ним. — Все было как обычно: брат рассказывал что-то о своём новом колледже, отец просто слушал, радуясь за сына, а мама была вообще не своя. А потом.. Потом она.. — Юнги снова тяжело вздохнул, закрыв глаза, и блондин немного испугался, потому что выражение его лица мгновенно изменилось и хотел уже что-нибудь сказать, но Юнги продолжил. — Она сказала, что ей нравится другой.. Другой мужчина. На следующий день она собрала вещи и просто ушла. — Юнги, — жалобно вскрикнул Чимин, но Мин его тут же перебил. — Тогда за ужином мой отец умер внутри, я знаю это точно, потому что он любил её больше жизни. Вся его гребаная жизнь крутилась вокруг моей матери и нас с братом. Он долго молчал, смотря на неё, и я как сейчас помню, как из его глаз лились слезы. Это был первый раз, когда папа плакал при нас. Он стал бросаться на неё с криками, что она самая настоящая тварь, пока мы держали его. Потом оказалось, что это был их спонсор — богатый и статный. Она весь этот месяц в Сеуле крутилась с ним, а потом звонила нам и говорила, что очень скучает и любит. И я не поверю, что она так его полюбила, чтобы бросить нас, ей просто захотелось лучшей жизни, и этого я никогда ей не прощу. Чимин придвинулся ближе, беря Юнги за руку и смотрел в глаза так, что готов забрать всю боль скопившуюся где-то у него внутри, и говоря «Продолжай, я тебя слушаю». — Через неделю, как ушла мать, отцу пришла повестка из суда о разводе. Тогда и начался полный ад. Они развелись и больше её на пороге нашего дома не было. Отец пил, можно сказать практически каждый день, а брат стал работать, совмещая с колледжем. В нашем доме стало все совсем по-другому: никакой любви, только крики и ссоры друг на друга, я уходил из дома, положил огромный хуй на учёбу и стал проводить время с не самыми хорошими людьми, потому что на меня всем было плевать. Через полгода оказалось, что она вышла замуж за того урода, а мы так и продолжали жить, как в аду. Через год мне все это надоело, я просто сломался. — Сломался? О чем ты? — Я хотел покончить с собой. — Юнги, ты.. — В семнадцать лет я вскрыл себе вены в ванной, пока отец ушёл в очередной бар, а брат на работу. Единственное, что я помню тогда, как кровь была повсюду, как я упал, потом удары в дверь и мой брат, схвативший меня на руки. Потом я проснулся в больнице. Забавно, я даже умереть нормально не смог. Из-за этого я пролежал в психушке два месяца. Было не весело, потому что все там были пиздец какие странные. Знаешь, может оно и к лучшему, потому что отец перестал пить и, наконец-то, нашёл работу, найдя в себе силы жить дальше. А я стал ещё тем засранцем, которого брат только и успевал вытаскивать из полицейского участка. — Мне так жаль, — прошептал Чимин, смотря ему в глаза. — Тогда в восемнадцать лет я и набил эту татуировку, потому что моя боль была нескончаемой. И если бы я только мог забрать её. — Тебе из-за этого снятся кошмары? — Юнги кивнул ему. — Что за кошмары? — С того самого дня, как меня выписали из психушки, мне иногда снятся кошмары, где я в той самой ванной и кругом много крови. Я предпочитаю спать как можно меньше, чтобы не видеть всего этого, потому что это невыносимо — каждый раз оказываться там снова и снова. — Тогда, в кофейне тебе звонила твоя мать? — Да, она хочет возобновить отношения со мной уже пол года, но.. Я просто ненавижу её, а мой брат так и продолжает контактировать с ней, пока я игнорирую её звонки и любые действия в мою сторону. Я ненавижу её за всё, что она сделала. — А как ты оказался здесь, в Сеуле? — снова засыпал вопросами Пак. — Когда мне было девятнадцать.. Мой старший брат женился и переехал и меня, блять, с собой прихватил. Они завели мне собаку — Мин Холли, в которой я души не чаял. И брат все меня пихал в колледж или университет, да вот только я совсем не хотел, работая себе официантом в кафе, меня все устраивало. Ну так я и прожил 3 года с братом, его женой и маленькой дочкой, пока отец разъезжал по командировкам в разные концы Кореи месяцами. В один день он пришёл ко мне с огромной суммой денег и сказал, что это мне на университет в Сеуле и я не смею отказать, потому что он долго копил вместе с отцом. Может, он просто хотел избавиться от меня, но я долго не соглашался, — Юнги усмехнулся. — А потом я оказался здесь, пообещав брату, что обязательно верну долг и буду сам все оплачивать. Мне казалось, что мне нужно сюда переехать, словно что-то тянуло. И мне правда нравится, вся моя жизнь колоссально изменилась. — Ты сделал правильный выбор, — с улыбкой сказал блондин, на что Мин согласился с ним, сказав «Да, ты прав». Они молчали долго, смотря на звёздное небо и на течение реки, разбавленное гулом машин. И даже молчание не кажется неловким, им оно нужно. Пока не прервал его Юнги: — Чимин? — Да? — Расскажи мне свою историю. Блондин отвел испуганный взгляд с неба на Юнги смотрящего на него так заинтересовано и с толикой надежды. Щеки загорелись мгновенно. Юнги хочет знать о нем? — Я совершенно обычный парень. — Нет. Ты не обычный. Я помню ту надпись, что ты зачеркнул и написал. Что это значит? Что значит «боль от любви»? Чимин издал тихий еле слышный смешок и переместил задумчивый взгляд на реку, сказав: — Надеюсь, ты любишь подростковые драмы. — Чёрт, это моя стихия, — саркастически выдал Мин, смотря на профиль смотрящего на воду Чимина. Все таки он считает большой изюминкой горбинку на прямом носу, острые, как лезвие кинжала, скулы и переливающиеся блондинистые волосы с еле заметными отросшими корнями русых волос. — Кажется, мне тогда было шестнадцать, знаешь, тот самый период тупой любви и бушующих эмоций. Меня мой лучший друг — Чонгук потащил на очередную школьную пьянку в честь начала учёбы в старших классах. — Чонгук.. это тот брюнет, который всегда рядом с тобой? — Да, мы вместе со средней школы, — Юнги вскинул брови, покивав головой. — И тогда туда пришёл наш новенький, которого мы ещё не видели. Он был высокий с брюнетистыми слегка волнистыми волосами и немного смуглой кожей. Я таких ещё не встречал. Весь вечер я ловил его взгляды на себе и искренне не понимал, что не так. Не знаю почему, но я тогда напился, а Чонгук любезно оставил меня на произвол судьбы, уйдя с какой-то очередной шлюхой. Мне стало плохо и я убежал в туалет и зашел туда без гребанного стука.. И пожалел на всю оставшуюся жизнь, — Чимин на секунду притих, а Юнги преданно ждал, пока блондин продолжит, не отрывая с его профиля взгляда. — Там стоял он возле зеркала, поправляя свои волосы, и тогда я такой «Ой, прости, я не знал», а он просто улыбнулся и представился мне. И весь наш последующий разговор проходил в ебучем сортире, я уже не помню о чем, я был пьян, и не помню как это произошло, но мы, блять, поцеловались, а потом все пошло под откос. В первый день старшей школы я не знал куда себя деть, чтобы не встретиться с ним, потому что это жутко стыдно и я думал, что для него это ничего не значит. Но он поймал меня на лестнице и затащил в мужской туалет.

— Нехорошо убегать, знаешь? — прошептал Джинён, прижимая Чимина к холодному кафелю на стене. — Я не убегал, — проскулил Пак, смотря в чёрные глаза школьника. — Правда? Мне так не кажется, — ухмыльнулся парень, притягиваясь ближе к чиминовскому лицу. — Ты мне понравился, как только я тебя увидел. Ты мне нравишься, Чимин, не избегай меня, — прошептал брюнет, потянувшись к его губам, опаляя дыханием со вкусом клубничной жвачки. — Не буду, — прошептал он в ответ, впиваясь в его губы желанным поцелуем.

— Наверно, это было моей самой большой ошибкой, — усмехнулся Пак. — Мы начали встречаться, все было слишком идеально. Я был так счастлив и он был счастлив, мы творили такую херню, Юнги. Я помню, как мы украли солнечные очки в виде сердечек, а потом долго убегали от продавца, держась за руки. Мы прыгали с парашютом, хотя он боялся высоты. Мы прогуливали уроки, целуясь на школьной крыше. А когда просыпались вместе по утрам и опаздывали в школу на два урока, не отлепляясь друг от друга. Мы творили безумные вещи. — Ты любил его? — спросил Мин, смотря на погрустневшее лицо блондина. — Мне казалось, что весь мир — это он один. Мы встречались целых два года, строили большие планы на будущее, хотели уехать вместе в Норвегию, когда закончим школу, даже учили норвежский, хотя у нас вообще нихуя не получалось. А потом он просто взял и изменил мне, нашёл какую-то девушку и, как он сказал, влюбился по уши.

— Чимин, прости, но должно это все было закончиться. — Джинён, ты что несешь такое, сладкий?! — Чимин хватает его щеки в ладони, смотря заплаканными и покрасневшими глазами в его чёрные глаза. — Скажи, что это все шутка, Джинён, — сорвался он на громкий плач, когда брюнет убрал его руки со своего лица. — Мне было очень весело с тобой, Чимин, правда, мне все нравилось. Но, на самом деле, я не любил тебя.

— Он сказал, что не любил меня, что все это было игрой и развлечением. Я был просто развлечением. А он встретил ту самую, к которой вспыхнули необъяснимые чувства. Мне больно не было так никогда. Потому что моё счастье, единственный человек, который мог сделать счастливым, просто взял и ушёл. Хорошо, что он перевелся в другую школу и не видел моего разбитого опухшего и красного лица. Кажется, я тогда спал по 2 часа в сутки, а все остальное время топился в боли и отчаяние, и моя учёба пошла по пизде. — Чимин, это.. ужасно, — искреннее пожалел Юнги.

Daughter — Flaws.

— Наверное, от части я понимаю твою боль. Моё счастье тоже обрушилось в один миг. Хах, я тогда от горя, когда был пьяным, даже Чонгука поцеловал, но он вовремя мне врезал кулаком и сказал, чтобы я не сходил с ума, мне все ещё стыдно. Легче все не становилось и Гук уже хотел отправить меня в психушку. И знаешь, может, я слишком сильно загонялся, как думали другие, но я действительно любил его, я был счастлив, как никогда иначе. Я думал, что мы будем вместе летать. Чимин обернулся на него, встретив чужой взгляд, который сверкал похлеще огней. Нечитаемый взгляд. Так близко, что Чимин может посчитать огоньки, отражающиеся в карих омутах. Что происходит? Почему все чувства вспыхивают огнём и быстро бьётся сердце? Почему они не обрывают взгляда друг от друга так долго? — Полетай со мной, Чимин. Непонятно кто подался первым, но буквально секунда и Чимин чувствует мягкие губы Юнги на своих. Трепетно, робко, сладко. Он закрывает глаза, поддается чуть вперёд, поняв, что Юнги не отпихивает от себя, наоборот ближе придвигает, и накрывает бледную и холодную шею маленькими ручками. К щекам приливает кровь, а сердце бьётся, вырываясь из груди, и под пальцами чувствуется, как накаляется миновская кожа. Юнги проводит языком по его нижней пухлой губе, прося разрешения, и Чимин разрешает, приоткрывает пухлые губы, впуская чужой язык сплестись со своим. Чимин готов разрыдаться. Как же он скучал по этому, когда поцелуй имеет чувства. Когда не хочется этого прерывать, наплевав на ненужный воздух, который так требует организм. И теперь плевать, что уже середина ночи, плевать, что завтра идти в университет, плевать, что где-то там стоит украденный мотоцикл и плевать, что они в самом конце города. Он не отпустит. — Давай полетаем вместе, Юнги.

Здание общежития. Комната 312. 00:49.

— Блять, Югём, иди нахуй, чтобы я ещё раз зашёл к тебе, да ни за что, — крикнул Чонгук через весь коридор, открывая дверь своей комнаты. — Из-за тебя хер я сегодня посплю, потому что все это время должен был делать проект! — Чонгук-и, моя приставка всегда ждёт тебя! — крикнул в ответ с издевкой Югём, заходя в лифт. — Урод, — прошипел Чон, заходя в комнату. И он уже сотню раз пожалел, что зашёл за сигаретой к Югёму и остался до поздней ночи из-за «Чонгук, всего один раунд и пойдёшь делать свой ебаный проект». Брюнет включает свет в тёмной комнате, даже не обратив внимание на то, что в комнате он находился не один. Чувствуется очень сильная духота, по этому он хочет пойти открыть окно, только останавливается на месте, подойдя чуть ближе. Он замирает, смотря на спящего Тэхёна, вернее на его спину. Ким лежит лицом к стене на боку, а белоснежное одеяло накрывает его только с поясницы и до пяток, открывая вид на красивую спину. Кажется, ему тоже жарко. Чонгук не может оторвать взгляда с его спины, на которой проглядываются впадины от острых лопаток и мышц, его родинок по всей спине, словно созвездия на небе, и этой ровной персиковой кожи. И он даже не замечает, как касается кончиками пальцев его талии, проводя вдоль неё, от чего Тэхён выгибается со сладким, еле слышным, стоном. Тэ выгибается так, что на худой спине виднеется полоска позвоночника и каждый его позвонок, а на боках просвечивают ребра, и Чон соврет, если не скажет, что это выглядит прекраснее, чем фигуры некоторых девушек. Он соврет, если не скажет, что это лучшее, что он видел. Чонгук хочет громко позвать Чимина, попросить его вызвать экзорциста, хотя он его не услышит. Потому что кажется, что в голове завелись бесы заставляющие делать что-то против его воли. Иначе он не может объяснить почему касается тэхёновской спины с таким наслаждением. И только через несколько секунд до него доходит происходящее и он отдергивает руку, как ошпаренный, словно до этого она касалась раскалённой поверхности утюга. — Чонгук, тебе нужно делать проект, — говорит он сам себе, испуганно смотря на взмывающуюся от дыхания спину Тэхёна, понимая, что тот все ещё крепко спит. Он старается откинуть произошедшее из своей головы, думая только о проекте, и садится за свой стол, открыв крышку ноутбука. И получается, в принципе, не плохо, он просто работает над заданным, стараясь не поворачивать голову в сторону все так же сладко спящего Тэхёна с открытой спиной. И первые пол часа проходят идеально, Чонгук чертит, рисует и пишет, пока сбоку не слышится тихий стон. Чон вылупляет глаза, медленно поворачивая голову в сторону Тэхёна, и видит Кима свернувшегося пополам, утыкаясь в подушку. Чонгук вздрагивает, когда издается ещё один громкий стон и он оказывается точно от Тэхёна. Брюнет резко разворачивается на свой проект, начиная что-то писать, хотя он даже не понимает что именно, потому что кажется, что он слетел с катушек, но по ушам снова бьёт протяжный сладкий стон удовольствия басистым голосом Кима. Тэхён стонет во сне. Чонгук старается продолжать делать свои дела, не обращая внимания на стоны и невнятные слова от Кима, но внизу живота невыносимо тянет и он чувствует, как пульсирует собственный член и становится невыносимо жарко. — Ах, ещё, — слышится снова стон от Тэхёна более громкий, и Чонгуку окончательно сносит башню, когда карандаш в его руках с треском ломается пополам, а на свободных чёрных спортивках виден нескрываемый бугорок. Он снова не контролирует себя, все словно в тумане, закрывает глаза, откинув голову, и пробирается рукой под резинку штанов и боксеров, приспустив их. — Чонгук, ты в конец ебанулся, — шепчет он, обхватывая собственный стоящий колом член ладонью. — Это такая плохая идея. Под закрытыми глазами мелькают звезды, когда Чон быстрыми движениями водит вверх и вниз ладонью, слушая тихие стоны Тэхёна, которые не прерывались ни на секунду. Чёрт, он дрочит на Ким Тэхёна. Это кажется одним сплошным бредом, но сейчас ему плевать, он совсем не соображает ничего, внутри него бушуют бесы. По лбу скатываются крупные капли пота, и дышать с каждым движением становится труднее, а в душной комнате становится, как в раскаленной лаве, сопровождаясь тягучим чувством внизу живота. Это так рискованно, потому что Ким может проснуться в любую секунду, увидев его, но это заводит не меньше. И вконец весь здравый смысл ломается, когда Чонгук с громким стоном кончает в свою ладонь от мелькнувшей картины изящной спины, которой он касался, а во сне Тэхён, как специально замолкает, тяжело дыша и сворачиваясь ещё сильнее. Чон падает головой на стол, пытаясь отдышаться, и слушает такое же тяжёлое кимовское дыхание. — Нет, сначала в душ, а потом проект, — Он встаёт со стула, быстрее направляясь в ванную. Дверь за ним громко захлопывается, и во сне Тэхён тяжко вздыхает, простонав тихое: — Чонгук.. А ещё мы не можем контролировать собственные сны.