Светильник

Ночь… Любимое время суток Зехира. Тишина обволакивает его, даруя покой и безмятежность. Колеблющееся пламя светильника отбрасывает причудливые тени на стены его роскошного дворца, а сумрак, сгустившийся по углам, похож на хищника, подкарауливающего добычу. Зехир ждет, когда его гость присоединится к нему. Именно для него самый лучший шербет, фрукты и кальян. Легкая улыбка скользнет по губам, стоит ему увидеть знакомую фигуру и вдохнуть еле уловимый аромат травы и древесной коры. Файдаэн тихо сядет рядом с Зехиром. Очень скоро запах леса, которым с рождения пропитан Файдаэн, исчезнет, а его губы будут пахнуть шербетом и дымом. В очередной раз Зехиру покажется, что коварная пустыня поглотила лес. Он прикоснется к косам, и птичьи перья тихо зашуршат под смуглыми пальцами, а Файдаэн будет все тем же Файдаэном. Странным и непонятным, но, наверное, именно потому притягательным. Он должен быть с Зехиром здесь, в этой комнате. Он должен разделить с ним тишину ночи, пока все прочие во дворце спят. Он должен смотреть на танец теней на стенах. Молча. Этого достаточно. Прохлада обратится в мираж, стоит ей соприкоснуться с настоящим жаром, но это будет потом. Уже после того, как они выпьют шербет, настоянный на лепестках роз, а дым кальяна пропитает их волосы, когда они станут так похожи друг на друга, охваченные сладким желанием. Файдаэн будет разгорячен, как никогда прежде, а Зехир… Зехир станет спокойным и умиротворенным. Он будет плыть в волнах чужого огня, таять в ласках. Сам себе господин. Может быть, именно для этого ему нужен Файдаэн? Чтобы он, Зехир, мог побыть прохладой, наблюдающей за тем, как разгорается огонь чужой страсти, умело распаляющей ее, дабы потом и самому захмелеть безвозвратно. Файдаэн вернется в покои, отведенные ему радушным хозяином, только тогда, когда сумрак по углам начнет отступать с приходом рассвета. Утомленный, он уснет, но сниться ему будет вовсе не лес, а светильник, мерцающий в темноте, завораживающий и манящий теплом. Ночь… Любимое время суток Зехира. Ведь именно ночью так чарующи отблески его собственного огня, именно ночью так нежна и обольстительна чужая прохлада. Ночью он бывает по-настоящему счастлив, но утренние рассветы, подобные этому, он любит не меньше, а может быть, даже больше. Всему виной аромат леса, оставшийся на его губах.