Почему он такой маленький?..

— Напомни мне, зачем мы сюда приехали? — спросил Рон, едва Гермиона успела поставить на стол чашку чая и присесть. — Тут тоже холодно и дождь! — По-твоему, Италия всегда должна быть теплой и солнечной? — весело уточнил Гарри. — Ты что, мерзнешь? Рон хмыкнул. — Нет, но... — он одарил Гарри взглядом. — Но все равно как-то... не знаю. Она пока не особо примечательная. Сказал и коротко посмотрел по сторонам, но, кажется, если его кто-то и слышал, то не подал вида. Небольшой зал был почти пуст, только за столом возле окна сидела возрастная пара и негромко беседовала, и мама с дочкой с узкими глазами стояли возле машинки с йогуртом и рассматривали добавки. Никто и не думал обращать на них троих внимания, и это было неожиданно приятно и... немного сбивало с толку. — Не особо примечательная? Забыл, как стоял и пялился на этот гигантский собор, мимо которого мы вчера проходили? — со смешком спросила Гермиона. — Это, конечно, визитная карточка города, но тут много ещё такого, от чего потеряешь дар речи… Слушая подругу, Рон бездумно кивал и попутно сооружал бутерброд: повертел в руках хлебцы подозрительного вида, потыкал ногтем и стал намазывать на верхний масло. Гермиона медленно потягивала чай и внимательно наблюдала за ним, так что через некоторое время это стало его настораживать, и он уставился на нее в ответ. — Сейчас зима, — Рон не сразу понял, что она отвечает на его слова, — тут и не должно быть жарко. Когда здесь жарко, соваться сюда вообще не стоит. — Ты так и не сказала, зачем мы сюда «сунулись», — пробубнил Рон. Он уже успел наслушаться, каково тут бывает в разгар лета, но его это не особенно впечатлило. Ну, тепло. И хорошо же! После того как они перезимовали в лесу, тянуться к теплу — нормально. — Мне подумалось, ты бы не поехал, если не захотел... — начала Гермиона обиженно, и Рон быстро перебил ее: — Я и не говорю, что не хочу. Чтоб вы поехали, а я остался? — он сделал большие глаза. — Вот еще. И не думайте. — Едва договорив, он уже пожалел — прозвучало так, будто он ревновал и не хотел, чтобы Гарри и Гермиона ехали вдвоем. Не хотел, конечно, но... Рон смешался, покраснел немного. — В смысле, мы ведь всегда втроем, и… — Расслабься, Рон, — посоветовал Гарри, безмятежно улыбаясь. — Ты прекрасно знаешь, что никуда бы мы с Гермионой не отправились. Ещё бы. Рон хмыкнул, представляя себе Гарри в романтическом путешествии на двоих с Гермионой, и почувствовал, как его разбирает смех. Он хрюкнул и, чтобы не расхохотаться в голос, сосредоточился на еде. — Я уже была во Франции в нескольких местах и в Риме, — продолжала тем временем Гермиона, сверля его испытующим взглядом, явно пытаясь понять, с чего это вдруг он натужно покраснел, а щёки раздулись, как у хомяка. «Надеюсь, она спишет всё на бутерброд», — Рон торопливо отхватил от хлеба с маслом ещё один солидный кусок и энергично зажевал, старательно избегая смотреть в глаза Гермионе. Та пожала плечами. — Мы же хотели куда-нибудь ненадолго уехать? Флоренция — отличное место. Тут столько памятников культуры... — в её голосе зазвучали почти мечтательные нотки. — Так много всего можно узнать. — Ага, особенно те макароны, которые мы сегодня видели в маркете напротив гостиницы, — с тихим смешком пробормотал Гарри. Гермиона уставилась на него: — Что за макароны? — Ну... понимаешь ли... — Гарри замялся, и Рон помог ему: — В виде членов! — бухнул он прямо. — Нет, ты представляешь? Мы как увидели — вообще обалдели. И какой только идиот додумался до такого? Гермиона неожиданно хихикнула. — Думаю, Рон, тебя ждёт немало открытий, — загадочно заявила она и странно улыбнулась. — Завтра и начнём ваше культурное образование. Он с деланным ужасом уставился на нее, и Гермиона вскинула ладонь. — Это пойдёт вам на пользу, в конце концов, нельзя же дожить аж до девятнадцати... — она произнесла это с таким трагизмом, будто им всем перевалило за триста и они уже находились одной ногой в могиле, погрязая в болоте бескультурья, и вот наконец-то выпал шанс осветить лучом света это царство тьмы, — ...и оставаться такими неучами! Да и в магической части города наверняка много интересного, туда мы тоже пойдем. Планы Гермиона строила с полнейшей уверенностью, даже не спросив мнения остальных. Переглянувшись с Гарри, Рон тоскливо вздохнул и кивнул. Вообще-то, он рассчитывал отоспаться, пошататься по городу, забредая по пути в маленькие кофейни и забегаловки, заглянуть в парочку местных баров, ну и, возможно, сгонять на ту самую площадь, где фонтан Нептуна, потому что Гарри рассказывал о нём и собирался бросить туда монетку.[1] Но, по-видимому, от посещения всяких музеев-галерей и прочего не отвертеться: вряд ли помешанная на таких штуках Гермиона отстанет от них, пока не протащит по всем достопримечательностям этой драккловой Флоренции. А спорить с ней бесполезно — заклюёт, забросает насмешками... Уж лучше согласиться. Как всегда говорит Гарри: проще дать, чем объяснить, почему нет. — Ну, и куда мы сначала? — уныло спросил Рон. Гермиона улыбнулась. — В Галерею Академии изящных искусств! * * * Эту самую Галерею они искали под дождем, и Рон изрядно пожалел, что колдовство запрещено. На три головы у них было только два зонтика, он разместился между Гарри и Гермионой и чувствовал, что ему за шиворот вот-вот потекут дождевые капли. А взять кого-то одного (кое-кого) за руку и спрятаться под общим зонтом было просто немыслимо: кое-кто второй точно не поймёт. А хотелось ох как. На входе неулыбчивый мужик затрещал что-то на своей тарабарщине, показывая на их рюкзаки и бурно жестикулируя. Гермиона невозмутимо кивнула и тут же открыла сумочку, знаком велев друзьям сделать то же самое. Мужик заглянул внутрь, осматривая содержимое, и удовлетворённо кивнул, пропуская их. Гермиона в ответ поблагодарила этим смешным цокающим словом. Рон уже почти привык к нему, но всё равно оно ужасно резало слух и казалось дико неправильным (ну правда, что ещё за «гр-раццие»? Язык же сломать можно, а это агрессивное «ц-ц-ц!» звучало так, словно на тебя хотят накинуться и огреть по башке сковородкой). Когда они отошли, Рон шепотом спросил: — Что он от нас хотел? — и Гермиона так же тихо отозвалась: — Так у магглов принято заботиться о безопасности в общественных местах. Здесь не как в Гринготтсе, конечно, но кое-где бывают специальные технические приспособления... Хотя, я думаю, учитывая, сколько предметов искусства тут собрано, какие-то чары должны быть наложены, маггловские и магические власти наверняка сотрудничают. Но я не знаю точно. Надо почитать. — (Невыспавшийся и оттого пока сонный и молчаливый Гарри фыркнул на этих словах.) — Хочешь сказать, если мы попытаемся что-то отсюда стащить, это может сойти нам с рук? — оживился Рон и осклабился — это предположение его развеселило. Гарри придушенно хихикнул, и Гермиона закатила глаза, отмахиваясь от таких глупостей. Они вошли в первый зал, Рон коротко осмотрелся и, прошествовав мимо каких-то непонятных каменных глыб и картин, заприметил в конце зала возвышающуюся статую. Указал рукой: — Например, этого дядьку? Гермиона несколько секунд молча пялилась на него. — Это же Давид! — сказала укоряющим тоном, будто это что-то объясняло. Рон повел плечами. — В смысле, нам такой не нужен? — деловито уточнил он. — Здоровый слишком? — В прошлый раз мы угнали дракона, теперь нельзя понижать планку, — с самым серьезным видом вмешался Гарри. Рон фыркнул. — В плане размера? — спросил он, и у Гарри дернулся уголок рта. Демонстративно вздохнув, Гермиона сжала в руках небольшой буклетик-путеводитель и пошла вперед, махнув друзьям, чтобы не отставали. — Это «Давид» самого Микеланджело... — она запнулась и уткнулась в буклет, — ди Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симони! — с придыханием дочитала благоговейно. — Очень известная статуя... не знаю, пятнадцатого или шестнадцатого века. Рон покивал с умным видом и снова воззрился на этот знаменитый кусок обточенной штукатурки на постаменте, пытаясь хотя бы сделать вид, что проникся. — Ты знаешь, кто этот самый Мики... Людовик... э-э... Симон? — шёпотом переспросил он у Гарри. Тот скосил на него глаза. — Скульптор, — со смешком сделал он логичный вывод. Потом почесал затылок, сосредоточенно морщась. — Знаешь, имя знакомое, н-но... я как-то не очень... в теме. Дурсли не так уж горели желанием просвещать нас с Дадли. Тем более... м-м, — он сделал неопределенный пасс рукой и закусил губу. Рон перевел взгляд с Гарри на этого... Давида и вскинул брови. Перед знаменитостью бурлила целая толпа туристов: все гомонили, гудели и выражали свои восторг и почтение, кто-то стоял и читал надпись на огромной табличке сбоку, а кто-то зашел статуе за спину и сидел на скамье, смотря наверх. Рон проследил за их взглядами и приоткрыл рот. Надо же, он как-то сначала этого не заметил, но Давид был... голый. То есть совсем голый. — Очень известная статуя, говоришь? — огорошенно переспросил он вслух. Ладно, он уже привык, что магглы иной раз бывали странными (он вроде бы даже видел раньше картины с голыми пышнотелыми женщинами!), но сейчас как-то растерялся. Кто ж думал, что прямо напротив входа в «Галерею Академии» (Академии! Не порноклуба какого!) будет стоять голый мужик, да еще такой гигантский. Да еще и лицом к входу. И... — Почему у него такой маленький член? — озадаченно выдал Рон. Гарри прыснул. Гермиона со свистом втянула воздух и вперила в него красноречивый взгляд, нахмурилась, оглядываясь по сторонам. Упс, неловко вышло. Рон сконфуженно хмыкнул, тоже кидая быстрые взгляды сквозь толпу, но до них никому, кажется, не было дела. — Нет, правда, — всерьёз заинтересовался он. — Он что — болел в детстве или как? Одобрительно кивнув, Гарри тоже обратил на Гермиону вопросительный взор. Та выглядела так, будто была готова задохнуться от возмущения. — Рон!!! — Да не может быть, чтобы только я один про это подумал, — продолжал развивать свою мысль тот и склонил голову, задумчиво уставившись на несчастного Давида и оценивающе глядя. — Это даже как-то... печально, — глубокомысленно заключил он. — Ну, то есть... Если он точно не болел, то, может, этот Мики... как его там, нарочно уменьшил бедному парню член, чтобы не хвастался? Или... или… Гарри стиснул его плечо, подтягивая к себе. — Лучше помолчи, Рон, — шепнул на ухо. — Ты себе и так заработал грандиозную лекцию от Гермионы по поводу правил и приличий. Ну, и про самого Давида, разумеется. И про Микеланджело тоже. Рон наконец опомнился, прикусив язык. — Спасите, — бормотнул испуганно. Гарри снова хмыкнул ему в ухо, заставляя поёжиться от щекотки, разжал пальцы и отодвинулся вбок. Рон тут же почувствовал себя маленьким и одиноким — слишком пристально на него смотрела Гермиона — и, как привязанный, сделал шаг обратно к Гарри. — Не покидай меня, — с ноткой драматизма нарочито взмолился он, хитро покосился на Гермиону и сделал покаянное лицо. — Гермиона, ну правда! Они выставляют прямо напротив входа этот х...рен, — кивнул он головой, — чего ж они тогда ожидали? Любой нормальный человек так и отреагирует. Вот и я... от неожиданности. — К тому же дельный вопрос, — поддержал Гарри. — Мне вот тоже интересно. — Это очень известная работа скульптора, — явно начиная раздражаться, сердито процедила Гермиона. — Давид — царь Израиля, герой маггловских священных книг. И всё, что тебя в нём впечатлило — это размер его... кхм, гениталий? — Но это же важно, — не сдавался Рон, краснея до клюквенного цвета. Вся ситуация его страшно забавляла, и он сдерживался из последних сил, чтобы не заржать как пьяный конь — всё-таки они же в приличном месте находятся, хоть здесь и принято выставлять напоказ причиндалы каких-то давних царей. Гарри — судя по его ошалелым глазам и бордовой физиономии — испытывал схожие чувства. Рон глубоко подышал, прикусил губу, чтобы немного прийти в себя — иначе головомойки от Гермионы им точно не избежать, да и расстраивать подругу своим неподобающим поведением и упорной неспособностью проникнуться духом древней культуры не хотелось. — Да, важно, — повторил он. — Я теперь понял — это именно этот член был в тех макаронах... То есть не в макаронах, а сами макароны — как у Давида... То есть я хотел сказать… — Ой, замолчи, не могу больше, — обессиленно простонала Гермиона, прикрывая ладонью глаза. — Рон, что ты плетёшь, это же ужас совсем. Если ты такой тёмный... и чёрствый, то мог хотя бы попытаться не вести себя как задница, а? — Кстати, о заднице... — невозмутимо подал голос Гарри, пока они медленно продвигались вперёд и обходили скульптуру по дуге. — У него она тоже голая. И в отличие от члена — вполне ничего. — Это ты говоришь как знаток и ценитель? — съязвила раздосадованная Гермиона и мило улыбнулась. — Кажется, мы о тебе чего-то не знаем. А что касается макарон... — она будто сдулась, смущённо качнув головой. — Ну да, местные немного перебарщивают с символизмом, — признала честно. — Этот член здесь везде, но… — То есть? — Гарри и Рон недоуменно переглянулись. — Как это — везде? Гермиона поджала губы. — Не знаю, чем вы смотрели, когда мы вчера и сегодня шли по городу. Лично я заметила множество открыток, магнитов, брелоков для ключей, а ещё маленькие статуэтки... и всё это с изображением угадайте чего? — она кинула исподлобья взгляд на статую. — Задницы?! — ахнул Рон. — Члена, — мрачно поправила Гермиона. — Я видела даже фартук с членом. Рон сделал несколько глубоких вдохов и помолчал, боясь, что голос подведет его. — Да они просто помешанные! — сделал он закономерный вывод. — Фартук — с членом Давида? — Нет! — возмущённо вскинулась Гермиона, но тут же смешалась. — То есть... не совсем. Но член там всё же был. Это добило парней окончательно: не в силах больше сдерживаться, они загоготали в две глотки. — Тише вы, идиоты, — шикнула на них Гермиона. — Я понимаю, что это всё очень весело, но нас сейчас выгонят отсюда. — Из-звини, Гермиона, — всхлипнул Рон. — Охуительный культ, — вторил ему Гарри. — Прямо в буквальном смысле. — Хватит ржать! — повысила голос Гермиона, и в её глазах вспыхнули искорки приближающейся грозы. Гарри беспомощно развёл руками, продолжая трястись — его, похоже, накрыла банальная истерика. — Мне срочно надо... — он поозирался, — в туалет. Не уходите никуда, тут-то я вас... точно... найду... — и бросился в конец зала, к дверям в уборную. Рон кинул вороватый взгляд на Давида и бодро потрусил вслед за Гарри. — Гермиона, мы скоро, — выкрикнул он на ходу и скрылся за деревянной дверцей. * * * — Фух, — Рон привалился спиной к двери, переводя дух и не сводя глаз с Гарри. Тот, склонившись над раковиной, плескал в лицо водой, фыркая и до сих пор смеясь. — Эй, что тебя так рассмешило? — полюбопытствовал Рон. — Неужели фартук со знаменитой пиписькой? — он ухмыльнулся. Гарри закатился с новой силой. Он сам только что чуть было не объявил Гермионе вслух, что им обязательно нужен один такой фартучек на память (а что, уговорить Рона напялить его на голое тело и приготовить в таком виде завтрак — он, Гарри, точно бы оценил!), но кое-как сдержался, иначе не оценила бы уже Гермиона: она была не в курсе их с Роном тайны, и они пока не собирались просвещать её. Рон тем временем, оттолкнувшись от стены, подошёл к Гарри, приобнял за плечи. Тот выпрямился, смотря через зеркало ему в глаза. Провокационно улыбаясь, Рон медленно склонился к его шее, провёл языком. — Спятил? — поинтересовался Гарри, не делая, впрочем, попыток вывернуться. — А что? — Сюда в любой момент могут войти, — напомнил он. — Мы в общественном месте, если ты забыл. — М-м-м, — промычал Рон ему в затылок, зарываясь носом в волосы. — Классно пахнешь. А насчёт магглов... да похрен на них. — Это тебе похрен, эксгибиционист ты дурной, — хмыкнул Гарри. — А мне нет. Поэтому… — Ну, Гарри, — умоляюще выдохнул Рон и толкнулся пахом ему в задницу, демонстрируя неслабый стояк. — Давай, а? Я не железный. Все эти разговоры про знаменитые члены... да и сами члены, точнее, один член — он у этого бедолаги хоть и крохотный, а всё равно... — Ты озабочен, друг, — пряча усмешку, с печальным пафосом констатировал Гарри. Медленно выдохнул, начиная потихоньку терять контроль от бесстыдных манипуляций Рона. — А зад его тебя не впечатлил? — Зад что надо, — согласился Рон, тяжело сопя ему в ухо и водя руками по одежде. — Но твой лучше, — в подтверждение своих слов он стиснул ладонями через штаны ягодицы Гарри, застонал тихонько. — В самом деле? — с усилием хохотнул Гарри, отрешённо наблюдая в зеркало их отражения: одинаково покрасневшие лица с лихорадочно блестящими глазами. Выгнулся, потянулся, прижимаясь к Рону спиной вплотную. — Долго издеваться будешь? — тот посмотрел с упрёком, облизывая пухлые губы. — Л-ладно, — сдался Гарри, — извращенец... — и отлип наконец от вожделенного тела, хватая за руку и увлекая в дальнюю кабинку. Захлопнул дверь, судорожно дёрнул защёлкой, повернулся. Смерил Рона голодным взглядом от стоптанных ботинок до растрёпанной рыжей макушки, похабно ухмыльнулся. — Повернись, — скомандовал негромко. В замутнённых желанием светлых глазах на секунду проскользнула паника — Рон не так уж давно попробовал снизу и в этой позиции, наверное, пока не чувствовал себя уверенно. Но лишь тихо выдохнул и без звука подчинился. Вжикнул молнией брюк, приспустил их немного и упёрся руками в стенку, расставляя ноги. — Не тяни, — прохрипел едва слышно и чуть прогнулся, совершенно пошло и откровенно оттопыривая зад. Гарри аж дар речи потерял, наблюдая за этим представлением. С чего это Рон вдруг послушный такой? Неужели так сильно приспичило, что впервые в жизни ему пофиг, кто кого? Потому что обычно их распределение ролей в постели велось по принципу: «кто кого успеет завалить — тот и сверху». А поскольку оба сверху любили больше, то и секс вечно предварялся спорами, матом и шутливыми потасовками. Поэтому нынешняя покорность Рона не могла не обескураживать. Правда, существовал и ещё один способ уложить Рона: долго ласкать и уговаривать, закружить голову, возбудить так, чтобы тот себя не помнил и стал на всё согласен, но сейчас был явно не тот случай. — Рон?.. — недоверчиво начал Гарри, но тот в нетерпении передёрнул плечами. — Просто заткнись, Гарри, и вставь мне уже. — Э-э... Хорошо... — Глупо было упускать свой шанс, и Гарри навалился на него, вцепился в бёдра, потянул на себя, вынуждая наклониться ещё больше. Замер на миг. — Вдруг кто-то войдёт? — спросил с тревогой. — А мы тихо, — приглушённо усмехнулся Рон, и Гарри вообще перестал что-либо понимать. Что с Роном, он не заболел часом? Однако выяснять подробности странного поведения друга не было никакого желания, поэтому Гарри молча провёл ладонью по спине, обтянутой рубашкой, спустился ниже, раздвинул пальцами ягодицы. — Нормальной смазки нет, — сказал сипло и сглотнул, как зачарованный смотря на застывшее перед ним мускулистое тело. Такое покорное, обманчиво-послушное, что дух вышибало, а собственный член начинало ломить. Гарри поморгал, кое-как пытаясь прийти в себя. — Насухую ты не выдержишь. Я... я сейчас, Рон... наколдую... — он завозился по карманам, напрочь не помня, куда задевал волшебную палочку. Да и брал ли он её вообще с собой? Ведь какой в ней тут смысл, если пользоваться всё равно нельзя. — Не надо, — выдавил Рон, и Гарри непонимающе замер. Рон опустил голову ниже, вздрогнул. — Ещё не хватало, чтобы нас итальянская маго-полиция повязала, — с досадой пробурчал он. — Давай так как-нибудь, не помру. — Ты уверен? — с сомнением уточнил Гарри. Помолчал, колеблясь. — У меня зато презик есть! — вспомнил он вдруг и выхватил блестящий квадратик из заднего кармана джинсов. — Мне сегодня на сдачу дали, я и сунул в карман, забыл про него. — И как он нам поможет? — глухо поинтересовался Рон. — Ну... он же пропитан смазкой, будет легче... это... — сумбурно объяснил Гарри, между делом расстёгивая Рону рубашку и спуская с плеч. — Короче, с ним лучше, чем без него, поверь. — Верю, — буркнул Рон. Прерывисто выдохнул, вскидывая на миг голову, заскрёб ногтями по скользкому пластику кабиночной стенки. — Только давай живее, пока я не передумал. Сдохну сейчас. Гарри невольно фыркнул. «Пока не передумал» — ага, как же. Кто б ему ещё позволил передумать. Он подался вперёд, с упоением покрывая поцелуями будто каменные плечи, шею, спину, забормотал что-то ласково-успокоительное. Аккуратно пристроил руки Рону на задницу, чётко осознавая, что вот они ещё ничего не начали, а он уже готов спустить в штаны. Рон всегда на него так действовал. Гарри покружил пальцами по Роновым ягодицам, полюбовался, затем снова раздвинул их рукой. Облизнул пальцы и приставил к сфинктеру, легонько надавливая, медленно вводя один. Рон напрягся, задышал ещё чаще, но ничего не сказал, крепко стискивая кулаки. — М-м-м... — жалобно промычал на грани слышимости. Гарри приостановился. — Ты точно хочешь? — Блядь, я убью тебя сейчас! — вскипел Рон. — Или выебу сам... — Он резко замолчал, потому что в этот момент Гарри, пользуясь случаем, пропихнул в него ещё палец. Рон сжался на секунду, зашипел сквозь зубы и старательно задышал поглубже в попытках расслабиться. Нагнулся ещё ниже, опустил руку, начиная дрочить себе. Предчувствуя развязку, Гарри торопливо расстегнул штаны, стянул их вместе с трусами ровно настолько, чтобы достать член, и быстро раскатал по нему презерватив. Плюнул на ладонь, смазывая получше, и толкнулся внутрь горячего тела. Рон дёрнулся от неожиданности, стремительно распрямляясь, как пружина. — Твою ма-ать... — и добавил несколько слов, от которых даже у Гарри заполыхало лицо. Восхищённо присвистнув, он ободряюще похлопал его по плечу, потом проехался ладонью до лопаток и настойчиво надавил, вынуждая опять прогнуться. Рон подчинился, хотя и с явной неохотой, засопел в напряжении. Гарри близко склонился к его уху. — Если сейчас потерпишь, — пообещал вкрадчиво, — то вечером в номере будешь делать со мной всё, что захочешь... — он высунул язык, облизнул мочку, — всё, как захочешь... — Рон мелко задрожал, поддаваясь гипнотическому шёпоту. — Всё, что ни попросишь… — Да... — выдохнул Рон. — Да-а… Почувствовав, как обмякает тело под ним, Гарри снова приставил болезненно возбуждённый член к расслабленному отверстию, дополнительно увлажнил слюной и, подхватив Рона рукой под живот, медленно подался вперёд, неумолимо вводя до упора и не давая вырваться и опять соскочить. Рон беспокойно заёрзал, отдуваясь, закряхтел недовольно, но в конце концов впустил его в себя до конца. Гарри замер на секунду, давая привыкнуть, вытер заливающий глаза пот. Посмотрел на Рона в расхристанном виде, представил, как он выглядит сам… «Гермиона обо всём догадается, — мелькнула напоследок смутная мысль. — Ну и пусть!..» — Гарри отмахнулся от всего и начал наконец двигаться, сначала осторожно, но постепенно увеличивая темп. Рон подавался ему навстречу, постанывая и вскрикивая — просто чудо какое-то, что в туалет на протяжении всего этого времени так никто и не вошёл. А может, кто-то и заходил, да они ничего не заметили?.. Гарри было плевать. Рону тоже. * * * — Слушай, Гарри, ну ты только погляди! — Рон тыкал пальцем в стену, испещрённую, казалось, от пола до потолка кривыми надписями. — Как мы раньше не увидели? Гарри, посмеиваясь, снова торчал у раковины, пытаясь придать всклокоченным вихрам мало-мальски приемлемый вид и привести в порядок одежду. — Ха, я же говорил — не один я такой с этим вопросом, — продолжал веселиться Рон. — «У Давида отличная задница. Но член маловат...» — процитировал он, покатываясь со смеху. — «Неплохо, но почему такой маленький член?», «Он совсем крохотный!..» — Рон перевёл дух. — Тут, по-моему, на всех языках мира отметились. И всё про одно и то же. — М-да, — ухмыляясь, прокомментировал Гарри и передал Рону расчёску. — Похоже, в этой Флоренции все помешались на члене Давида. Но всё-таки: почему же он такой маленький?.. ____________ [1] Речь о площади Синьории. Как и любой уголок Флоренции, эта площадь — живое воплощение истории: в старину здесь находилось правительство Флорентийской Республики (синьория), от которого она и получила свое имя. Здесь же вершили государственные дела и приводили в исполнение приговоры. На площадь Синьории приходят, чтобы полюбоваться украшающими ее прекрасными статуями — копией «Давида» Микеланджело, «Геркулесом» и «Юдифью» Донателло, и непременно бросить монетку в фонтан «Нептун» — чтобы вернуться сюда еще раз.